— То есть ты молодой кардиолог? — спрашивает папа, надкусывая хрустящий солёный огурчик.

— Да. Закончил наш медицинский и прошёл курсы по дополнительному образованию в Европе. В Германии учился год, затем пару месяцев был на стажировке в Израиле у одного известного кардиохирурга.

— О как, — удивляется мама и подкладывает мне в тарелку ещё порцию домашних пельменей.

— И ты у Вити в клинике получается работаешь?

— Да. Буквально несколько месяцев как устроился. Клиника отличная, руководство тоже.

— Ну с такими знакомствами как у нашей дочери и заболеть не страшно. На ноги если что поднимут, — смеётся отец.

— Поднимем, а как же, — отвечает Руслан, уже по-свойски подливая себе в стакан компот.

— А я смотрю ты освоился, — шепчу и шутливо толкаю его в бок.

— У меня не было шансов не поддаться обаянию твоих родителей, — улыбается.

— Мам, а бабуля то где? — оглядываюсь, понимая, что самого главного человека то нет.

Моя бабушка, можно сказать вырастила меня. Пока родители работали днями и ночами, я сидела с бабой Надей. Она меня научила читать ещё до того, как я пошла в школу. Она же меня и научила женским премудростям. Как правильно с мужчиной общаться, что говорить, как себя вести, как женить на себе. Я в подростковом возрасте смеялась с её советов. Глупостями мне всё это казалось. Но как выросла поняла, что шутки шутками, а доля правды в её словах была.

— Она у соседки, — отмахивается мама. — Они с ней там сериал какой-то новый смотрят. Вась, не помнишь название?

— Да чёрт его знает. Турецкий какой-то.

— Так может позвать её. Внучка с правнучкой всё таки приехали? — улыбаюсь.

— Не надо никого звать. Вот она я, — бабушка со своим привычным юмором зашла на кухню и прямиком двинулась ко мне. — Маруська, ну выросла, внученька. Не узнать тебя.

— Бабуль, ну куда мне ещё расти, разве только вширь, — встаю со стула и крепко прижимаю бабушку к себе. — Так по тебе скучала, дорогая моя.

— А это у нас кто такой? — указывает на Руслана и смотрит как-то с прищуром.

— А это мой друг. Руслан. Он помог нам с Лизой доехать до вас.

— Здравствуйте, приятно познакомиться, — Руслан привстал со стула и протянул руку, но бабушка лишь кивнула головой.

На секунду мы все замолчали. Но папа, как всегда, разрядил обстановку:

— Вы, мама, садитесь лучше с нами. Поешьте.

— Я у соседки поела. Она пирогов с картошкой настряпала, — ворчит по старчески бабушка. — Я в комнате у себя посижу. А ты, Маруська, зайди ко мне после ужина. Поболтаем с тобой о своём о женском.

— Ну что проводила своего друга домой? — смеётся бабушка, когда я захожу в комнату.

Она сидит у столика возле окна, спиной ко мне. Комнату погружена в полумрак. Только свет трёх свечей освещает помещение.

— Нет, — машу головой и присаживаюсь на высокую, набитую тёплыми перинами кровать. — Он папе пошёл помогать дрова перенести со двора в гараж.

— Пока ты там кушала, я уже карты разложила и на тебя и на твоего нового знакомого, — загадочным тоном шепчет. — Расскажешь мне, что у вас с мужем?

— Изменил он мне.

Стоило мне это сказать вслух, как на меня навалилась каменная плита. Придавила к полу так, что не вдохнуть и не выдохнуть. Я всё это время старалась подавить внутри себя слёзы и боль, которая медленно, но верно разъедала меня внутри, но произнеся три самых страшных для себя слова я будто вскрыла гнойник.

Спасибо моим родителям, что не стали задавать на ужине лишних вопросов. Да, я видела их косые взгляды. Чувствовало лёгкое напряжение и не досказанность, но боялась. Я просто боялась поднять тему наших с Витей взаимоотношений.

— Уверена? — оборачивается ко мне бабушка и игриво улыбается.

— Да, я видела фотографию, где он с другой женщиной.

— Думаешь не подделка?

— Бабуль, ты сериалов турецких насмотрелась? — смахиваю, покатившуюся слезу. — У нас жизнь и здесь всё реально. Невозможно так умело подделать фотографию.

