Руслан аккуратно убирает рукой покатившуюся по моей щеке слезу и достаёт из кармана пиджака платок.

— Возьми, — протягивает мне.

— Спасибо, — промакиваю слёзы. — Пойдём к фуршету. Там бутерброды с красной рыбой очень вкусные.

— Марусь, мне на самом деле и правда нужно идти, — смущённо пожимает плечами. — Я же ещё в университете преподаю. Нужно на завтра подготовиться к лекции.

— Ты преподаёшь? Ничего себе.

— Да, для меня это отдушина. Мой отец мечтал, чтобы я стал доктором наук. Гордился мной, когда я принял решение начать писать диссертацию и посвятить себя науке.

— Это же очень здорово, — улыбаюсь и с неким восхищением киваю головой. — Я уверена у тебя всё получится.

— Спасибо. Но и ты не отставай, — по-дружески хлопает меня по предплечью. — Сделай на этом конкурсе всех!

— Обязательно, — вяло улыбаюсь.

Не помню, как закончился вечер. Я на автомате ходила по залам. На автомате разговаривала с коллегами-художниками. Помню только, что в конкурсе я не выиграла. Да и это меня не сильно расстроило. Для меня было праздником уже само участие в таком масштабном мероприятии. А победа… Победа у меня впереди.

Надев пальто и как следует закутавшись в шарф, я выбежала из галереи на улицу. Наспех достала телефон и дрожащим от холода пальцем вбила в приложении такси адрес подруги. Она судя по времени, только сейчас должна была приземлиться в аэропорту. Поэтому пока я из центра доеду до её новых апартаментов на юге города, она тоже должна будет подъехать. В крайнем случае забегу в кафе возле её дома и подожду.

— Любимая, — от этого голоса по спине пробегает толпа мелких мурашек.

Стою как вкопанная не желая разворачиваться.

— Прости, что опоздал.

— Я тебя не ждала, — разворачиваюсь и утыкаюсь носом в огромный букет белых роз.

Чётко слышу стук бешено бьющегося сердца и гул крови в висках. Делаю пару шагов назад, но ничего не могу поделать с тем, что в нос ударяет приятный аромат роз. Я очень люблю цветы, особенно розы. И Витя это знает.

— Я понимаю, — улыбается и подаёт мне букет.

Смотрит на меня настойчиво, нагло прогуливаясь по лицу, затем по телу укутанному в пальто, ногам.

— Вить, поезжай домой. Вечер уже завершён. Я еду к подруге.

— Но я хотел тебя порадовать. Быть с тобой в важный для тебя день. Но раз уж я опоздал, я хотел отметить такое событие в твоём любимом итальянском ресторанчике.

— Я не хочу, — огрызаюсь и нервно смотрю на экран телефона, отслеживая в приложении передвижение моего такси. — Меня Лиля уже к себе позвала.

— Милая, ну прошу тебя, хватит злиться, — подходит ближе и дотрагивается до моей руки. — Я думал мы поужинаем, заберём Лизу от моей мамы и поедем украшать домой ёлку. Новый год же скоро.

— Какую ёлку? — вскипаю. — Я сама как ёлка. На мне лапша от твоего вранья, как гирлянда свисает, — одёргиваю руку.

Да где же этот таксист? Меня всю трясёт от нервов. Непрерывно смотрю в телефон. Глаз на мужа не поднимаю. Потому что знаю, что если посмотрю на него, то могу не выдержать и разреветься от боли, которая сжирает меня изнутри.

— Родная, нет никакого вранья, между нами. Я же всё тебе рассказал, — говорит уже с меньшим энтузиазмом.

— Да? — всё таки поднимаю свой взгляд, чтобы взглянуть в его бесстыжие глаза. — А ты иди у Паши, у дружка своего полигамного спроси, планируют они с Людмилой ребёнка или нет.

— О чём ты? — сужает глаза в щёлочку.

— А ты не в курсе, да? — цокаю. — Твой дружок-пирожок на выставку пришёл с любовницей. Как я поняла она тоже художница.

— Ты сейчас шутишь? — истерично улыбается.

— Я не в том состоянии, чтобы шутить. Ну как говорится, если хочешь узнать человека, посмотри на его друга. Вы с Пашей одинаковые, что он налево ходит, что ты! — чуть повышаю голос, но вовремя замолкаю, словив на себе взгляды прохожих.

— Ты, наверное, обозналась, родная. Не мог Пашка Люде изменить. Они же вместе с университета.

