Пустые стражи пытались навалиться числом — я расшвыривал их, едва отряхнувшись, обгонял и оставлял далеко позади. Самые упорные преследователи рано или поздно попадали под активировавшиеся ловушки. С конструктами возни было куда больше, но я обнаружил, что глаза у них на голове были не просто для красоты. Так что пришлось взять за правило — сперва отбивать им умиротворённые бошки, а затем проскакивать мимо, пока они слепо тычутся по сторонам.

Трижды на пути возникали препятствия, против которых не спасала ни моя сила, ни защита Вирбморда. Лита честно предупреждала о ловушках, что перегораживали дорогу завалами снега, глыбами льда толщиной в несколько метров, либо просто смыкающимися стенами. Но иногда их не удавалось обойти — и я выпускал Адель, сам разворачиваясь к преследующим теням. С последним залом, в котором потолок падал на пол, а пол попросту проваливался на пять этажей вниз, моя механическая помощница возилась минут пятнадцать. Но она и в самом деле не совершила ни одной ошибки — и на исходе четвёртого часа изумительной прогулки по интерьерам Полудня, я вырвался на свежий воздух.

За спиной раздался затухающий грохот — часть пустых стражей дорвалась до зала и активировала те участки, которые Адель не тронула. Я аккуратно закрыл за собой дверь, водрузив на место солидный засов.

Внутренний двор. По размеру — примерно, как такой же в Полуночи, из которого можно было попасть в лазарет и сад. Только этот по ощущению находился не на уровне основного пространства замка, а на пару этажей выше — если отталкиваться от высоты внешних стен.

Милое место. Эдакий заброшенный сквер, густо поросший давно не ухоженной растительностью, от розовых кустов до полноценных деревьев. Даже уцелевшие скамейки имеются, что скорее всего значило, что это место очищали не позднее пары сотен лет назад, но с тех пор не трогали. В центре сквера на небольшом постаменте сидел однорукий человек с усталым лицом, обращённым вверх, к солнцу. Мне понадобилось не меньше секунды, чтобы понять, что человек был статуей.

— Никакой магии! — бордо отрапортовала Лита. — И, если я ничего не путаю, отсюда должен быть выход в основную часть замка.

— Лову-шек нет, — поддержала её Адель. — Я мо-гу поискать потайные. Ниши.

— Не стоит. Если из них кто-то вылезет, это будут его проблемы.

С некоторой осторожностью я приблизился к статуе, но изваяние ни разу не напоминало гаргулью или конструкта. Искусная работа из мрамора или похожего камня, слегка выщербленная временем. Выбитая надпись на постаменте гласила «Лорд Айстульф», и больше ничего. Любопытно, что руки у мужика не было по задумке скульптора. Один из хозяев Полудня? Достаточно знаменитый, чтобы ему возвели памятник на территории замка, но, видимо, не легендарный — иначе бы он не стоял на загрязнённой территории.

Проскользнувший сквозь сквер ветерок принёс запах цветущего шиповника. Вернусь в Полночь — попрошу Хвою устроить похожее место, да хотя бы и в «переходном» дворе. Даже статую можно соорудить, тому же лорду Роланду. Заслужил предок, и ему самому в облике Жнеца будет приятно…

— Как думаете, кем он был? — спросил я скорее в воздух, неспешно обходя сквер по периметру. Можно было воспользоваться одной из двух новых дверей, а можно попытаться вскарабкаться на внутреннюю стену и спланировать в основное пространство Полудня.

— Кто? — рассеянно переспросила Лита — по всей видимости, обдумывающая что-то своё.

— Однорукий мужик. Как его… Айстульф. Статуя.

— Кто⁈ — переспросила Лита, на этот раз нервно. — Какой ещё Айстульф⁈

— Вик, — сказала Адель, быстро подходя ко мне с другой стороны. — Здесь нет ника-ких. Статуй.

У Вирмборда, моих великолепных доспехов, существовал лишь один крупный недостаток. Временная неуязвимость понижала паранойю, жизненно необходимую в незнакомых местах.

В следующий миг слепящая вспышка разорвала пространство между мной и Адель, разбрасывая нас в разные стороны. Если бы я не знал контекста, то без промедления бы сказал, что это работа леди Мелинды, вернувшейся в Полдень исключительно, чтобы попортить мне кровь. Но нет, передо мной стоял «несуществующий» лорд Айстульф, с тем же застывшим усталым лицом, только теперь обращённым на меня. В единственной руке — короткий меч романского типа. Мраморные черты не проявляли иных эмоций, но в глубине зрачков нарастало неземное сияние, направленное на уничтожение всего нечистого, осквернённого, еретического.

