— Ну и грязно у тебя тут!

Мужик замер и медленно обернулся, думая, что за ним пришли. Но голос такой странный, как у Охлобыстина картавый и с претензией.

— Как ты, сука, тут обитаешь вообще? — продолжил говорить. — Окно бы, что ли открыл, проветрил. И это… Ребенка отпусти или всю жопу исполосую на британский флаг.

Пока маньяк пребывал в недоумении и шарахался из стороны в сторону, девчонка его укусила, и пользуясь эффектом неожиданности, смогла вырваться. Бежала она так, будто от этого зависела вся ее жизнь. В принципе, так и было…

— А вас, я бы попросил остаться, — дверь отъехала и захлопнулась, бряцнув металлическими навесами.

— Какого дьявола? — отщепенец стал отступать от входа, побаиваясь, что неизвестный сейчас выскочит оттуда.

— Жаль тебя разочаровывать, но здесь только одна нечисть — ты!

— Я не сумасшедший! — вскрикнул маньяк, кривя ртом с желтыми, изъеденными кариесом зубами.

— Нет. Ты просто урод, который издевается над слабыми.

— Покажись, кто тут есть! — он выставил костлявые кулаки вперед. — Драться будем как мужчина с мужчиной. — Чуть собственными слюнями не подавился от злости. На сером лице, со впалыми щеками изъеденными оспой недоумение, смешанное с тихим ужасом. Его лицо менялось, сбрасывая маски одну за другой. Остался только животный страх неминуемого наказания, расплаты за низменные грехи.

— Опять ошибочка, — прошипел Феликс. — Мразь никогда не будет мужчиной, а я так вовсе — не человек.

— Кто же ты? — он схватился за голову, скрючив пальцы. Потом прикрыл свое уродливую физиономию, высматривая между щелочек невидимку. Но вокруг только обшарпанные стены со рваными ранами выколупанной штукатурки. Пыльное стекло с паутиной. Покосившаяся форточка.

— Дух мщения, — представился Феликс, мелькнув быстро белым облачком.

Заметив движение, маньяк стал вращать глазами, пытаясь хоть за что-то материальное зацепиться. Сзади неведомое прыгнуло на спину, и оно было явно живым и опасным.

— А-а-а-а! Отстань от меня! — закрутился волчком перешуганный нелюдь. Запнувшись, упал навзничь. Стал кататься по полу, пытаясь избавиться от помехи. Ему чудился смех и святящиеся огни синего цвета. Острые когти рвали кожу и зацепили один глаз, порвав веко. Во второй глаз что-то попало с грязью.

Всего измазанного в крови, с жутким оскалом страха, его нашли полицейские забившимся в угол. Маньяк был им так рад, что не возражал, когда несколько раз получил от души по почкам. Уж больно не любили служивые нелюдей такого сорта. Дергая своей головой, он все повторял про чудовище, которое придет за каждым грешником.

— В дурку его? — спросил капитан, брезгливо поморщившись.

— Нет. Давай на пару суток к бандюганам. В изоляторе уже знают, что поймали серийного маньяка, нападавшего на детей, — майор задумчиво курил, стряхивая пепел в лужу. — Интересно, кто его так? Будто кошки драли.

«Какое невежество!» — фыркнул Феликс, наблюдая за человечками, сидя на дереве. Но разубеждать не стал.

За окном текли провода, мелькали одной строчкой деревья. Феликс ехал с Тоней на дачу, важно восседая у нее на коленях. Стук колес вечерней электрички. Его давняя знакомая перелистывает страницу увлекательного романа и вздыхает над судьбой возлюбленных, разлученных по велению судьбы и с помощью злобных родственничков.

Осторожно, чтобы не потревожить Его высочество Кота, она ищет в кармане куртки ореховый батончик. Распечатав, вгрызается и аппетитно жуясь, листает дальше. Тоне-то хорошо, а вот Мятежному духу не очень. Феликс всех обсмотрел в вагоне и не нашел ничего примечательного.

Девушка с розовыми волосами слушает музыку в наушники. За ней парни примерно такого же возраста спорят, что купить к шашлыку: пиво или слабоалкогольные коктейли. Дед мусолит кроссворд, щурясь в очках на плюсовую дальность. Женщина с мальчиком лет пяти дремлют в обнимочку.

