— Мое, — прошелестело скрипуче, и огромная когтистая лапа вылепилась из теней.

Ольга всхлипнула, вцепившись изо всех сил в сюртук Владислава, словно это могло защитить его и ее саму. Замерзшие пальцы плохо слушались.

— Владислав! Владислав! Очнитесь же, — ей хотелось выть и кричать, но даже тряхнуть его не было сил, да и боялась она, что он мог что-то повредить, свалившись в овраг.

— Мое, — черная тень, мгновенно приблизившаяся, наотмашь ударила ее по рукам.

Ольга взвизгнула тоненько, отшатываясь невольно, прижимая руки к груди. Лед покатился по пальцам, и она с ужасом взглянула на руки, покрывающиеся инеем.

«Пусть это все прекратится, пожалуйста», — мелькнула отчаянная мысль, щеки леденели от замерзающих слез.

Тень, которая уже качнулась к Владиславу, неожиданно замерла, будто прислушиваясь.

— Мое, — прошелестела она, но словно не так уверенно, как прежде.

Ольга моргнула. Холод сковывал все тело, от рук пробирался выше, оковами охватывал запястья и предплечья, душил, подкрадывался к сердцу.

«Да ты у меня настоящая Снежная королева».

«Это ментальная магия, а не увеселительная прогулка».

«Должны знать, как прогонять…»

Она ведь просто пожелала…

Ольга застыла, вглядываясь в тень. Черная, длинная — ни туловища, ни головы, ни глаз, но Ольга чувствовала чужой потусторонний голодный взгляд. А еще нездешнюю, непостижимую тоску, такую бесконечную, что ее невозможно было понять и выразить. А еще тень хотела, очень хотела тепла и жаждала заполучить того, кого отправило сюда, в этот иллюзорный, несуществующий мир неосторожное пожелание Ольги.

И Ольга, которая казалась себе ужасно маленькой, беспомощной, потерянной, вдруг подумала, что в этом они очень похожи, разве только мысли у нее были человеческие и простые. А это — страшное, черное — человеком никогда не было.

«Может, его Йольский кот сожрет».

И Ольга протянула руку, хотя часть ее внутри вопила от ужаса и желала прыгнуть в реку, замерзнуть насмерть, но только не смотреть, не прикасаться к страшной тени.

— Кис-кис-кис, — губы потрескались и онемели от холода, но с них сорвалось облачко теплого пара.

Тень дрогнула и посмотрела на нее, словно удивленно. И это сделало ее чуть менее страшной.

— Мое, — прошелестела тень нерешительно и как-то мурлыкающе.

— Это ты — мое, — прошептала Ольга, протягивая дрожащую руку.

Замерзшие пальцы запутались в черной мягкой шерсти. Тень дрогнула и переступила с лапы на лапу. Басовитое мурлыканье прокатилось по коже теплом, заглушая даже шум реки.

Огромный черный кот довольно заурчал, когда Ольга, едва шевеля замерзшими пальцами, погладила пушистый бок.

— Что ж, это зачет, Репнина, — раздался невозмутимый голос, — только попросите ваш кошмар перестать меня топтать… Я, кажется, повредил ребра, когда упал.

***

— Вы вернулись, — разочарованно резюмировала фейри, которая удобно устроилась в кресле с ногами.

Ее черные туфли-лодочки, неаккуратно валявшиеся на полу, в приглушенном свете торшера казались клочками теней.

Ольга готова была поклясться, что Владислав закатил глаза:

— Брысь отсюда! Так и быть, свободна до первых лучей солнца первого дня, что настанет после этого зимнего солнцестояния.

Фейри сверкнула белыми острыми зубами и исчезла, словно и не было ее.

— Надеюсь, она вам не докучала? — спросил Владислав, оглядывая Ольгу нечитаемым взглядом.

Она неловко переступила с ноги за ногу, поспешно пригладила волосы. Пальцы ощутили тонкое плетение шерстяной шали, и она оглядела себя.

— Репнина, не заставляйте меня сомневаться в том, что я все-таки заслуженно поставил вам зачет. Что происходит с магом, когда он выбирается из иллюзий, сновидений и любых магически созданных пространств?

