Казалось бы – глупость несусветная, кто ж в здравом уме на имущество магов дерзнёт посягнуть. Пусть даже всему Жатску известны (приблизительно, конечно, но порядок сумм верный, и откуда только узнают?) гонорары целительские, пусть даже горожане в курсе того, что Екатерина хочет выкупить два соседних дома, чтобы втрое расширить усадьбу, превратить «родовое гнездо» практически в имение в черте города. И в банк не обращается госпожа магиня, счета не «потрошит», следовательно, есть денежка дома, под замком, уж точно за сотню тыщ, а то и более...

Деньги, действительно в сейфе скопились немалые – 72 тысячи ассигнациями и 2892 золотых червонца, то есть сотня тысяч, тютелька в тютельку, вот и не верь поле этого бабкам, что на скамейках высиживают. А ещё ведь Катины драгоценности, да плюс алмазы-накопители, да много чего ещё.

Если бы не опасения, что золотопромышленник Карташёв, за отказ Птахина от совместной добычи «лёгких» алмазов, может учинить какую пакость, Петя бы и внимания не обращал на новых в городе людей. А так присматривался, да-с.

Появившаяся в Жатске с пару месяцев как, молодая пара, первоначально подозрений не вызывала. Антон и Христина, обоим лет по 25-27, нанялись в услужение к помощнику уездного судьи со знаковой фамилией – Судейкин. Отец его, Александр Сопливцев, служил писарем в присутствии и после эмансипации крестьян, когда бесфамильным раздавались фамилии, а фамилии неблагозвучные можно было сменить, записался Судейкиным и сына направил по стезе родительской. Родион Александрович Судейкин усердно учился, выслужил к тридцати годам личное дворянство и женился на младшей дочке купца второй гильдии Скоробогатова, получив в приданое дом, что в двухстах шагах от «родового гнезда» Птахиных.

И Христина нанялась к Судейкиным помощницей кухарки, а через неделю и мужа, Антона, там же пристроила.

Пете про новых обитателей их квартала рассказала сестра, Клавдия хоть и молода годами, но всех старушек-хитровушек обойдёт на ниве сбора новостей и сплетен. Забежав к брату на службу, как раз в перерыв, Клавдия подпустила пару шпилек в адрес невестки, которая совсем возгордилась и ближней роднёй брезгует, а сама дитё на няньку оставляет и по лавкам шастает. Господин целитель, предложив сестре бутерброды и разливая чай, мигом дошедший на Катиной «горячилке», старался не выбиваться из роли бесхребетного подкаблучника, очень уж ему нравилось, как сестрёнка бесится, видя, что все её интриги против невестки не срабатывают из-за рохли братца.

Клавдия, смолотив пять из восьми бутербродов, умудрилась за перекусом перемыть косточки знакомым и соседям, упомянув и новых работников Судейкиных.

- Смотри, Антошка к вашим уже набивался, то дров наколоть предлагал Силантию, то воды наносить, то двор промести, так уж услужить рад, так уж рад.

- Мне Силантий ничего не говорил, - Петя не увидел в действиях Антона странного, всяк норовит к господину целителю подмазаться, а после запросить за мелочную услугу излечение болячки, своей, или кого из сродственников. Обычное дело.

- Христинка у него вроде как пустая, а они детишек хотят завести.

- Хотят, значит заведут...

Петя, пообщавшись с сестрой, просидел ещё три часа в приёмном кабинете, после чего, заглянув в кондитерскую, направился домой. По пути как раз Христина повстречалась, маг жизни машинально просветил девушку магическим зрением, но никакой хворобы «по женской части» не увидел. Ну, не увидел и не увидел, не может же Клавдия всё про всех знать в точности.

