Мы уставились друг на друга, полные возмущения.

– Он не будет играть с тобой честно! – напомнила я.

– Это не значит, что я буду пользоваться запрещенкой! – парировал Виктор.

– Это не запрещенка! – заспорила я.

– Это контрабанда! – отмахнулся парень.

– Не-лик-вид! – по слогам произнесла я.

– Да без разницы!

– Есть разница! – возмутилась я. – Есть и очень большая! Принципиальная! Я же не предлагаю тебе пронести настоящее оружие на полигон, как некоторые!

– Нет, ты предлагаешь мне опуститься до его мелкого жульничества, – прищурился парень.

– Это не жульничество! Это не запрещено! – спросила я с жаром.

– Так я уношу? – робко вставил мужик, пару минут назад сначала обалдевший от моего вопроса, а потом обалдевший от того, что я знаю контрольные слова.

– Да!

– Нет!

– Команда со мной согласится, – применила я запрещенный прием.

– Я все еще капитан, – процедил Виктор.

– И ты должен вести нас к победе, – напомнила я.

– Не так. – сухо произнес Виктор.

Я на мгновение прикрыла глаза. Принципиальные мужики иногда такие упертые! И вот прямо там, где не надо!

Вздохнула и попробовала в последний раз убедить Виктора.

– Он тебя не пожалеет, – спокойно произнесла я. – Ни тебя, ни меня, ни кого-либо из наших ребят. А эта победа нужна не только тебе. Она нужна всем парням. Напомнить, почему каждый из них стал бороться за кубок?

Карие глаза вспыхнули злым золотом – Виктор был если не в бешенстве, то где-то рядом с этим. Я чувствовала, что еще слово, и разругаюсь с ним вдрызг.

Пришлось шагнуть навстречу и осторожно коснуться его руки.

– Позволь нам увеличить свои шансы на победу, – тихо попросила я.

Виктор выдохнул сквозь сжатые зубы, и, наконец, ответил:

– Только если жеребьевка выкинет его команду на финал.

– Да, капитан! – покладисто пропела я.

А затем повернулась к наблюдавшему за нами торговцу и скомандовала:

– Заворачивайте!

Конечно, я не могла заставить Виктора тащить ткань на пятерых. Особенно учитывая, что он был не в большом восторге от моей инициативы. Поэтому оставила торговцу адрес, куда отправить отрезы, и широко улыбнулась Виктору:

– А теперь к швее!

В ответ парень равнодушно пожал плечами, и мы отправились к крошечную швейную Энн. Правда, по пути Виктор извинился и заглянул в какую-то лавчонку с невыразительной вывеской и непонятным содержимым, но я очень спешила принести Энн хорошие новости, а потому не стала его дожидаться.

И хорошо, ведь у девушки в это время разворачивалась нешуточная драма!

Соседки решили окончательно выжить бедолагу и буквально громили ее мастерскую. Энн пыталась отбиваться, но габариты были явно неравны. Почувствовав непреодолимую тягу к справедливости, я громким, хорошо поставленным генеральским голосом рявкнула:

– Что здесь происходит?!

Три неприятные бабищи синхронно повернулись ко мне. Они были разные и в то же время одинаковые. Злые глаза, недовольные заломы морщин в уголках ртов, поплывшие фигуры, богатые, броские, безвкусные одежды. Я бы у таких не стала заказывать себе платья, но наверняка кто-то платил за аляпистые розочки.

– Ворует! – заявила первая бабища и ткнула в Энн пальцем.

– Халтурит! – воскликнула вторая, тоже ткнув в Энн пальцем.

– Врет! – взвизгнула третья, повторив жест товарок.

– И вы решили устроить самосуд? – я выразительно приподняла бровь.

– Кто, если не мы?! – выпятила грудь лысоватая толстая бабища.

Признаюсь, в этот момент глазик у меня дернулся. Едва ли кто-то захочет защитить вдову, что ютится в крошечной клетушке и едва сводит концы с концами. Конкуренция в торговле всегда была жестока, а уж среди женщин и того страшнее…

Отчаянно хотелось настучать всем трем стервозинам, но вроде как за рукоприкладство могут оттащить к страже. И там точно братья по головке не погладят…

Но оставлять Энн здесь было совершенно точно нельзя, так что я уже собралась взять молодую женщину под руки и увести подальше от потерявших всякую адекватность соседок, как за спиной раздался голос Виктора:

– Что тут происходит?