«Кондратьево! Следующая остановка…» — докладывает динамик женским голосом. Вагон дергается в судорогах и на платформе распахивает двери, впуская новых пассажиров.

«Осторожно, двери закрываются» — объявляет опять.

Щуплый парень прошел мимо, держа руки в карманах ветровки. Дергано осмотрелся, сев позади.

Феликс встрепенулся. Встав сусликом на задние конечности, стал принюхиваться и внимательно рассматривать нового попутчика.

— То-о-нь, — тронул лапкой свою подругу. — Это вор зашел.

— С чего ты взял? — Антонина оторвалась от чтения и прямо с книгой у лица обернулась. Как у заправского шпиона, у нее только глаза поверх выставлены.

— Видела? Тут же взгляд отвел, как пес нагадивший в углу. Уже чувствует себя виноватым. Думаю, на следующей остановке нашу сумку с сосисками схватит и выскочит, падлюка, — зашипел, шевеля недовольно усами.

— Так, давай я ее в другой бок поставлю, к окну. Здесь не достанет, — прошептала Тоня.

— Тогда, следующий по курсу рюкзак дедульки, — недовольно махнул хвостом. — А у него там в термосе чай на травках для его почек полезный, — поднял синие глаза, вытянув мордочку. — Придется брать «удар» на себя, Тонь.

— Что предлагаешь?

— Просунь руку, через одну ручку незаметно. Как потянет, кричи что-то неожиданное. А я кусаться буду.

— Неожиданное? Это я могу, — кивнула Тоня и сделала, как Феликс посоветовал.

«Подъезжаем к Сосновке…» — дал старт всей операции голос в вагоне.

Парень тут же поднялся, и неспешно двинулся к выходу. Поравнявшись с Тоней, будто замешкался. Рывок и между ними растянута кошелка за ручки. Женщина дергает на себя и кричит во всю глотку:

— Помогите-е-е! Насилую-у-ут!

Даже Феликс от удивления пасть разинул: «Да?». Ну, и помечтать ты, Антонина батьковна!

Опомнившись, обнажил клыки и всадил в запястье ворюги. Кричали уже несколько человек. Дед встал, выхватив из своего рюкзака плоскогубцы, и замахнулся на незадачливого грабителя.

Акробатически увернувшись от замаха, перескочив несколько преград сидений, поскольку проход ему перекрыли, ворюга успел выскочить в распахнутую дверь… Только его и видели.

«Двери закрываются!»

Ошалевшие пассажиры загудели. Кто до этого дремал, стал проверять все самое ценное. Феликс к сумочке прижался, втянув запах сосисочек. Из него полезло кошачье довольное тарахнение.

— Тонь, а дед не так уж и стар, оказывается. Смотри, как заинтересованно на тебя посматривает, — хихикнул Дух.

— Скажешь, тоже, — женщина покраснела и стала кокетливо поправлять рукой волосы.

На своей станции они вышли вместе. Бравый бородатый мужчина вызвался их сопроводить до дачи. Мало ли, что… Чай свой предлагал за знакомство.

— Ну, ударил пару раз, с кем не бывает? Какой есть мужик, такого и терпи, чай не прЫнцесса. Кому ты нужна, кляча? — выговаривала мать Кире.

— Мама, он мне изменяет, бьет, а я должна терпеть, по-твоему? — молодая женщина потирала сухие холодные руки. Ни горячий чай без сахара, ни толстовка не могли ее согреть. Заправив выбившиеся из жиденькой косички пряди за уши, она тоскливо смотрела на мать, которая заставляла ее терпеть, сдаться, унижаться еще больше… Хотя, куда еще? И так слова поперек сказать не может, боится.

— Что же ты дурочка-то у меня такая уродилась? Вот, в кого? Колька твой при работе, домой деньги приносит. Починить что-то руками может, не бездельник. Подумаешь, пощупал кого-то на стороне. От него не убудет. А ты вот быстро можешь вылететь из его квартиры. И куда потом? Ко мне даже не вздумай соваться! Я тебя вырастила, теперь живи самостоятельно.

— Разве это жизнь? — тихо спросила Кира.