Нет, капитану все же не показалось. Ведьма действительно испытывала от прикосновения жгучую боль, а на запястье Ардана и вправду сияли очертания женских губ. И, скорее всего, совсем не губ Тесс…
Впрочем, сейчас Милара заботил куда больше вампир, нежели тайны его напарника.
Тварь замахнулась клинком, пытаясь создать очередное кровавое уродство, но мимо него пронесся смеющийся порыв безобидной пурги, и вампир, как в каком-то нелепом театральном представлении… попросту поскользнулся. Под его ногами протянулось полотно льда, и древний монстр, одолевший трех военных магов, включая Мшистого, действительно споткнулся.
Его плащ раскрылся широкими крыльями, но не смог поднять своего владельца. Его тут же сковали ледяные оковы опустившейся сверху метели, а вампир уже рухнул внутрь платформы.
Именно внутрь.
Лед под его весом раскололся, и тварь упала в недра морозного озера, внезапно образовавшегося там, где только что находились гранитные камни окровавленной пирамиды.
Милар не особо отдавал себе отчет в том, что происходило, а самое главное – в том, что он видел, слышал и чувствовал. Он мог поклясться перед иконами святых и гербами Вечных Ангелов, что он стоял на камнях, дышал затхлым воздухом подземного святилища, а видел только сумрак и пирамиду с отсеченной вершиной. Но при этом ему в нос настойчиво бил запах молодого снега, о кожу ласковым котом терся пока еще не кусачий мороз, а перед глазами застыло озеро. И в этом озере барахтался древний вампир.
С отчаяньем утопающего (хоть «живой» мертвец и не мог утонуть) он тянул когтистые лапы к поверхности, но та, несмотря на то что находилась на одном и том же уровне, зрительно постоянно удалялась. А может, это вампир погружался все глубже и глубже в синие недра, которых на самом деле здесь не было и быть не могло…
Милар пару раз видел сражающихся Звездных магов, но это никогда не выглядело… так. Пожалуй, он теперь понимал, почему из всего Черного Дома лишь нескольких магов-оперативников отправляли для задержания или ликвидации Эан’Хане.
Темный плащ вампира, обернувшись оторванным и ожившим лоскутом ночного неба, кружил обрывками тьмы вокруг своего владельца, пытаясь отразить натиск ледяных потоков… принявших форму игривых выдр. Те даже не норовили укусить или оцарапать тварь, лишь тянули все глубже и глубже на дно. Пока, наконец, вампир не вырвал из их плена руку и не надкусил запястье.
Кровавое марево заструилось сквозь ледяную толщу, и вампира выбросило наверх, где тот снова приземлился на… жесткий лед, будто и не было ни озера, ни выдр. Маленьким зверькам на смену пришли статные ели. Выросшие здесь прямо на глазах. Настолько чистые и изящные, что казались хрустальными статуэтками, только в натуральную величину.
Снова подул тот странный морозный ветер, вместо кусачего злого холода, приносящий с собой нежную, полузабытую теплоту детской постели, где нет ни тревог ни невзгод.
Вампир закричал что-то на уже знакомом, но все еще непонятном Милару языке. Кажется, это язык Фае:
– Ehok tur!
Звучало грубо, как проклятье или ругательство…
Треснули кости в «здоровой» руке вампира, и из ран заструилась черная, вязкая кровь, даже больше напоминающая мазут, нежели сам мазут! Громадной кляксой размером с молодого теленка она покатилась по ледяному настилу, попутно разевая пасть, внутри которой торчали кровавые кристаллы.
Милар вскинул револьвер и прицелился в голову вампира. Чутье дознавателя подсказывало ему, что если клякса достигнет цели, то его напарника и странную ведьму не спасут никакие чары. Но стрелять так и не пришлось.
Тот самый ветер, что поселился среди хрустальных елей, припорошенных снегом, побежал среди их пушистых ледяных крон. Те застучали друг о друга, и по гроту полетела свирель. Наполненная смехом и криками, тяжелым вздохом засыпающих ручьев, укрывающихся морозным одеялом, и чем-то еще. Много чем, если честно. Просто большинству этих звуков Милар в течение жизни не особо придавал значение. Слышал, но не слушал, и потому теперь не мог понять, откуда помнит их.
