– Жаль, конечно, но что поделать, – Мшистый опустил посох на землю, и огненная обезьянья пасть рассеялась едкой дымкой. – Пойдемте, чего стоять зря.

И в прежней, отрешенной, манере цепной пес Черного Дома развернулся и направился в сторону границы квартала Ночников.

– Вот тебе и премия, Александр, – проворчал побредший следом Эрнсон.

– Дин, – глухо позвал Урский.

– Что? Заткнуться? Да-да, я знаю. Дин, заткнись. Дин, замолчи… поскорее бы домой к Пламеночке. Она сегодня обещала приготовить утку по-каргаамски. Знаешь как вкусно? А, знаешь, был же у нас в гостях, когда ее готовили, и…

– У тебя волосы горят.

– Демоны!

Дин похлопал по макушке, а затем задышал на руки. Милар с Ардом переглянулись, синхронно покачали головами и побрели за оперативниками.

Арди тоже был бы не против вернуться домой к Тесс, но впереди их ждало поместье древнего вампира (что не сильно радовало), с которым нельзя медлить, ибо вскоре, если не уже, Кукловоды узнают, что в их плане появилась прореха.

Рассекая сумеречную вуаль, окутавшую осиротевшую дорогу, они ехали сквозь пересеченный лесной массив. Слева и справа, выныривая из серости летней ночи, порой облизывались сверкающими отсветами кованые заборы, достойные присутствия на Придворцовой набережной. Столь же богатые, изысканные, изящные, и столь же пустые. Не сами заборы, разумеется, а то, что они охраняли с вальяжной ленцой и показной неохотой.

От массивных ворот, у которых неизменно, в деревянной будке, дежурил сонный, а то и вовсе спящий стражник, вилась широкая дорога, укрытая лучшей брусчаткой или, может, даже асфальтом. Порой по прямой, порой закладывая широкий вираж, дорога неизменно примыкала к пышному зданию. В несколько этажей, фасадом протяженностью в десятки метров и украшенным барельефами, мрамором и скульптурами на козырьке, поместья в Предместьях обычно пустовали.

Но пустовали они совершенно обычным, непонятным для простого обывателя Империи образом. В окнах горел свет, слышались звуки конюшен, отдаленные голоса людей (правда, доступные лишь слуху матабар), но самих хозяев в доме не было. Может быть, в отъезде по стране, но скорее всего, в своих квартирах или домах на острове Святого Василия непосредственно в самой столице – в Метрополии. А здесь, в богатейших дворцах и усадьбах, лишь их прислуга, управляющие и, может, решившие устроить званый вечер подросшие дети, маскирующие жажду гомона, балов и азарта под «создание полезных связей в высшем обществе».

Предместья гудели и звенели. Не настоящей жизнью, а каким-то притворством и позолоченным блеском лощеных лиц. А в обычное же время здесь жили слуги. Среди чужой роскоши, за зарплату они трудились не покладая рук, чтобы поддерживать жизнь в месте, где сама жизнь появлялась относительно редко.

Чужой мир равносильно чужих эксов.

Ардан улыбнулся.

Если подумать, то Предместья в целом представляли собой миниатюрную копию самой Метрополии, где все происходило по тому же сценарию, только более разнообразному. Такому, где людям позволялось сохранять иллюзию того, что…

– О чем задумался, Магистр? – спросил Милар, переключая свет фар с ближнего на дальний. Дорога была пуста.

– Борис просил меня почитать памфлет Гильдейского Объединения, – не стал увиливать Ардан.

Милар присвистнул и приспустил окно, позволяя ночной прохладе ворваться в пропахший потом и солью салон. Потом из-за вспревших тел, а солью потому, что алхимия Дагдага и его умников всегда отдавала запахом каких-нибудь съедобных продуктов.

– Лорд Фахтов, потомственный аристократ, входящий в десять тысяч богатейших людей Империи, увлекся партией социалистов? – искренне удивился Милар.

Арди вспомнил историю жизни друга.

