— Говорю же, вы поубивали бы друг друга! — воскликнула я. Сделалось обидно: я так спешила спасти двух драконьих дураков, а мне за это пришло вот такое спасибо. — Только этого нам не хватает сейчас, когда…

Ричард дотронулся до головы и поинтересовался:

— А эти ваши воспаления продольных желез вызывают дурные предчувствия? Я уже несколько дней хожу, как в воду опущенный. Все мне кажется, будто сейчас начнется какая-то дрянь, а я не сумею с ней справиться.

Мы переглянулись. Ричард был прав: дрянь уже была на подходе, у нас был план сражения, и битва могла начаться в любую минуту.

— Меня будто что-то погнало, — продолжал Ричард. — Как драконьи мошки, которые когда-то выгоняли драконов из гнезд. Так кусались, что драконы даже бросали свои кладки…

— Это не воспаление, — мрачно ответил Эррон. — Это магию вытягивают из нашего мира. Министерство все знает, но пока пытается скрывать. Вчера прямо над нами раскрылся огромный пролом, утечка магии была просто невероятная. Министерство сумело его залатать, но это временно. Скоро откроются новые.

Некоторое время Ричард смотрел на нас с ошарашенным видом, а потом потрясенно промолвил:

— Но если магия уйдет, мы не сможем оборачиваться…

Эррон печально усмехнулся. Дотронулся до виска, скривился от боли, и мне сразу же сделалось стыдно.

— Это еще не все, — произнес он. — За потерей магии стоит сверхразумное темное существо. Оно хочет лишить наш мир волшебства, чтобы захватить его и править. Нам, драконам, придет конец.

Ричард нервным движением запустил обе руки в волосы и прошел туда-сюда, пытаясь принять все, что услышал. Потом он остановился, посмотрел на Эррона с таким обжигающим чувством, что во мне невольно поднялось волнение, и произнес:

— Господин генерал, разрешите поступить под ваше руководство. Готов сражаться с любым противником и выполнять все приказы.

Сейчас было ясно, чем именно Ричард привлек капризную принцессу: в нем было отчаянное желание сражаться за то, что он считает правильным. Когда мужчина готов защищать Родину даже ценой своей жизни, это не может не привлекать.

Мы обязательно победим. И тогда Ричард найдет хорошую женщину, которая оценит его по достоинству.

— Хочу напомнить, что я в отставке, — печально усмехнулся Эррон, снова дотронувшись до груди, и Кеван сразу же подал голос:

— Во время военных действий даже отставные возвращаются на службу. А если у нас тут не война, то я даже не знаю, что это такое.

Эррон вздохнул. Он давно уже был в строю, но окончательно понял это только сейчас. Ричард ждал, глядя на него с готовностью броситься в бой хоть сейчас.

— Хорошо, — наконец произнес Эррон. — У нас тут готовится главный прорыв, потому что моя жена способна объединить все свободные народы для сражения. Так что если ты и в самом деле готов биться под моим началом — добро пожаловать.

Ричард выпрямился, лихо щелкнул каблуками и дотронулся до виска.

— Благодарю, господин генерал! — улыбнулся он. — Жду вашего приказа!

— Тогда, раз вы готовы служить, выполняйте мой первый приказ. Берите сейчас инструменты у големов и отправляйтесь в западную часть парка, — распорядился Эррон. — Насколько я успел увидеть, буря там особенно разгулялась. И поэтому...

Эррон вдруг осекся, дернул ртом и дотронулся до виска так, будто не мог понять, что с ним происходит.

— Что с тобой? — испуганно спросила я.

Меня будто в ледяную воду окунуло. Руки задрожали.

Началось. Всё уже началось. И теперь нам надо было действовать, надо было сражаться, но я не знала, как поступить, и от растерянности застыла, схватив Эррона на за руку.

Я должна собрать союз свободных народов. Не мешкая. Но…

— Немедленно... Найди выход... к Саамилю, — промолвил Эррон, не убирая пальцев от виска. Его лицо потемнело, на лбу выступил пот. Он был похож на тяжело больного, который бросается в битву только на одной силе воли.

Да что с ним такое? Он же только что был в порядке… ну, почти в порядке.