— Ой, Маруся, двадцать первый век на дворе. Можно вообще всё. Мне недавно мошенники по телефону звонили и голосом твоей матери говорили. Просили денег сбросить.

— Серьёзно? — вскидываю брови.

— Да, да, — кивает бабушка. — Только мама твоя в это время на кухне казан мыла. Я и поняла, что мошенники. А голос был, ну реальный, — активно жестикулируя рассказывает бабушка. — Представляешь до чего техника дошла?

— Да, бабуль, я слышала о таком. Хорошо, что ты всё сразу поняла. Но вот только помимо фотографии есть и другие доказательства измены.

— Марусь, ты можешь долго доказывать мне сейчас свою точку зрения, — спокойно говорит бабушка и, присев на кровать рядом, сжимает мои ладони. — Но я посмотрела по картам. Нет у твоего мужа никого кроме тебя.

— Ты хочешь, чтобы я слепо поверила картам?

— Меня карты никогда не обманывали. Эта колода со мной с восемнадцати лет. Вот как первый раз моя бабушка меня гадать научила, вот так я и гадаю.

Смеюсь и обнимаю бабушку. Я понимаю, что она хочет как лучше. Не хочет она, чтобы семья её любимой и единственной внучки распалась. Но я уже точно для себя решила, что разведусь. Терпеть унижения от мужа и Людки я больше не намеренна.

— Марусь, а этот твой новый знакомый мне не понравился. Энергетика у него плохая, — пожимает плечами. — Сам парнишка вроде бы симпатичный, но вот есть у меня предчувствие, что он с тобой из каких-то своих корыстных целей.

Выслушав бабушку с максимально серьёзным лицом, я не выдержала и засмеялась в голос:

— Ба, ну перестань, — сжимаю её ладонь. — Это уже слишком. Я помню, что ты у меня очень чувствительная и ни каждого человека к себе подпустишь. Но это я Руслана вечно дёргаю и прошу помочь, он вообще никакой особой инициативы не проявляет.

— Ну хорошо, внучка, — хлопает меня по рукам. — Дело твоё. Я своё слово сказала, а тебе уже дальше самой решать. Может и правда твоя бабушка на старость лет головой тронулась.

— Ба, ну не надо так, — отмахиваюсь. — Всё в порядке у тебя с твоей головой. Это у меня похоже проблемы.

— Всё у тебя наладится, дорогая моя. Не переживай.

Поговорив с бабушкой, я вышла на кухню выпить стакан воды. Судя по звонкому смеху, мама играла с Лизой в соседней комнате. Папа и Руслан носили во дворе дрова.

Я стояла у окна кухни и смотрела на улицу. Стеклянным взглядом скользила по окнам соседних домов, по первым звёздам, по людям, проходящим мимо. Не могла ни за что зацепиться, не могла дышать. Снаружи я делала вид, что всё хорошо. Но внутри меня разрушала обида на мужа.

— Ты как? — слышу из-за спины голос Руслана.

— Нормально, — натягиваю улыбку и оборачиваюсь к нему.

Руслан подошёл ближе и встревоженно заглянул в глаза.

— Ты плачешь?

— Нет, нет, нет, — замотала головой. — Просто устала от дороги и от всего этого. Ты помог папе?

— Да, он сейчас пошёл к соседу топор отдать.

На минуту на кухне повисла пауза. Я облизала пересохшие губы и сделала глоток воды из стакана.

— Марусь, — неловко произнёс он. — Не надо было мне во всё это лезть. И отдавать тебе фотографию.

Вместо ответа я всхлипнула и прикусила губу, чтобы не разреветься.

— Я просто не мог молчать, пока этот гад тебе в открытую изменяет… — молчание. — Хочешь я ему морду набью? В лесу где-нибудь закапаю? Ты только скажи.

— Руслан, — получается пискляво. — Не нужно ничего делать. Всё уже скоро будет в прошлом. Ты и так помог.

— Шалашовку эту, медсестру тоже на место поставим, чтобы забыла, как ноги перед чужими мужьями раздвигать.

Я не хотела думать о раздвинутых ногах Люды. Но фантазия сама подбросила новые кадры, как мой муж полностью обнажённый склоняется над Людой. Ласкает её, обнимает, целует…

Фу, боже. Эти мысли оказались на столько болезненными, что я просто разрыдалась, прикрывая ладонью рот.

— Маруся, — Руслан обнял меня, начал гладить по спине, по волосам.