Смотрю на него и как будто не верю своим ушам. А затем начина горько смеяться и прикладываю руку ко лбу.

— Боже! Всё я по твоему мнению не так понимаю. Совсем за идиотку держишь.

— Не за идиотку, родная. А за очень ревнивую и наивную девушку.

— Я говорила с Пашей лично и он сказал, что они с Людой детей не планируют и изменяют друг другу. Это их способ укрепить брак.

— Да что за бред, Марусь, — вскидывает руками. — Я бы знал, если бы мой друг таким занимался.

— Ой, я-то не знала, что мой муж мне изменяет, а я живу с тобой. Поэтому то, что ты не в курсе о похождениях своего друга это вполне логично.

— Быть не может, — трёт переносицу. — Люда в слезах прибежала ко мне в кабинет и рассказывала о том, как Пашка хочет ребёнка и о том, что она не может его родить. Умоляла поддержать её, помочь с врачами.

— Поддержал? — хлопаю мужа по плечу. — Молодец! Мать Тереза в брюках. Помощник.

— Я наберу Паше сейчас и сам с ним поговорю.

— Разговаривайте. Общайтесь. А мне пора, — машу рукой и иду в сторону подъехавшего такси.

— Подожди, — хватает меня за рукав пальто. — Я хочу, чтобы этот разговор состоялся при тебе.

Останавливаюсь. Тяжело вздыхаю. Наверное, стоит послушать.

Муж достаёт из кармана пальто мобильный и набирает другу. Идут гудки, которые, кажется, длятся вечность.

— Алло, я за рулём, что-то срочное, — наконец отвечает.

— Паш, скажи честно ты изменяешь Люде?

— Нет, — спокойно отвечает.

— Точно? Моя жена, уверяет, что видела тебя с любовницей на мероприятии. Я тебе позже объясню всё, просто сейчас хочу получить от тебя честный ответ: да и ли нет.

— Ох, Романовы, — смеётся. — Я не изменяю Люде. У нас свободные отношения. Она спит с кем хочет, я тоже. Прости, не хотел тебе говорить, думал осудишь.

— Твою мать, друг называется.

— Завидуешь? Твоя то Маруська вряд ли согласиться на такие шалости. А мне моя Маргоша прямо сейчас приятное делает, пока я за рулём.

— Да пошёл ты, — муж бросает трубку и с сожалением смотрит на меня. — Машунь.

— А ты меня уже в психбольные записал, — недовольно фыркаю.

— Прости, — виновато опускает глаза. — Тогда я вообще не понимаю, что происходит.

— Ты разбирайся, а я поехала, — разворачиваюсь и сажусь в такси.

Смотрю в окно, провожая взглядом растерянного и поникшего мужа с букетом роз в руках.

— Охренеть у тебя Санта Барбара, подруга, — охает Лиля и ставит бутылку шампанского на стол. — У меня просто слов нет.

Приехав в гости к подруге, я естественно поделилась с ней всем наболевшим за последние дни. И про то, как мой муж ночевал непонятно где, и про разговор с Людой и про Руслана. Мне на самом деле не хватало простой человеческой поддержки в этом вопросе. Высказавшись и излив все свои страхи, сомнения и боль мне стало немного легче. Я даже смогла взглянуть на эту ситуацию под другим углом.

— Теперь я поняла почему ты про детектива спрашивала, — подруга суетится на кухне. — Так, а куда же я поставила новые фужеры?

— Да я, наверное, не буду пить, — отмахиваюсь. — За дочерью ещё сегодня ехать.

— Маруська, Новый Год на носу! Ну как без шампанского и мандарин? Я специально в магазине в аэропорту купила.

— Там дорого, наверное?

— Вот именно, — кивает головой. — А, вспомнила, я же их ещё из коробки не достала.

Подруга выбежал из кухни и уже через минуту вернулась со здоровой коробкой с надписью: «Посуда. Хрупкое. ОСТОРОЖНО».

— Давай, хоть по бокальчику за встречу, — набирает в фужер игристое.

— Ладно, но только один, — сдаюсь.

Лилька ставит передо мной бокал, затем достаёт из сумки коробку шоколадных конфет, пакет с мандаринами и выкладывает на стол.

— Ну, Маруська, что делать то собираешься?

— Да не знаю я, — пожимаю плечами и отпиваю из бокала. — С одной стороны муж так искренне удивился, когда я про Пашку рассказала. А с другой стороны, Руслан мне принёс вот это, — достаю из сумки так и не вскрытый конверт.