И я, судя по всему, являлся всем этим одновременно.

— Я тут по приглашению, — глухо сказал я, поднимаясь на ноги.

«Мне это известно».

Можно было сказать, что лорд Айстульф двигался быстро — но это прозвучало бы несколько неточно. Точное определение — «исчезал и появлялся во вспышках света», каждый раз на мельчайший миг застывая в позе мраморной статуи. Шквал атак его меча ощущался так, словно мои латы попали под крупный град, лупящий их со скоростью три попадания в секунду! Хуже всего было то, что как раз в этот момент сила Вирмборда начала постепенно иссякать, честно отработав свой час.

Ни Ланселот, ни Мелинда, ни Конрад не могли похвастать такой безумной скоростью. Я парировал один удар из пяти, о контратаках пока не шло и речи! Лита сперва пыталась что-то говорить, но быстро замолчала, чтобы не мешать мне сражаться — пользы от магического консультанта сейчас было немного. Я не успел спрятать Адель в переносной карман, но, к счастью, бешеное изваяние сосредоточилось только на мне.

Отступить к стене, ограничить радиус атак — теперь я парировал по три удара, но всё ещё пропускал два.

Больше мощи «Зверю» — мой ответный выпад полэксом начисто снёс верхушку небольшого каменного фонтана на краю сквера, но Айстульф остался невредим.

«И это вся твоя сила, владыка ночи?»

Этот голос даже не звучал у меня в голове, как если бы со мной говорила Полночь. Скорее он вспыхивал где-то снаружи, и уже оттуда медленно просачивался в сознание, неприятно обжигая мои собственные мысли. Голос загрязнённого слуги, оставшегося в этом месте? Хранителя равновесия? Самого Полудня? В любом случае, я не собирался отвечать словами.

У меня ещё оставался запас действий.

«Трава, что крушит камни» здесь неплохо бы сработала, застынь этот живчик на месте хотя бы на какую-то секунду. Запас энергии у него не иссякает, в худшем случае — он черпает его напрямую у замка. А вот Вирмборд продержится не дольше минуты, и Айстульфу, кажется, это тоже известно.

Вопрос только в том, насколько он осведомлён о полном арсенале моих способностей?

Очередная вспышка — и клинок романского меча попадает точно в щель между кирасой и шлемом. Это место должно быть прикрыто кольчугой, но сейчас меч проходит внутрь, не встречая ни малейшего сопротивления.

Буквально ни малейшего, шлем Вирмборда отделяется от лат, демонстрируя пустоту внутри, совсем как во время моего боя с Ланселотом. А я, уже использовав чудеса «Покрова» и «Метаморфа», стою в стороне и взываю к растительности под ногами. Эх, надо было почаще практиковать это вместе с Хвоей!

Айстульф повернул лицо в мою сторону — очень быстро, но по его меркам — с черепашьей скоростью. Сияние в его глазах достигло своего пика, и я понял, что не успеваю на ту самую секунду, сейчас эта сверкающая сволочь снова исчезнет и атакует меня, уже не прикрытого доспехами. Даже из Райнигуна не успею пальнуть в качестве запасного плана…

БАБАХ!

Пуля — не Райнигуна, а из винтовки Адель — едва оцарапала голову мраморного воина, даже не заставила его обернуться. Зато она купила мне ту самую драгоценную секунду, чтобы из земли вырвались живые стебли, впивающиеся в каменные ноги, сдавливающие, дробящие! Могущество Авалона не делало разницы между «Зверем в лунном свете» и «Травой, что крушит камни», оно давало равноценное усиление всех моих способностей.

Замешательство Айстульфа усилилось, он освободился из смертоносной травы в новой вспышке, но пошатнулся, едва вернувшись назад — тяжеловато стоять на повреждённых ногах! Полэкс обрушился на его грудь, заставив мрамор разлететься мелкой крошкой. Короткий меч вновь рванулся вперёд, отыскав наконец живую плоть, но я уже стоял вплотную, водрузив левую руку ему на голову. Камень, оживлённый внешней силой, вполне считался за артефакт — «Взгляд библиотекаря» это подтверждал.