Ардан уже открыл было рот, как внезапно осекся и задал совсем другой вопрос.

– Откуда ты знаешь, что я ученик ледяной принцессы?

– Потому что я слышу отголосок Имени Льдов и Снегов внутри тебя, юный Говорящий, – тут же ответил демон. – И только одна Сидхе, кроме Королевы Зимы, среди всех прочих владеет им настолько, чтобы обучить кого-то. Атта’нха, одна из дочерей Королевы Зимы. А значит, ты матабар и ее ученик. Но почему-то ты не в Граде на Холме, а здесь, среди смертных. И я не знаю, почему это так. Но это – так.

Арди не знал, но чувствовал, что демон недоговаривает правду.

– Скоро ты вернешься обратно во тьму, – только и ответил Ардан и снова развернулся в сторону выхода.

– Постой! Постой, юный Говорящий! – донесся ему в спину торопливый голос, напоминающий крик утопающего, пытающегося ухватиться за брошенный ему спасательный круг. – Ты не справишься с тем вампиром. И те искры Лей, что я чую, тоже с ним не справятся. Ты это знаешь. И я это знаю.

Демон не врал. Вампир-маг. Тем более древний. Да еще и бывший Эан’Хане – это действительно не тот противник, которого можно одолеть, если не обладать силами Черного Мага.

И все же…

Ардан скосился в сторону Лей-проводки.

У вампиров имелись некоторые слабости. Если он сумеет выиграть для Мшистого и остальных магов пару секунд, то этого может оказаться достаточно.

– Их искры уже мерцают, юный Говорящий, – внезапно добавил демон. – Те, с кем ты пришел, не продержатся и нескольких секунд. Ты не успеешь даже найти свой путь туда, где они сейчас сражаются. Скоро они уйдут по тропам Спящих Духов. И ты знаешь, что я не лгу.

Ардан скрипнул зубами. Он действительно понятия не имел, куда идти дальше. Учитывая, как глубоко спускалась труба, то… куда-то вниз. Но на этом информация исчерпывалась.

Атта’нха предупреждала, чтобы Ард никогда так не делал, но он уже столько раз нарушал правила своих лесных друзей, что сбился со счета. И тем более все это для того, чтобы не разносить по чужим семьям шесть похоронных уведомлений.

– Чего ты хочешь? – процедил Ардан.

Он был готов ко всему. К какой угодно цене. Но только не той, которую демон озвучил.

– Чтобы ты узнал мое истинное имя, юный Говорящий, – с мольбой в голосе произнесла тварь. – Не то, которым я называюсь во тьме, а то, что я пока еще помню.

– Но…

– Ты хочешь спросить зачем? – Клыкастая улыбка чуть померкла, а вместе с ней красные угольки ненадолго обернулись небесной синевой. – Пока ты помнишь мое истинное имя, тьма не сможет быстро забрать меня к себе. И я буду здесь. Среди жизни и Света. И может, если мне повезет, я смогу найти способ, как вернуться сюда навсегда. Как вспомнить, кто я. И вернуть себе тропу обратно в Град на Холме.

То, что Ард сейчас услышал, звучало абсурднее любой сказки прадедушки. Демон, который пожалел о том, что расстался со своей сутью, и теперь жаждал искупления? Даже легенда о Маренире не выглядела такой нелепой!

Но…

Ардан посмотрел на разбитое устройство, некогда крепившееся к прутьям клетки.

Если подумать, то подобная метаморфоза укладывалась в теорию Лей-поля Эразанса Паарлакса.

– У тебя почти не осталось времени, смертный! – выкрикнул демон. – Я чувствую, как их искры гаснут!

Ардан выругался.

– Назовись, – произнес он.

Демон произнес свое имя. Не словами. И не звуками, которые может услышать простой смертный. И все же демон говорил, а Ардан слушал.

Слушал Имя.

В нем Ардан услышал шуршание смятых простыней под вспотевшими телами молодоженов. Он почувствовал касание рук Тесс на своем затылке и то, как путались пальцы в ее волосах. Он услышал собственный выкрик восторга, когда радовался тому, как решил очередную сложную Звездную задачку. Услышал смех матери и отца, когда те шутили свои взрослые, непонятные ребенку шутки. Голоса лесных друзей. Журчание горных ручьев. Услышал, как ветер шелестит над степью, где нет ни троп, ни дорог, а только солнце и бескрайний простор.

– Elani’atie, – прошептал Ардан. – Сидхе Радости Воспоминаний.

