А в одном бы смысле хотелось… Это уже не скрыть ни от себя, ни от кого-то другого, кто увидел бы меня сейчас сбоку. Ткань на джинсах довольно грубая, но… Черта с два она что-то скрывает. Только доставляет мне болезненные ощущения.

Но скоро я забываю и про них. Только смотрю, как Марика пританцовывает и тихо напевает что-то. Скорее всего, колыбельную малышам. Хотя эти двое крепко спят и, возможно, девушка поет какую-то свою любимую песню. Хочется взглянуть, как двигаются при этом ее губы…

Бойтесь своих желаний! Потому что не успеваю подумать, как она разворачивается. Вселенная, дай мне сил не смотреть куда-то ниже ее ключиц! Там не ямочки, а выпуклости. Этого я точно не переживу.

— Вам, наверное, дует. Надо закрыть дверь, — воркует это чудо света с близнецами.

А мне надо свалить! Однако я лишь шагаю вбок, зачем-то хватаюсь за ручку двери. Может, потому что ноги вот-вот откажут? Черт! Тебе сколько лет, Ямаев?!

Честно? Не помню! Как и многое другое. Ведь как еще объяснить то, что когда девушка собирается закрыть дверь, я тяну ее на себя. И ручку, и Марику. Моя горничная вываливается из комнаты прямо мне на грудь. Своей… В общем, тем же самым. Правда, если мое тело буквально оцепенело и превратилось в железо, то она действительно упругая и мягкая.

Надо ли говорить, что ручку двери я тут же отпустил. В моих руках оказывается кое-что поинтереснее. Вернее, кое-кто… Я просто хочу придержать! Не дело, чтобы моя сотрудница упала и получила травму на рабочем месте.

Ладонями охватываю ее талию. Вот так она не завалится ни вбок, ни назад… Убеждаю сам себя в невинности намерений. И жадно впитываю тепло ее кожи. Бархатистой, нежной… Очерчиваю женственные изгибы. Добираюсь до спины, на которую еще недавно мог только смотреть издалека. Когда кончиками пальцев касаюсь позвоночника, Марика выдыхает.

— А-ах…

Кажется, она все это время даже не дышала. Прогуливаюсь по ее позвонкам прямо до резинки шортиков. Девушка еще раз отчетливо вздыхает. Черт, это заводит больше самых пошлых криков.

Смотрю ей в глаза. Они полуприкрыты ресницами, взгляд мутный. Марика, как и я, не может взять себя в руки. Этот факт еще больше сносит крышу.

Не отпускаю ее от себя, рукой трогаю волосы. Шелковистые — они так идеально струятся между моих пальцев. Чуть оттягиваю вниз ее затылок и… впиваюсь в губы, черт возьми, не моей няни! Я просто не могу себе в этом отказать. Никак. Мозг отключается.

Она нежная, горячая… Сами собой приходят ассоциации, какая она там. При этом я не чувствую к ней только животный инстинкт. Тут не чистая похоть.

Просто утянуть за собой в спальню, в кровать, получить своё… Нет! Она для меня как изысканное лакомство, от которого я не смог отказаться. Но я не хочу надкусать его и выкинуть остатки за ненадобностью. Что вообще со мной творится?.. Я жадно вдыхаю ее еще раз и выпускаю из рук.

Сказать — прости? Да черта с два!

— Извините!

Марика шагает назад, залетает в комнату и закрывает перед моим носом дверь. Ну вот и все инстинкты.

Я еще на некоторое время остаюсь у светлой створки. Прислушиваюсь. Чуть ли не ухом прижимаюсь. Что хочу услышать? Или боюсь? Вроде бы никаких всхлипов или проклятий. Она в норме? Что думает там себе? Бьюсь об заклад я почувствовал ее отклик! Ей было хорошо! Она не должна решить, что я превысил полномочия босса. Всё было обоюдно!

Я даже не иду в душ. На фоне всего бардака в голове мне не до удовлетворения. Тело еще поднывает, но все меньше. Кровь снова возвращается к основной голове. Черт, я целовал свою горничную! Няню сыновей!

У меня нет предрассудков, что отношения между людьми разных финансовых положений невозможны. Естественно, нет ни капли брезгливости. Марика для меня наоборот — воплощение чего-то прекраснейшего. Но вот этот эпизод может очень усложнить обстановку в доме! Не представляю, как теперь вести себя с ней.

