– Это плохая идея, юный Говорящий.

Все, чему его учила Атта’нха, буквально кричало Арду, чтобы тот, не слушая тварь, вышел прочь из коридора и отправился на поиски своих коллег. Но все же, по какой-то не особо понятной даже для себя причине, он остановился.

– И раз ты идешь наперекор словам своего наставника, то тоже это чувствуешь, – голос демона буквально забирался под кожу. Роем муравьев бежал по костям, невоспитанным ребенком дергал струны нервов и тупым ножом скоблил по стеклу сознания. – Там ловушка для человеческого мага. Древний вампир.

– Я знаю, – зачем-то ответил Ард, хотя его учили не разговаривать с демонами.

– Да, юный Говорящий, я слышу в твоем сердце это знание, но… – Демон засмеялся так, как смеются даже не безумные, а само безумие. – Ты не знаешь, кто он такой.

Ардан все же обернулся. Демон все так же прятался в тени. И даже если направить на него все Лей-светильники в помещении, то тень никуда не исчезнет. Потому что он сам ее и создавал. В этой маленькой клетке, где каждый прут был исписан сотней рун Фае, а на полу, спрятанная под основанием «темницы», находилась запирающая его ритуальная печать.

– Трижды я скажу и трижды ты услышишь, что мне не нужна от тебя ни сделка, ни дар, Потерявший Путь.

Белоснежная улыбка десятков клыков стала только длиннее.

– Как пожелаешь, юный Говорящий. Ты знаешь слова обрядов. Но ты не знаешь, что там находится темный Эан’Хане, добровольно ступивший на тропы, ведущие сквозь ночь. И его Магия Крови настолько сильна, что даже мне, – когти вновь полоснули по прутьям, – не под силу освободиться из этой клети.

Ардан никак не отразил свое удивление. До изобретения печати Долгих Лет Звездные маги, ищущие способ продлить свой срок в мире смертных, испытывали разные средства для воплощения заветной цели.

Одни создавали филактерии и становились мерзкими, жуткими, но могущественными Личами, другие искали ответы в сделках с демонами (но обычно становились лишь назиданием другим страждущим… весьма печальным и кровавым назиданием), некоторые действительно выбирали для себя участь вампира. Но такие лишались доступа к своим Звездам. Единственной магией для них оставалась Магия Крови. Арди пока так и не добрался до текстов, которые описывали бы ее принципы, так что плохо понимал суть.

– Вижу, ты не веришь мне, юный Говорящий. Хоть и знаешь, что единственный Закон, которому мы подчиняемся, даже когда теряем путь, – мы всегда говорим правду и только правду.

Голос демона стал звучать вкрадчиво. Как тихий шелест осенней листвы над колыбелью спящего дитя. Как обещание вечной любви пылкого юноши. Или как едва слышимый скрежет ножа, вынимаемого в темном переулке из ножен.

– И все же ваша правда обманчивее лжи, – парировал Ард, – как и у Фае… И я не знаю ни одного Первородного, который добровольно бы отказался от солнца.

– То, что ты чего-то не знаешь, юный Говорящий, не означает, что подобное не существует или невозможно, – тихо произнес демон.

Ардан дернулся, как от пощечины.

«То, что вы не знаете правил игры, не значит, что их у нее нет».

– Это ты… – выдохнул Ард и выставил перед собой посох. – Тебя Кукловоды призвали в башне Ле’мрити.

И снова этот хохот. Словно разум покинул голову Ардана и теперь там поселилось лишь безумие. Безумие и жажда. Жажда чего-то такого, что нельзя ни увидеть, ни почувствовать.

– Ле’мрити… – Демон облизнулся, и его язык походил на мягкий клинок. – Да, я слышала это смертное имя.

– Ты мог слышать его где и от кого угодно! – отрезал Ард.

– Да, но я слышала его в башне из металла и стекла, которую смертные называют небоскребом. Слышала в тот момент, когда меня выдернули из тьмы на свет, назвав мое истинное имя. А вместе со мной там оказался и Сидхе Пылающего Рассвета, который укрылся среди своих иллюзий и остался незамеченным. Мне же… – демон развел появившимися из тьмы женскими руками, – повезло не так сильно. Хотя я и пыталась сбежать. У меня даже почти получилось. Но я не смогла уйти далеко.