Не треснули прутья клетки, не разлетелись в щепки деревянные крышка с основанием. Просто в один момент Ардан стоял напротив демона, запертого в клеть, а теперь рядом с ним оказалась обнаженная девушка. Та самая, облик которой принял… демон… Сидхе… нечто посередине? Ардан не понимал, с чем именно он имел дело и…

– У нас мало времени, Говорящий, – на чистом галлеском произнесла Элантиэ.

Она протянула руку и схватила Арда за запястье. Вспыхнули очертания губ принцессы Летней Ночи, и Элантиэ зашипела от боли, но пальцев не разжала. А следующее, что запомнил Ардан, это ощущение, будто его протягивают через мясорубку.

Когда Арди снова смог видеть и, что куда важнее и приятнее, дышать, не чувствуя при этом, как все его тело скручивают, ломают и рвут на части, то обнаружил себя на весьма гротескной площадке.

Как и в случае с подводным гротом, где Пауки проводили свой эксперимент, они находились на широкой платформе, к которой вели четыре лестницы, соединявшиеся в форме пирамиды. Только ступени почему-то высекли в форме сложенных друг на друга обнаженных, истерзанных трупов с застывшими масками ужаса и отчаяния. На покатых склонах, разделявших жуткие изваяния, остались застарелые алые разводы, к которым сейчас присоединились и новые…

По периметру овального помещения высились статуи изможденных, замученных людей и Первородных. Те держали на своих плечах чаши, в каменных недрах которых должен был плескаться жидкий огонь, но теперь сияли Лей-лампы, опутавшие кабелями потрескавшиеся конечности титанов.

По потолку, уходящему куда-то под фундамент поместья, вился полуразрушенный орнамент, запечатлевший сцены, от которых у Арда, уже повидавшего всякое, вдоль позвоночника зашагали мурашки. Но куда больше его занимала другая сцена.

На площадке диаметром почти в полсотни метров едва дышали, цепляясь не столько за осколки уплывающего сознания, сколько за сам факт существования, его коллеги. Клементий, у которого левую руку надсекло под самый локоть, прижимал висящую на лоскуте плоти культу к груди и, сжавшись комочком, скулил. Арди не мог его винить. Помимо этого увечья, у него из живота вываливались кишки, напоминающие связанные сосиски из лавки мясника.

Парела… Парела накрыла напарника своим телом, и из ее спины торчали длинные спицы, на первый взгляд похожие на кристаллы, но на поверку – созданные из затвердевшей крови. Она едва дышала и почти не подавала признаков жизни. С обгоревшими волосами и частью скальпа, чулком сползавшего со вдавленного внутрь черепа.

Эрнсон, чьи ноги изогнулись как у кузнечика, сидел спиной к спине с Урским, у которого из предплечий торчали сломанные кости рук. Видимо, от них избавились мимоходом, не желая тратить особо много времени на простых смертных. Рядом с оперативниками растеклись лужи расплавленного металла, оставленные их защитными медальонами. Точно такая же растекалась и под ногами Милара, который, спрятанный под пока еще целым мерцающим щитом, зачем-то держал на вытянутой руке револьвер.

На ногах кроме старшего дознавателя стоял один только Мшистый. Тяжело дыша, залитый кровью и в порванной одежде, он хищно улыбался и сверкал накопителями, пылающими на его браслете.

– Ард! – только и успел выкрикнуть Милар.

Ардан хотел ударить посохом о пол, но банально не успел. Его поднял порыв теплого, но далеко не нежного ветра, а в следующее мгновение в то место, где он только что стоял, ударил поток крови. Кристаллический вихрь буквально высек в каменной кладке углубление размером с дыню, а затем рассеялся в воздухе сотней капель, каждая из которых вытянулась длинной тонкой спицей.

И вот на сей раз Ардан успел среагировать. Оказавшись рядом с Миларом, он со всей силы ударил посохом о землю (будто это могло как-то ему помочь), заставляя вспыхнуть модифицированный Укрепленный Щит Орловского. Теперь не двенадцать, а двадцать дисков закружили вокруг юноши, попутно забирая с собой большую часть оставшихся лучей в Звездах. Град алых спиц осыпался на него жутким дождем из чужой крови. Какие-то раскалывались, какие-то пробивали щиты, только чтобы встретить на своем пути новые. Но надолго заклинания не хватило, и несколько особо ретивых заноз застряли в правом бедре и плече Арда.