А две недели назад Пётр Григорьевич приехал из очередной поездки в Академию, два раза в месяц хоть извернись, но по паре дней надо в Баяне на кафедре высидеть, чтоб и ставка половинная шла и не дёргали господина мага вояки. Да и лекции, которые Птахин дважды в месяц читает, у кадетов, даже у чистых боевиков, спросом пользуются – наращивание как можно более мощного аурного щита тема злободневная. А его высокоблагородие Пётр Григорьевич в пленении подлеца Фертина-бея принимал участие! Орденом награждён и удостоен личной беседы с Государем!!! Эх, жалко, что тогда негодяйского османского мага приняли с почтением и отпустили восвояси, даже артефакты все вернули. А коварный осман презлым отплатил за предобрейшее! Кадеты, особенно старшекурсники, просили Петю похлопотать за них перед его превосходительством Волоховым, дивизия которого оставлена под Тмутараканью и как только обстановка сменится, сразу двинет десантом на Султансарай и треклятых магов вражеских всех поизничтожит! Петя обещал, хотя молодым магам война и близко не «светила». Первокурсников, тех так вообще в начале года набралось всего сорок три, из них только две девушки. И по потенциалу видно – много слабосилков, если брать по требованиям, по которым Петин выпуск обучался, то после давилки из сорока трёх разве что половина останется. Но в этом году первокурсникам послабление, - нагрузки идут небольшие и с малым нарастанием. Задача с самого верха – сохранить как можно больше будущих магов, пусть и в невеликих разрядах.

Размышляя о новой политике в мажеском обучении, Петя выскочил из пролётки и совершенно случайно выделил из небольшой толпы встречающих и провожающих, незнакомца, ранее в Жатске не замеченного. Но повадками и походкой неуловимо схожего с бандюками душегубами, которых кадет Птахин на практике после второго курса ухитрился зарезать (жизнь собственную спасая!) магическим кинжалом в тмутараканских катакомбах.

Целитель «просветил» ауру незнакомца и отметил в ней те же оттенки злодейства и душегубства, что и у упокоившихся в катакомбах налётчиков. М-да, явно не одного, не двух и не трёх человек загубил этот шустрый мужичок лет сорока, вырядившийся словно старший приказчик значимого торгового дома, или подрядчик среднего пошиба.

Пока Петя раскланивался и перебрасывался фразами приветственными со знакомыми, собиравшимися кто в Путивль, кто ещё дальше, - много народа сейчас, после мобилизации конного состава на наёмные экипажи пересело, злодей словно испарился.

Ничего, если из Жатска не уберётся. Петя его по ауре обнаружит, до трёх вёрст просматривать и удерживать может ауру человека, так сказать – «пронзать» магическим зрением. Если бы ещё вспомнить про круг формулу, то площадь, обозреваемая целителем, будет вообще огромной. Как там – число ПИ умножить на радиус в квадрате... Птахин не стал забивать голову арифметическими исчислениями, просто вечером зашёл во флигель и «включил» магическое зрение.

Удивительное дело, но аура «объекта» находилась совсем рядом – шагов полтораста, левее и чуть выше мага, обозревающего окрестности из окна чердака двухэтажного флигеля! Петя «сопоставил координаты» и понял, злодейского вида мужик на голубятне у Судейкиных высиживает. И не один. Подключив «обострение чувств» Петя словно в той голубятне очутился, так громко по ушам ударил разговор...

- Не дрейфь, малёк, говорю же – дело верное. Главное, поближе к центру первого этажа посылку доставить, жаль, печка у них в стороне, понастроили дома для танцулек, белая кость, так их распротак. Но ничего, на тридцать шагов во все стороны жахнет, даже с краю должно всех выкосить.

- И магов?

- Бестолочь, то ж магическая мина, она всё живое в тридцати шагах ничтожит. И магов и обычных людишек и рыбок в банке и собак с кошаками. А взрыва, как от пороха, нет. Никто из соседей и не обеспокоится. Всё чисто, всё шито-крыто.

- А если Силантий не уедет?

- Как это не уедет? На похороны сестры не уедет? Не бзди, малёк, отпросится у хозяев всенепременно. Ты, главное, не оплошай, чтоб на время, пока тот сеструху хоронит, тебя взяли на подсобку. А уж мину в полене пронести – плёвое дело, она, мина то, небольшая. Но дорогущая, сука.

- А ежели то полено в печку? Оно ж раньше времени рванёт?

- Вот дундук! Наносишь в запас дровишек, а наше полешко вниз положишь, чтоб кухарка, сколь не подбрасывала, не извела их за сутки. Трудно не две, а три охапки приволочь?

- Да я хоть пять, хоть десять!

- Точно дундук! Много нельзя, подозрительно. Вдвое против обычного дров, это не удивит, подумают, перед хозяевами выслуживаешься, без мыла в жопу влезть пытаешься.