Лукреция, удивительное дело, оказалась очень доброй и сочувствующей девушкой. На глаз я не могла определить, старше она или младше Виктора, но кольцо на пальце недвусмысленно намекало, что юная Шортон уже и не Шортон.

Мы шли по городу, беседуя о моде вообще и о том, что нам с Виктором нужно от Энн в частности. Женщина очень быстро воодушевилась предстоящим довольно крупным заказом, начала фантазировать и предлагать разные варианты, а в какой-то момент извлекла из складок платья маленький блокнотик и принялась делать набросок прямо на ходу.

– Давайте зайдем, м-м-м… может, сюда? – предложила я, наткнувшись взглядом на какое-то смутно знакомое заведение.

– Ага, – рассеянно отозвалась Энн, и наша компания вошла в, оказывается, бар, где мы уже были с командой по аэрену.

– Вы? – удивился молодой мужчина, неизменно скучающий за барной стойкой.

– Мы! – невозмутимо отозвалась я. – Чайком не напоите?

– Может, что-нибудь покрепче? – со скепсисом спросил бармен.

– Может, и покрепче, – задумчиво ответил Виктор, кинув взгляд на Энн.

– Мне воды, – отозвалась Энн, уже севшая за один из двух столов, не прерывая процесс рисования.

Я кинула взгляд на бармена, чтоб настоять на чае, и почувствовала, как мои губы сами собой растягиваются в улыбке.

Мужик поплыл.

Он стоял, восхищенно глядя на Энн, и протирал и протирал столешницу по одному и тому же месту.

– Ты что там насчет чая? – невинным тоном поинтересовалась я.

– С-сейчас… – отмер мужик и скрылся в служебном помещении.

Я почему-то посмотрела на Лукрецию, а та понимающе хмыкнула. Виктор же, как и свойственно всем мужчинам, ничего не понял.

– Итак, – произнесла сестра будущего герцога Шортона, – Алексия, расскажи что-нибудь о себе?

– Я? – пискнула в ответ, отвлекаясь от наблюдения за тем, как Энн рисует нашу форму. – А зачем?

– Хочется познакомиться с тобой поближе, – обворожительно улыбнулась Лукреция.

Хотелось сказать «Может, не надо?», но я сдержалась. К тому же пришел хозяин бара и принес нам чай, несколько вазочек с конфетками, печеньками и колотыми орешками в сахаре. Расставил внезапно приличные чашки и принялся разливать ароматный чай, начав, естественно, с Энн.

Та оторвалась от своего блокнота и подняла взгляд на мужчину…

И тут я увидела настоящую любовь с первого взгляда!

Всегда уставшая, сутулая, печальная молодая вдова буквально на глазах посветлела лицом, улыбнулась и расправила плечи. Словно цветок, долго росший в тени, внезапно оказался на солнышке и распустил свой прекрасный бутон.

И вот смотрела эта парочка друг на друга, кажется, забыв, как дышать, а чай-то в чашку все лился, и лился, и лился…

– Ой! – пискнула Энн, когда кипяток добрался до ее коленок.

– Демон! – выругался бармен, спохватившись.

И оба покосились на нас, поняв, что их застукали за чем-то ну очень личным.

– Может, мы пойдем пообедаем нормально? – как ни в чем не бывало предложила Лукреция.

– Какая прекрасная идея, – подхватила я. – Энн, ты останешься привести себя в порядок или пойдешь с нами?

Спросила специально, чтобы дать ей возможность уйти. Но, кажется, Энн была потеряна на ближайшее время для нашего общества, а может, и вообще для общества.

– Я останусь… – пролепетала девушка. – Надо привести себя в порядок.

– Тогда идем! – скомандовала Лукреция, и мы покинули бар, оставив парочку любоваться друг другом.

И только Виктор ненадолго задержался. Мы с его сестрой оказались удивительно синхронны:

– Что такое? – спросили одновременно.

– Ничего, – пожал плечами. – Оставил записку, чтобы ткань прислали, куда скажет Энн. И шепнул нашему знакомому, что если он обидит беззащитную вдову с тремя детьми, то я обижу его.

– А он? – выдохнули мы с Лукрецией. Опять поразительно синхронно.