— Началось, — прошептал Тедрос. Мальчик тоже выглядел испуганным. Я ещё не видела чтобы он так дрожал от страха.

Пара зайцев, которые сопровождали фавна, прижались к его ногам в поисках защиты. Глаза Тедроса наливались чернотой — растворился зрачок и радужка, остался только мрак. Сейчас это был не юный трусишка, который убегает от крестьян с их верёвками и кольями. Перед нами возникло древнее пугающее существо, способное испепелить нас одним движением пальца.

— Я здесь! — заорал Герберт, припрыгивая на своей грядке. — Вот он я! Берите меня, я готов! Мочи междумирных! Пусть не лезут.

Среди одуванчиков тоже возникло движение. Принц Тан закрутился на месте, выворачивая корни, и, освободившись, вприпрыжку бросился к нам.

— Мои предки сражались в союзе свободных народов! — воскликнул принц. — Я готов выступить с вами! Одуванчики не просто сорняки, мы всегда были отважными воинами.

Он сделал паузу и добавил:

— В конце концов, я же должен расплатиться с вами за вашу доброту и новый дом для моего народа.

Герберт покосился на принца и пробормотал:

— Ладно уж. Буду биться вместе с млечносочным.

Я смотрела на Эррона, не в силах оторвать от него глаз. Что-то чужое, что-то неправильное проступило в знакомых чертах. Сейчас рядом был не тот мужчина, который занимался со мной любовью, не тот отважный генерал, который в одиночку бросился на стадо диких драконов. Не тот, кто готов был пойти на всё, чтобы защитить других…

Эррон исчез. Растворился без возврата. Сейчас на меня смотрело то самое существо, которое приняло облик Шарлотты и утонуло в болоте.

Вот оно и вернулось. Заняло тело Эррона, чтобы разрушить наш союз свободных народов.

— Эррон, слушай, — я схватила его за плечи и развернула к себе. Пока он смотрел мне в глаза, у нас еще была надежда. — Эррон, не пропускай его к себе. Не дай ему тебя захватить. Сражайся с ним!

По лицу Эррона скользнула тень, искажая его немыслимым страданием — в глубине его души шла борьба. Он не собирался сдаваться на милость победителя, он готов был на все ради победы, но силы были не равны. Эррон качнулся, и по моим рукам пробежал огонь, вынуждая разжать пальцы.

— Пожалуйста… — прошептала я, не сводя с него глаз. — Пожалуйста, Эррон, я очень прошу тебя…

Я никогда не чувствовала такого отчаяния. Даже когда родители погибли, у меня еще оставалась надежда.

А теперь не было ничего, кроме пустоты в сердце и привкуса пепла во рту.

Над дворцом и парком снова начали собираться тучи, с каждым мгновением становясь все темнее. Подул ветер, сперва легкий, а потом тяжелый, почти сбивающий с ног. Мимо нас пробежал голем, придерживая шляпу — на его глиняной щеке расползалась свежая трещина. Где-то вдалеке закричал ребенок, и подбрюшья туч начали наливаться тревожным красным светом.

— Пожалуйста… — выдохнула я, и глаза Эррона налились золотом, а на щеках проступили очертания чешуи.

В ту же минуту он ударил. Его правая рука окуталась огнем, превращаясь в драконью лапу, и я едва успела уклониться от нее. Мелькнули иззубренные когти, и Эррон занес лапу снова.

— Беги… те, — прошептал он, уже не в силах сражаться, и нанес новый удар.

Кеван не растерялся: толкнув меня к Ричарду, он схватил меня и Тедроса за локти, и я поняла, что уже не стою среди грядок, а куда-то падаю.

Пророкотал гром и послышался свист: над дворцом открылся новый провал, и магия мира заструилась в него, уходя навсегда. Теперь министерство магии не сумеет его закрыть.

Потом земля ударила в ноги, и тьма рассеялась. Мы стояли на краю бучила, и провала в небесах здесь не было. Зато от болота поднималась такая вонь, что я невольно зажала нос.

— Все целы? — спросил Ричард. Он по-прежнему придерживал меня, но уже не было сил, чтобы сопротивляться.

— Ох, твою ж картофельную маму… — пробормотал Герберт, закатывая глаза. — На каком я свете, не пойму. Ох, попали…