И еще один, женский:

– Да, мне тоже интересно!

Я повернулась, ожидая увидеть Виктора в компании матери. Или какой-нибудь фанатки. Или просто одногруппницы.

Но все мое везение как будто исчерпалось при покупке ткани.

Рядом с Виктором стояла девушка неопределенного возраста, зато с четкими фамильными чертами лица Шортон.

Мне, конечно, было интересно посмотреть на его сестру, но не до такой же степени!

– Молодой господин, – заискивающе произнесла одна из злых бабищ, – мы тут наставляем нашу соседку…

– На путь истинный, я полагаю? – холодно осведомился Виктор.

Я вдруг впервые увидела перед собой не студента боевого факультета, не капитана сборной по аэрену, а Виктор Шортона – будущего герцога. Спокойный, уверенный, властный молодой мужчина.

И он мне безумно нравился!

– На честный путь! – осмелела одна из бабищ.

А потом, видимо, поняв, что сказала лишнего, поспешила удрать.

И подружки вместе с ней!

Энн же осталась стоять, растерянно посмотрев на висящую на одной петле дверь в ее разгромленную мастерскую. Судорожно втянув воздух, молодая женщина тряхнула головой и отправилась наводить порядок. Я же нахмурилась – оставлять Энн тут явно было нельзя, но предложить мне ей пока было нечего. Разве что предложить переехать в родовой замок?

– Мне не хватает контекста, – подала голос сестра Виктора.

– Эта девушка – швея, что помогала нам с обустройством башни, – пояснил парень. – А еще мы рассчитывали дать ей большой заказ на нашу форму для аэрена.

– А эта девушка?.. – сестра Виктора кинула на меня выразительный взгляд.

Уверена, ей хотелось ткнуть в меня пальцем, но прекрасное воспитание дочери герцога обязывало.

– А эта девушка… – начал Виктор, и у меня в голове тут же пронеслось бесконечно количество вариантов.

«Мой стрелок в команде».

«Моя подруга».

«Знакомая из академии».

В общем, я уже успела заранее расстроиться, как Виктор договорил:

– А это девушка – Алексия Норд. Знакомься, Лукреция, эта девушка – стрелок нашей команды по аэрену и моя душа.

– Душа? – округлила глаза Лукреция. А затем чисто по-девчачьи хихикнула: – Какая у тебя хорошенькая душа, оказывается.

Я с превеликим трудом сдержала лицо, лишь кинула на Виктора выразительный взгляд. А тот стоял с таким невозмутимым видом, как будто ничего такого и не произнес!

– Приятно познакомиться, – вежливо улыбнулась я Лукреции.

А затем повернулась к Виктору и сказала:

– Наверное, ты хочешь провести время с сестрой. А я хочу помочь Энн…

– Думаю, восстанавливать мастерскую бесполезно, – покачал головой Виктор. – С такими соседями это ненадолго.

– Скорее всего, – кивнула я. – Но я не могу ее так оставить. Что-то придумаем, – пожала плечами.

– Хм… – задумался парень, а его сестра оживилась:

– А что, хорошая швея?

– Одна из лучших, что знаю, – честно ответила я. – Но она вдова с тремя детьми. Такую в господский дом здесь не возьмут, четыре рта по цене одного.

– А как бы посмотреть ее работы? – спросила Лукреция.

Я кинула взгляд на мастерскую и вздохнула:

– Сейчас, наверное, никак.

Энн в это время как раз вышла из помещения, села на порог и отсутствующим взглядом уставилась в пространство.

Я решительно подошла к женщине и потянула ее за руку.

– Пойдем!

– Куда? – рассеянно спросила Энн.

– Куда-нибудь, прогуляемся, – настойчиво произнесла я. – Пойдем. Тебе явно нужно проветриться.

Энн была так подавлена, что не сопротивлялась. Пока она поднималась на ноги и отряхивалась, Виктор вернул дверь на место и даже немного подлатал ее магией.