– Он не жалуется! – с гордым видом заявила Лукреция.

– Конечно, потому что побаивается тебя… – пробормотал парень.

– Вик! – возмутилась девушка.

– Сестра страшна в гневе, – нагло заявил парень. – А супруг ее слишком любит, чтобы пытаться урезонить.

Лукреция сначала закатила глаза, а потом вздохнула и призналась:

– Да, тут мне, конечно, повезло… отец искал партию повыгоднее, а пристроил посчастливее. Чисто случайно, но все же…

Я погладила девушку по плечу, пытаясь передать этим и сочувствие перед волей деспотичного отца, и радость, что все-таки ее жизнь пощадила и выдала счастливый билетик.

Лукреция сжала мою ладонь, понимая и принимая мою поддержку. Я же случайно кинула взгляд на Виктора. Парень как будто ничего не заметил: сидел, пил чай, но улыбка, прячущаяся в уголках губ, говорила сама за себя: он видел, что мы с Лукрецией поладили, и это его на самом деле радовало.

Дни до нашего матча с командой брата шли размеренно и спокойно. Мы учились утром, тренировались днем, занимались своими делами по вечерам. Я обычно сидела в своей комнате, изучая башню, и пыталась воссоздать эту конструкцию в домашних, так сказать, условиях.

А еще как-нибудь так, чтобы к этим домашним условиям не надо было каждый раз прилагать бытового мага!

В общем, процесс был настолько увлекательный, что про действительно важное дело я вспомнила буквально за пару дней до матча.

– Виктор, мне надо на полигон! – заявила я вечером, войдя в гостиную, где парни, развалившись на всех поверхностях, что-то обсуждали.

– Сегодня? – вежливо поинтересовался парень, кивнув на темное окно.

– Желательно прямо сейчас, – кивнула в ответ я.

– Она меня пугает, – подал голос Микаэль. – Учится как не в себя, тренируется как не в себя, печет блинчики как не в себя… – здоровяк окинул меня подозрительным взглядом. – Девушка, а вы точно живой человек?

– Я не учусь! – возмутилась в ответ. – Я изучаю башню!

– Поэтому парни с артефакторики жаловались, что ты все редкие книги из библиотеки забрала? – хмыкнул Эгилл, сам листавший томик неизвестного назначения.

– Можешь передать им, что к сессии верну, – фыркнула я.

– Так зачем тебе на полигон? – вернулся к моему вопросу Виктор, которому явно не очень хотелось идти на новый круг тренировок, но поскольку он капитан, приходилось держать марку.

– Мы же послезавтра едем к погранцам, – напомнила я.

– Едем надрать им за… – громогласно начал Микаэль, подавился на середине слова и тихо закончил: – Едем победить.

– Едем, – кивнул Виктор с невозмутимым видом. – И?

– И везем с собой наш флаг! – заявила я торжественно.

– Всегда, – согласился капитан с очевидным фактом.

– И его надо постирать, – закончила я. – А возможно, даже заштопать.

– Зачем? – не понял парень.

– В смысле, «зачем»?! – возмутилась я. – Ты собираешься эту грязную тряпочку тащить к погранцам?!

– Да нормальная тря… тьфу, флаг! – возмутился Микаэль.

– Наш флаг должен быть яркий, красивый и эффектно реять, – назидательно сказала я, воздев палец к потолку.

– Если ветра не будет, реять он не сможет ни эффектно, ни никак, даже если будет красивый и яркий, – сумничал Эгилл.

– А ты думаешь, плащ Его Величества сам по себе всегда так эффектно развивается? – ехидно спросила я. – Изящная работа бытовых магов!

– Ладно, ладно, я понял, – вздохнул Виктор, поднимаясь на ноги. – Пошли на полигон.

– Вперед! – скомандовала я, отправившись влезать в зимнюю одежду и выходя на улицу.

Падал тихий, красивый снег хлопьями, горели магические фонари и даже дорожки были расчищены – не иначе как парни внушили завхозу, что нельзя забывать про одинокую башню с живущими там студентами, защищающими, между прочим, честь нашей академии.