Ардан не знал, что ему думать. Демоны не подчинялись законам Королев Града на Холме. Почти ни одному. Кроме того, что не могли лгать. Почему? Атта’нха говорила, что это из-за того, что данный закон так глубоко проникал в суть каждого Фае и Сидхе, что даже став демоном, они все еще не могли его отвергнуть.

Так что демон не врал. Он действительно был тем, кого Кукловоды призвали в Замковой Башне. Но тогда… тогда этот демон должен обладать просто невероятным могуществом.

Арди аккуратно, обходя клетку по краю, подошел к противоположной стене.

Как он и думал.

Из каменной клетки торчали трубы, в которых обвисли обрубленные Лей-кабели, подсоединенные к разбитому устройству, которое некогда крепилось на прутья.

Вот и ответ откуда профессор Лея взяла такое безумное количество очищенной, концентрированной Лей-энергии. А еще ответ на вопрос, зачем Кукловодам понадобилось вызывать могущественного демона. Они использовали его как накопитель.

В каком-то смысле это даже забавно.

– Трижды я спрошу и трижды ты услышишь. Зачем ты мне это рассказываешь, Потерявший Путь? – спросил Ардан.

– Потому что я этого хочу, – прозвучал ответ.

Самый честный и самый лживый, который только можно придумать.

– Ты явно от меня чего-то хочешь, – Ардан вернулся в коридор. – Но ты скоро сможешь освободиться и сам. Аппарат сломан. Силы возвращаются к тебе. И когда вернутся…

– То я уйду обратно во тьму, юный Говорящий, – перебил его демон. – Знаешь, что такое Сбиться с Пути, ученик ледяной принцессы? Когда блуждаешь во тьме, где нет ни пространства, ни времени. Но с каждым шагом, с каждым часом ты чувствуешь голод. Он растет. Растет. Растет. Растет… пока не становится тобой. И ты уже больше не знаешь, кто ты. Ты знаешь только Голод.

Когти снова царапнули по прутьям в бесплодной попытке дотянуться до Арда.

– Я не хочу туда возвращаться, юный Говорящий, – в голосе демона прозвучало что-то сродни печали… что невозможно, поскольку демоны не помнили, что это такое – чувства. – Смертные, сами того не осознавая, сделали мне подарок. Вместе с моей силой они забрали мою тьму. И я вспомнила, как пахнут цветы. Я вспомнила, как меня касались руки поэтов, королев и пророков. Я вспомнила, как была женщиной. Как была мужчиной. Как была птицей, песней и ветром. Я вспомнила свет звезд, вспомнила запах солнца. Я вспомнила себя. Но я чувствую, как все это уходит, исчезает во тьме. Она возвращается. И я падаю. Исчезаю. Скоро я снова Потеряюсь среди безвременья, ученик ледяной принцессы. А я не хочу. Я хочу еще немного побыть здесь. Там, где жизнь. Там, где Свет.

Главное правило Лей-поля и реальности в целом, что чем сильнее демон или Фае, – будь то простой Фае или Сидхе, – чем они могущественнее, тем реже навещали реальность смертных. И тем меньше времени могли здесь находиться. Мир выталкивал их обратно. Туда, куда… Ардан не знал, куда именно. А Атта’нха не могла объяснить.

Сидхе строили свои замки и дворцы, которые отгораживали от влияния Лей-поля, и могли там жить веками. Демоны же, они…

Ардан огляделся.

Для демонов охочие до силы и знаний, которые им не принадлежали, строили темные святилища.

– Это твой храм? – спросил Ардан. – Он воздвигнут во славу твоего имени?

– Я не помню, юный Говорящий, – мотнул «головой» демон. – Но чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее мне кажется, что – да.

Ард почувствовал, как холодок пробежался по его спине. Если подземелье действительно построено для этого… создания, то его силы находятся за пределами возможностей даже Мшистого. Когда такие сущности прорывались в реальность, то могли даже за несколько часов натворить столько бед, что и представить трудно. Их выкидывали обратно «туда» совместными усилиями нескольких Эан’Хане или Звездных магов. А до Империи таким занимались Сидхе. Когда им, разумеется, было не плевать.