— Ничего, — растерянно отозвалась Ольга, понимая, что холода больше не чувствует, и оцарапанные, замерзшие до синевы пальцы по-прежнему теплые и мягкие, разве что немного испачканные чернилами, а ногам тепло и подол платья совершенно целый, как и платок. — Все остается по-прежнему, потому что наведенное магией исчезает в тот же миг, когда магия рассеивается.

Владислав кивнул:

— Что ж, рад, что вы все-таки чему-то научились.

— Но, позвольте… — начала было Ольга и осеклась, понимая. — Вы что же, специально меня провоцировали?

Владислав смотрел на нее ровным спокойным взглядом — серое небо и холодный снег:

— Ольга Андреевна, ваши подозрения звучат несколько оскорбительно. Но если хотите, могу извиниться.

Она была готова поклясться, что он издевается:

— Да вы…

— Вы меня целовали в лоб, словно покойника, так что жениться на вас я не обязан.

Ольга задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, чувствуя, как приливает к щекам кровь.

— Да вы…

— Я, Ольга Андреевна, вынужден вам напомнить, что ваши желания имеют свойство удивительным образом исполняться в подобные дни.

Он кивнул за окно, где по-прежнему лениво и сказочно кружились снежинки.

— Откуда вы знаете? — испуганно выдохнула Ольга, вспоминая и про Управление контроля магии, и про то, что он вполне может пожаловаться на нее и будет в своем праве.

Владислав устало вздохнул и потер переносицу:

— Не смотрите на меня так испуганно, я вовсе не собираюсь на вас доносить. К тому же в вашем даре нет ничего удивительного. Весьма редкий, но учитывая, из какой вы семьи, его проявление было делом времени.

Ольга задохнулась и отступила на шаг:

— Откуда вы…

— Ее Светлость Прасковья Васильевна просила за вами присмотреть.

— Бабушка? — Ольга с одной стороны почувствовала такое облегчение, что ноги ослабели и ей даже пришлось опереться на руку Владислава, с другой стало еще более неловко.

Тот посмотрел странно, но кивнул по-прежнему сдержанно:

— Не то, чтобы я был в восторге от перспективы следить за… — Он осекся и, кажется, смутился. — Простите, что напугал. Решил, что это неплохая возможность заставить вас наконец собраться и принять то, что вы так упорно отрицали.

—- Что? — Щеки опять вспыхнули, и некстати вспомнилось, как тепло стало щеке в зимнем лесу, когда она прижалась к нему.

— Даже если вы очень правильная, очень сдержанная мадемуазель, вам вполне может хотеться пожелать кому-нибудь зла.

— Я никогда не… — начала было Ольга и замолчала, отводя взгляд.

— Вместо пустых оправданий вам следовало бы сказать: «Извините, Владислав Константинович, я вовсе не хотела, чтобы вас сожрал мой ручной кошмар», — проговорил Владимир насмешливо. — Страшно представить, на что вы будете способны, когда поймете, как использовать вашу ручную зверушку не только против себя.

«Нельзя, нельзя злиться», — напомнила себе Ольга, пытаясь уложить в голове все услышанное и борясь с желанием снова пожелать Владиславу куда-нибудь провалиться.

— С-спасибо за зачет, — наконец выдавила она, борясь со смущением. — Уже поздно. Я пойду. Доброй ночи.

Ольга сделала торопливый и, судя по насмешливому серому взгляду, неловкий книксен и практически выбежала на улицу. Владислав, к счастью, не бросился ее догонять, как она опасалась.

***

На следующее утро, блестящее серебром свежего снега и золотом шпилей, когда Ольга уже собрала вещи и ожидала бабушкин экипаж, чтобы отправиться в поместье на праздники, пришел посыльный. Ольга поднялась наверх, в задумчивости разглядывая небольшой сверток и гадая, кто мог ей отправить подарок. А это явно был подарок к зимнему солнцестоянию — потому что красивая блестящая бумага со звездами, перевязанная шелковой лентой, выглядела необычайно празднично.

Она поспешно развернула бумагу, и на заправленную аккуратно кровать выпала знакомая книга с принцессой и драконом, танцующими на обложке, и тяжелый конверт. Дорогая плотная бумага приятно ощущалась под пальцами, а изящные буквы складывались в ее имя. Ольга аккуратно подцепила гербовую печать и вытащила элегантное приглашение. Следом выпала записка.