– А он изобразил праведный гнев и сказал, что никогда бы не обидел женщину. Когда я выходил, он уже спрашивал, где у нее мастерская и, узнав, что мастерская в плачевном состоянии, кинулся предлагать варианты.

– Думаешь, он настроен серьезно? – обеспокоенно спросила я.

– Похоже на то, – пожал плечами Виктор. – Если бы был не серьезен, услышав про троих детей, бы нашел сотню способов ее выпроводить.

– Получается, у Энн теперь все будет хорошо? – обрадовалась я.

– Ну, надо будет присмотреть, конечно, поначалу… – задумчиво протянул Виктор. – Но, думаю, да.

– Спасибо, – совершенно искренне поблагодарила я.

– Вижу приличное заведение! – заявила Лукреция и, схватив нас с Виктором под руки, бодрым шагом потащила в сторону какого-то кафе.

Так, кажется, сейчас мне устроят смотрины!

Лукреция привела нас в довольно пафосную кофейню, которая сейчас была наполовину пустой. Мы без труда нашли свободный столик, сделали заказ, и, едва официантка покинула нас, записав все пожелания в блокнотик, я почувствовала некоторую нервозность.

Лукреция смотрела на меня с нескрываемым любопытством! Того и гляди начнет задавать ворох вопросов, проверять толщину косы и заглядывать в зубы.

В общем, как любил говорить папуля, лучшая оборона – это нападение.

– Виктор, ты ничего не рассказывал о своей сестре. Может, поделитесь? – спросила я, ощущая, что только что ловко парировала первый выпад.

И Лукреция это оценила! Откинулась на спинку стула и чуть прищурила карие глаза. Точь-в-точь с такими же золотыми искорками, как у Виктора.

– М-м-м… – неопределенно протянул Виктор. – Думаю, вопрос справедлив. Лукреция – моя старшая сестра.

Я вопросительно приподняла брови, на что девушка в ответ возмутилась:

– Так уж и старшая, всего-то два года разницы!

Виктор хмыкнул:

– Ну да, тут, конечно, спорный вопрос, кто кого опекает…

Лукреция сердито треснула Виктора по плечу ладошкой, а я не сдержалась и рассмеялась:

– У меня тоже есть братья. И они порой тоже невыносимы.

Сестра Виктора тут же подпрыгнула:

– Ага, у нее есть братья!

Я молча показала три пальца.

– Три брата! – восхитилась девушка. – Младшие?

– Старшие, – вздохнула я.

– Все три? – опешила Лукреция.

– Ага.

– А Вик с ними уже познакомился? – она покосилась на своего брата, явно желая получить свежие сплетни о том, как три старших брата пытались допросить Виктора на предмет его планов на мой счет.

– Еще нет, – сдержанно отозвался Виктор. – Мне нужно выполнить одно семейное дело, прежде чем совершать какие-то судьбоносные движения.

– А, это… – резко погрустнела Лукреция. – Да, тут и правда есть тонкости…

Нам как раз принесли чай и разные сладости к нему. Мне Виктор заботливо заказал выпечку, чей аромат даже заставил меня на пару минут забыть о присутствии тут его любопытной сестрицы.

А Лукреция, проведя наманикюренным пальчиком по краю чашки, нахмурилась и посмотрела на меня:

– Прости за бестактный вопрос, но ты же не благородная?

– Алексия – дочь купца, – спокойно пояснил Виктор, отхлебнув свой черный-черный кофе.

Я прямо ждала, что сейчас начнется типичное рассуждение про мезальянс, но девушка удивила. Она задумчиво посмотрела в окно и проговорила:

– Это будет… сложно.

– Я решу этот вопрос, – равнодушно отозвался Виктор.

– Только не говори, что ты собрался оставлять титул этому скоту, – прищурилась Лукреция.

– Твои дети могут спокойно наследовать, – пожал плечами парень.

– Да, но… – начала было Лукреция, но я перебила:

– Вы рассуждаете о вещах, которые еще не случились, – спокойно произнесла, доливая чай в свою чашку. – И торопите события. Лучше расскажи о себе. Ты отучилась?

– Да, на бытовом факультете, – скривилась Лукреция. – В академии общей магии. Отец выгодно меня прод… кхм, пристроил. Супруг очень хотел домохозяйку.

– А получил тебя, – усмехнулся в чашку Виктор.