– Милар, – Ардан дотронулся посохом до спины напарника, и тот, вскрикнув, пришел в себя.

– Блядство, – выругался капитан. – Как же мне дорога эта дурацкая магия, Ард. Как же раньше все было проще…

– Лабиринт, – вернулся к изначальной теме Ардан, будто перед ним не стояли вампир и Сидхе, сошедшиеся в волшебной битве воли и разума. – Ты думаешь, что Мшистый знал, куда идти?

– Может, не знал с самого начала, но точно имел способ определить направление, – Милар держался свободной рукой за голову и пытался проморгаться. – Потому и позволил нам сюда провалиться. Проклятье! Ублюдку просто хочется помериться с Аверским!

– О чем ты?

– О том, что Аверский завалил демона, и все об этом в курсе. А Мшистый спит и видит, чтобы опередить… теперь уже мертвеца, – Милар скосился в сторону живого Мшистого. – Помяни мое слово, я не поленюсь написать такой отчет, который отправит ублюдка в самую глубокую задницу Империи!

Ардан хотел сказать что-то еще, но, как и всегда, не успел. Из вихря крови и стеклянной пыли отделился едва различимый образ Элантиэ. Та подлетела к Арду и звенящим голоском произнесла:

– Мне с ним не справиться, ученик ледяной принцессы, – она протянула призрачную руку и указала на свод. – Это место теперь служит ему и кормит его силой. Здесь никто, кроме Эан’Хане из числа Эан’раанэ, не справится с ним.

– Но ты же Сидхе! Ты же…

– Я была такой, – перебила его Элантиэ. – Но я почти ничего не помню. Мне не хватит сил, чтобы одолеть это создание, юный Говорящий.

Ардан выругался, а Милар, переводя взгляд с одного на другую, взвыл раненым псом.

– Она ведь ничего хорошего сейчас не сказала, да? – протянул капитан голосом, полным обреченности и усталости.

– Мы можем попробовать сбеж…

– Ты и сам знаешь, что у вас не получится, – снова перебила Сидхе… или почти Сидхе… но уже не демон… наверное…

Спящие Духи!

На данную тему можно спекулировать сколько угодно, потому как вряд ли за всю историю – как человеческую, так и Первородных – кто-то, кроме Арда, сталкивался с таким феноменом!

– Я чувствую, что у меня есть сила, но я не помню, как ее зовут, и не помню ее суть, – Элантиэ протянула Арду свою стеклянную руку. – Позволь мне, юный Говорящий, дать тебе каплю своей силы. С ее помощью ты сможешь ненадолго проложить тропу к Имени Льда и Снега. Я проведу тебя к нему! Здесь Лей сильна. С моей помощью ты сумеешь пройти!

Ардан сглотнул. Если бы не тот эпизод с Леей Моример, когда ему пришлось использовать с той же целью очищенную Лей-энергию, он бы ни за что не согласился. И дело вовсе не в том, что Элантиэ больше не демон (возможно… на данный момент и… Проклятье!), а в том, что у Фае и их Сидхе ничего нельзя брать. Ни в долг, ни тем более в дар.

– Скорее, юный Говорящий, – встряхнула рукой Элантиэ, переходя с языка Фае на галесский. – Я слабею с каждой секундой! Он всех нас отправит к Спящим Духам! Ты можешь помочь!

– Ард? – Милар повернулся к напарнику.

Ардан же посмотрел в глаза стеклянному призраку. Она ведь специально это сказала на галесском, чтобы… В общем, какую бы цель Элантиэ ни преследовала – она ее добилась. Оставалось только уповать на то, что если стеклянная волшебница больше не демон, то она пока еще и не Сидхе.

В любом случае Ардан протянул ладонь и заметить не успел, как…

Он стоял посреди снежных просторов родной Алькады. Не в облике юного охотника, не помнившего своих корней и путей людского племени. Да даже того, что сам он матабар.

Нет, здесь был только Ардан. В своем обычном костюме, который купил по сходной цене уже не на блошином рынке Тенда, а в маленьком ателье на самом краю Центрального района, неподалеку от моста Мучениц. Увидел его как-то, когда в очередной раз проезжал там по делам. Шесть эксов и тридцать ксо, но оно того стоило.