Но все же они были.
Пришли сюда по первому же зову юноши с глазами, затопленными синей дымкой.
Звук все нарастал и нарастал, пока не стал оглушительным гвалтом. Может быть, именно с таким жутким хором с гор сходит лавина? Милар не знал.
Но ему казалось, что именно так и произошло. Звук обернулся многотонной, бесконечно тянущейся лавиной, рухнувшей на вампира. Не было ни снега, ни льда, но мертвец рухнул даже не как подкошенный, а как сломанная кукла.
Его ноги треснули в десятках мест, и кости, пронзая плоть, разлетелись мелкими щепками. Бумажной гармошкой тварь сложилась в нескольких местах. Ребра прыснули в разные стороны, а руки раздробились настолько, что от них осталось лишь невзрачное месиво.
Вампир что-то кричал и пытался пошевелиться, но на его теле отображалось бесчисленное количество ударов, нанесенных невидимой лавиной. И та не переставала бить до тех пор, пока не смолк ветер, а вместе с ним не закончили свою сперва веселую, а затем жуткую песнь ледяные деревья.
Тварь хрипела и дрожала. Ее тело плевалось кровавыми сгустками, не оставляя попыток регенерировать, но было понятно, что сил у вампира после сражения с Мшистым, затем ведьмой, а под конец еще и с Ардом – уже не осталось.
Милар хотел было убрать револьвер в кобуру, но услышал короткий стон.
Резко обернувшись в сторону, он увидел буквально повисшего на собственном посохе Арда. Тот на глазах хирел. Кожа серела, взгляд мерк, но при этом все ярче и ярче разгоралось потусторонне сияние, заставлявшее кожу ведьмы мерцать звездным блеском.
Капитан понятия не имел, что происходит, но не собирался разбираться в деталях. Чутье подсказывало ему, что его напарника заживо пожирали, и этого было достаточно.
– Отпусти его! – выкрикнул Милар и направил мушку револьвера в сторону ведьмы.
Прежде вполне человеческий взгляд создания начал постепенно затягиваться пеленой, напоминающей бескрайнее ночное небо, полное чужих галактик и созвездий.
– Срань, – сплюнул капитан и вдавил спусковой крючок.
Первая пуля, самая обычная, ударила о невидимую преграду и рассыпалась свинцовой пылью, а вот вторая – из числа специальных разработок Дагдага и его умников – засияла в полете. Перед ней сформировалась миниатюрная печать, и вместо обычного свинца в цель ударил оранжевый луч.
Ведьма вскрикнула и разжала хватку. В то же мгновение, едва ли не быстрее, чем мог уследить взгляд, с ее ладони сорвался синеватый сгусток и влился в руку Арда, а вместе с ним к юноше вернулись здоровый вид (относительно) и уже привычные, пусть и не человеческие, янтарные глаза.
У самой же ведьмы с кожи сошел мистический блеск, а глаза перестали пытаться изобразить космос.
Милар подскочил к напарнику и похлопал его по щекам:
– Ты как, господин маг? В порядке? Все еще в мире живых?
Дезориентированный Ард какое-то время беспорядочно мотал головой, пока, наконец, не поймал взглядом лицо Милара и не прохрипел:
– Да, нормально.
– Ну и отлично, – Милар поднялся, сделал два шага и направил дуло револьвера в лицо ошарашенной и, кажется, напуганной ведьмы. – Спасибо за помощь, госпожа, но вы мне не нравитесь.
Он взвел курок, и, да будут ему свидетелями Святые, Мученицы и Вечные Ангелы, он бы выпустил в нее весь барабан, а затем бы еще и добавил саблей (просто на всякий случай), если бы не Ард.
– Не надо, Милар.
– Ты в своем уме, Ард? Эта… это… да она чуть было не высосала тебя досуха! И совсем не в том смысле, когда произошедшее могло бы стать пошлой кабацкой байкой!
Милар не сводил взгляда с замершей ведьмы, так что не видел, но слышал, как Ард, тяжело опираясь на посох, встал и подошел к нему справа.
– Я чувствовал, что она сопротивлялась, – с каждым словом речь напарника приходила в норму, и именно это, а вовсе не сами слова, стало тем, что остановило следующий выстрел капитана. – Настолько, насколько могла.