– У него есть на то свои причины, – ответил Ардан и добавил: – Наверное…

О том, что Борис входит в число богатейшей прослойки населения страны, Арди не знал, но ничего удивительного, учитывая уровень жизни Бориса с Еленой, в этом не было. Борис никогда не скрывал своего поразительного состояния и его происхождения (выкованного его матерью – Звездным магом и Охотницей на Аномалии, взломавшей гробницу Лича в Мертвых Землях), но особо его и не выпячивал.

– Вот что я тебе скажу, господин маг. Когда у человека закрыты все потребности и он чувствует себя в полной безопасности, то от нечего делать и полноты свободного времени он начинает увлекаться политикой, – Милар выглядел скучающим и держал руль только одной рукой. – А таким, как нам, надо думать не о том, что там творится в высоких кабинетах, а о том, как не сдохнуть и как прокормить свои семьи. Здесь не до памфлетов всяких поборников справедливости.

– Написано, кстати, красиво. С умными словами.

– Ну вот тем более, – фыркнул капитан. – Все, что не объясняется простым языком, зачастую фасад для обмана. Потому что когда начинаешь объяснять как для ребенка, то все вокруг неожиданно понимают, что ты просто очередной… не знаю. Балабол, наверное.

– А ты сам каких политических взглядов придерживаешься? – спросил неожиданно для себя Ардан.

– Тех, о которых я тебе говорил год назад в храме, – чуть посуровел Милар. – Политика, дворцовые интриги и международная крысиная возня это для Кинжалов и тех, кому за это платят. Нам туда соваться ни к чему… Хотя, спасибо твоему выверту в Императорском Архиве, на нас теперь точно обратят внимание.

– Ты уже говорил об этом, но пока…

– Пока, – с нажимом перебил Милар. – Впрочем, давай не о памфлетах, а о насущном. Что скажешь?

Арди не требовалось просить уточнять вопрос, чтобы понять, о чем именно шла речь.

– Скорее всего, Кукловоды использовали для своих экспериментов матабар, захваченных в плен из-за последствий операции «Горный Хищник», – Ардан смотрел за окно, наблюдая за жизнью заполненных слугами дворцов. – Это объясняет появление Звездного Оборотня, его знание языка матабар и то, что он владел медвежьей борьбой.

– Понимаешь, что это значит, господин маг?

Арди кивнул.

– Ты мне давай языком шевели, стажер-капрал, а не башкой своей мотай, – немного грубо прозвучал голос капитана.

Но его можно было понять. Все, что связано со Звездной Магией, выглядело для обычного человека, не посвященного в науку, еще более пугающим явлением, чем являлось на самом деле. Даже Ардана изрядно пробрало от вида и способностей химер, хотя на лекциях профессора Ковертского он видел разное и слышал о… всяком.

– То, что наши подозрения верны и Кукловоды действительно причастны к «Горному Хищнику», – развернул мысль Арди. – А еще то, что среди исполнителей операции имелись их непосредственные подчиненные, выкравшие матабар.

– Молодец, – коротко рыкнул Милар и, переключив передачу, чуть ускорил движение, заставив целую вереницу черных «Дерксов» поспешить за ним следом. – Говорю же, хорошие у тебя задатки дознавателя… Только вот что мне непонятно, Ард. Я не так глубоко погружался в документы о предках твоего отца, но я так понимаю, что Старшие Матери это не последние люди… матабар среди… матабар. Вечные Ангелы! Формулировки, конечно, не самые удобные.

– К чему ты?

– К тому, Ард, что ты не видишь очевидного, – Милар выключил дальний свет и пропустил дорогущий автомобиль, больше напоминающий механизированную вытянутую карету прошлого века, чем современное средство передвижения. – Мы ведь не обнаружили десяток матабар, которых, я уверен, Кукловоды…

Капитан проглотил слово, но все и так было понятно.

– Убили в своих экспериментах? – подсказал Арди.

– Я хотел сгладить углы.

Ардан все смотрел и смотрел, как один дворец сменялся другим, затем третьим, а в далеких окнах мелькал свет, зажженный работниками поместий.

– Я не могу сказать, что мне все равно на судьбу матабар, Милар, но… в то же время я не могу сказать, что мне не все равно. Это такое странное чувство, – Арди провел пальцами над потоками ветра. – Не могу объяснить тебе. Прости. Аркар меня в этом плане лучше понимает. В целом – только он из знакомых и понимает.