Странно, что Ардан сейчас думал именно о своем костюме, а не о том, как воздух вокруг него слегка похрустывал из-за мороза, пытавшегося укусить обветренную кожу. А снег под ногами ворчал недовольным стариком, которого потревожили слишком громкие дети. Ворчал, даже ругался и замахивался столовой тряпкой, но в глубине души радовался и счастливо улыбался визиту.

Он ждал, что сейчас его – не дедушку, разумеется, а снег – возьмут в руки, сомнут, скомкают и начнут играть. Полетят снежки. Прямо здесь за пару часов поднимутся стены ледяных крепостей. Мальчишки и девчонки наперебой зальют спящую долину своим смехом.

И все вокруг закружит, запляшет в вихре теплых эмоций. Не таких теплых, как летом, когда от жары плавятся волосы на голове. А совсем по-иному теплых. Уютных. Мягких, как родное одеяло, о котором порой мечтаешь после особенно тяжелого дня.

О том же мечтала и земля под его ногами. Уставшая давать жизнь, изнывающая от трудов весны и лета, она так долго ждала возможности отдохнуть и увидеть сны. Сны, в которых дети смеялись и не беспокоились о том, чтобы не испачкались их шубы; а детеныши кутались в меха своих спящих родителей-охотников и родителей-добычи и еще не знали, что в будущем их ждут не только лишь теплые деньки и игры.

Таков был снег под ногами Ардана. Его родной снег. Который выпал в тот самый день, когда он впервые открыл глаза в деревянном доме на берегу горной реки.

Все оказалось иначе, чем в прошлый раз. Когда Ардан разбил посохом стеклянную сферу Паарлакса, то лишь наполнил заемной силой тот осколок имени Льда и Снега, что сумел расслышать за последние двенадцать лет регулярных занятий. Но теперь ему казалось… казалось… будто он слышит его. Слышит Имя в громком хрусте под ногами, в быстром дыхании и том, как руки прятались под мышками, чтобы согреться.

Имя, которое, казалось, знало его собственное и только и ждало, чтобы поздороваться. И Ардан ответил. Он поздоровался и позвал за собой. Играть среди каменных казематов оскверненной земли.

Что-то прозвучало в ответ. Что-то, чего Ард пока еще не мог расслышать.

Но все же…

Лед и Снег явился на зов юного волшебника.

Милар как завороженный смотрел на своего напарника. Он читал отчеты Аверского о сражении с эльфом Эан’Хане, потому знал, что у тех, кто владеет искусством Первородных, меняются глаза. Но одно дело читать об этом, а другое дело – видеть самому.

Глазницы Ардана затянула синяя дымка, а посох покрылся узорами сверкающего инея. Стеклянная ведьма держала его за правое запястье и, кажется, корчилась от боли, а на левом сиял… поцелуй? Нет, наверное, Милару просто показалось. Что в этом филиале дома душевнобольных он только не видел за прошедшие полчаса…

И все же когда Ард стукнул посохом о землю, капитан не ожидал именно этого. Того, что он не только увидит, как каменная поверхность площадки зайдется волнами встревоженного озера, но и почувствует собственными ступнями. Милар действительно вместо твердой почвы оказался на воде.

Волны разошлись в разные стороны, а затем камень выстрелил в небо… в потолок разбитыми осколками. И там, где гранитная крышка раскололась, на свободу вырвалась вьюга и метель. Она закружила по древнему залу, покрывая стены инеем, складывающимся в узоры наскальной живописи зверей и незнакомой Милару природы; укрыла ледяной коркой омерзительные изваяния, заменявшие ступени; превратила в громадные сугробы раболепные статуи, а затем замерла белоснежным туманом.

Капитан на секунду подумал, что поежится от холода, но вместо этого вдруг понял, что ему тепло. Даже теплее, чем было прежде. Как если бы он, как раньше, в детстве, завернулся в одеяло на родной кровати, спрятавшись от ночных кошмаров и всех невзгод.

Зазвенела капель. А может, смех. А может, все сразу.

Вампир и ведьма, прежде застывшие в вихре из крови и стекла, разлетелись в разные стороны. Милар не успел понять, как именно это произошло, но мгновением прежде Арда держал за руку стеклянный мираж, а теперь сама черноволосая ведьма. Из плоти и крови.