Так, что-то я совсем впал в юность. В конце концов, мне почти сорок, я многое прошел. Что я не смогу разрулить рядовую ситуацию?

Ну, не совсем рядовую… Так, Ямаев! Иди лучше пожри.

Марика

Прижимаюсь горящей спиной к двери. На коже до сих пор его прикосновения. Он гладил ее так нежно, в то же время уверенно. Я почти забыла, как он может.

И в то же время все было словно по-другому.

В прошлый раз все случилось легко. Да, я была как в тумане. Да, в несвойственной для себя роли. Притяжение между нами шкалило. Но вот эмоции искрили совсем не так! Тогда все было проще и понятнее как-то.

А теперь… Булат меня не помнит, и это для него не второй раз. Он не в курсе, что у нас общие дети. Но и с его стороны явно чувствовалось напряжение. Может, потому что я прислуга?..

Скорее всего. Уф, как бы он меня не уволил! С глаз долой — из сердца вон. Вернее, не из сердца. Неважно, в общем.

Мало того, что он проявил слабость, так я его еще и продинамила! Но не могла я сблизиться с ним вот так… Потом я бы просто не вынесла.

От грустных мыслей меня как обычно отвлекают дети. Переодеваю Андрюшку и молюсь, чтобы он не устроил сильную истерику. Если сюда заглянет Булат… Уф! Нам лучше не видеться хотя бы до утра.

Мое желание сбывается. Вроде бы я слышала шаги под дверью, но в комнату никто не заглянул. И когда я среди ночи спускалась за бутылочками, хозяина не встретила. Я смогла даже немного поспать.

Утро не стало мудренее. Чего тут мудрствовать? У меня язык не повернется обсуждать с ним вчерашнюю ситуацию. Остается только ждать, что он решит. И если итог будет плохим для меня, попробую оправдаться. Только ради детей…

Виноватой себя я не чувствую. Булат не маленький мальчик, и вся инициатива шла от него. Я же была не в силах остановить мужчину… Не физически. И не потому, что он мой наниматель. Мм… Хорошо, я тоже вела себя не слишком осознанно. В конце концов, я живой человек!

Если бы ты просто выкинула из головы этого мужчину, ничего бы не произошло, Марика!

Может быть, и так. Но главное открытие вчерашнего вечера было в том, что я не просто его не забыла. Нет… Меня потянуло к тому Булату, которого я успела узнать за недавние дни. К отцу моих малышей.

Детки еще не проснулись, и есть время умыться и выпить кофе. Жаль, что еще слишком рано — Булат наверняка дома. Сегодня воскресение, но он мог куда-нибудь уехать позже. Лучше было бы переждать…

Но я так скверно себя чувствую, что душу продам за бодрящий напиток. Да и к чему скрываться? Если он решит меня прогнать, ничто не помешает это сделать.

Ополаскиваюсь в прохладном душе, надеваю спортивный костюм. Темный и максимально закрытый. Хоть я обычно стараюсь использовать светлые тона в одежде на работе, сегодня делаю исключение. Ямаев должен видеть, у меня нет малейшей цели его соблазнить! Волосы собираю в шишку сзади. Выдыхаю… Спускаюсь вниз.

— У тебя траур?

Мужчина уже в столовой. Вот ранняя пташка! Еще и острит. Я прячу глаза.

— Н-нет.

Знаю, мямлить не выход. Но ничего не могу с собой поделать. Сам Булат в спортивных серых шортах до колен и широкой футболке почти такого же оттенка. Выглядит каким-то взмыленным.

— Это хорошо, — подводит он итог, — я бегал, сейчас иду в душ. Накрой завтрак. Я дождусь, когда проснутся дети, и уеду на несколько часов.

Спокойно, четко и по делу. Я некоторое время удивленно молчу. Потом, слава небесам, беру себя руки.

— Поняла.

— Вот и отлично.

Он как будто сам себя уговаривал этими "хорошо", "отлично". Может, я придумываю себе, что он напряженный до сих пор. Но хотя бы дает мне поручения! Значит, не планирует увольнять?

Мой хозяин отправляется к себе. Хоть он и дал задание, у меня есть время самой выпить кофе. Ему налью, когда услышу шаги на лестнице.

На завтрак доставили овсянку на воде с сушеной клюквой. Мне бы такое сейчас в горло не полезло. А у Булата всегда отличный аппетит с утра — сегодняшний день вряд ли станет исключением. Перекладываю кашу в тарелку.