Вообще, зима у нас в империи всегда была снежная и теплая. И мне на самом деле она очень нравилась, потому что мы с братьями строили снежные крепости, брали их штурмом, играли в снежки и доводили управляющего замком до нервного тика.

– Чему улыбаешься? – раздался голос Виктора над головой.

– Погоде, – отозвалась я.

– Любишь зиму? – удивился парень.

– Скорее, воспоминания о зиме, – улыбнулась я. – Идем?

– Идем, – кивнул Виктор, и мы зашагали к полигону.

Чтобы достать гордое знамя нашей академии, пришлось заставить полигон построить нашу башню. В ночи конструкция выглядела не внушающей никакого доверия, и я многозначительно посмотрела на Виктора.

– Что? – сделал вид, что не понял он.

– Достань, пожалуйста, – попросила я.

– Даже не знаю… – протянул парень.

Алексия Лаян в этот момент бы закатила глаза и полезла сама. Честно говоря, очень хотелось! Но я все-таки училась на бытовом не только пуговицы пришивать, но и женственности. С учетом аэрена, результаты, конечно, и того и другого были сомнительные, но я старалась!

Поэтому снова посмотрела на Виктора самым грустным взглядом, что у меня был.

А парень вдруг сделал плавный шаг ко мне, положил руку на талию и склонился близко-близко.

– Иногда мне кажется, что за маской милой бытовушки прячется железная леди, – тихо проговорил Виктор.

Золотые искры в карих глазах опасно вспыхнули, и мое сердце испуганно пропустило удар.

– Но даже если и так, они нравятся мне обе, – опасно улыбнулся парень.

И снова поцеловал меня.

В голове пролетел нелепый вопрос, давно ли ему нужна удача, чтобы сдернуть флаг с башни, но я его так и не задала.

Была очень занята собственным капитаном!

Флаг нашей академии, который мы должны были перед игрой гордо передать распорядителю аэрена на полигоне погранцов, выглядел плачевно.

Половая тряпка в казарме отца имела вид более свежий и целый!

Судя по всему, этот флаг за все время его существования не то что не стирали, но даже не штопали. Он был дыряв, рван и с одного края даже обожжен.

В общем, на самом-то деле проще было выбросить и попросить у завхоза новый.

Но я же бытовой маг! Я должна уметь всякое-разное!

Короче, оставшиеся дни до матча я сидела в комнате и это всякое-разное применяла к несчастной тряпочке.

Пряник составлял мне компанию, время от времени запрыгивая мне на коленки, а с коленок – на стол, где был расстелен флаг. Поскольку на флаге был изображен треххвостый крылатый тигр, Пряничку доставляло особенное удовольствие прыгать на нем и пытаться ткнуть рогом.

Отыгрывался за все года эволюции, не иначе.

– Ну-ка, кыш! – в очередной раз шикнула я на кролика. – Наделаешь мне тут новых дырок, а я со старыми еще не разобралась!

Пушистик с оскорбленным видом прыгал на пол, не забывая стащить у меня из вазочки печенюшку.

Я проводила наглую рогатую рожу хмурым взглядом. Крылья так и волочились за кроликом, но при слове «магетеринар» он исчезал из комнаты, пока я непредусмотрительно моргала.

Решив, что займусь вплотную моим жильцом после матча с братом, я снова погрузилась в штопку, точнее, в нашем случае было корректнее сказать даже реставрацию ткани флага.

От этого увлекательного и медитативного занятия меня отвлек вежливый стук в дверь.

Понятия не имею, почему я решила, что это Виктор!

– Открыто! – крикнула, не поднимая головы.

За спиной раздался звук открывающейся двери, шаги и голос, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности:

– Прочитаешь? – спросил Стефан таким страдальческим тоном, словно там некролог.

Я покосилась на парня, а затем на бумагу, которую он сжимал в пальцах.

– Я не хочу читать личную переписку, – заметила осторожно.

– Она не личная, – покачал головой Стефан. – Точнее, личная, но не личная…

Я выразительно приподняла брови, и теневик поморщился:

– Я приглашаю ее на матч… Посмотри, пожалуйста, достаточно ли вежливо?