— Господа, это же тот самый! Светило науки и сладкая греза нашей мадемуазель.

— Василь! — краснея, прошипела Ольга, не зная куда деть взгляд, потому что только глухой не услышал бы сказанного.

Владислав едва заметно нахмурился, но Ольга поспешно уткнулась взглядом в парту, на которой кто-то, словно в насмешку над ней, старательно вырезал ножиком пронзенное стрелой сердечко.

— А как же месье Сламбер? — выкрикнул Матвей со своего места, явно стремясь спасти ее и не давая остальным в очередной раз подшутить над тем, как она отказала на балу Василию и ушла танцевать с этим самым Владиславом.

Ужасно неловко тогда вышло, но она и правда растерялась и не придумала, как отказать настойчивому старшекурснику. А ей всего-то хотелось немного передохнуть! Конфуз вышел бы знатный, но Василь милостиво ее простил, дальше их круга история не ушла, хотя и стала постоянным предметом шуточек в их компании.

— Профессор уехал на родину, чтобы отметить Йольскую ночь с семьей. — Ольга украдкой перевела дух, когда внимательный взгляд серых глаз переключился с нее на одногруппника. — И впредь прошу вас поднимать руку, если вы что-то хотите спросить.

По аудитории пробежал недовольный шепоток. Месье Сламбер никогда не требовал жесткой дисциплины, что не мешало ему прекрасно вести лекции, да и ученики с удовольствием его слушали. Теперь же на аудиторию опустилась неестественная для этих стен тишина.

О Владиславе Константиновиче по академии ходили легенды. И не только внутри их маленькой группы, где после того злополучного бала его называли не иначе как женихом Ольги. Он был одним из лучших учеников, поговаривали, что Служба Контроля магии и сам Император были весьма им заинтересованы. Формально он еще учился, но в качестве аспиранта и только у личного наставника, коим и являлся месье Сламбер. Сложно было представить столь различных наставника и ученика, но месье Сламбер неизменно рассыпался в восторгах и приводил Владислава в пример своей группе.

И почему именно он будет принимать зачет? Ольга почувствовала, что мучительно краснеет, когда Владислав вновь остановил на мгновение на ней взгляд. Неужели не могли прислать кого-то с кафедры? Хотя остальные преподаватели, конечно, уже готовятся к праздничной неделе, а аспирант, даже самый талантливый, не откажет.

Кажется, Ольга пропустила что-то из слов Владислава, потому что в аудитории воцарилась совсем уж неуютная тишина, а недовольство во взгляде стало отчетливым:

— Мадемуазель Репнина, вам нужно особое приглашение? — Голос Владислава звучал прохладно, ровно, но ей почудилась неприятная насмешка. — Дамы вперед, если так вам будет понятнее.

Она моргнула, чувствуя, как вспыхнули щеки от обиды, поспешно поднимаясь и бросая украдкой взгляд на сокурсников. Матвей улыбнулся ободряюще, и никто, даже Василий, который обычно не утруждал себя тем, чтобы пощадить ее чувства, не поддержал фразу, которая в иное время вызвала бы веселье и шуточки. Это подействовало успокаивающе, и к кафедре Ольга подходила уже чуть более уверенная в своих силах. И пусть перед глазами стоял так не вовремя приснившийся сон, она не будет краснеть, как на давешнем балу в честь начала учебного года, когда он ангажировал ее на полонез.

Ольга нерешительно остановилась сбоку преподавательского стола, Владислав расслабленно стоял, опираясь на кафедру. Высокий, но не как нескладный, угловатый и подвижный Матвей, а статный и собранный. Взгляд у него был совершенно непроницаемый. Хотя Ольга прекрасно знала, как мягко он может улыбаться.

— Вы так и будете стоять? — поинтересовался он. — Или вы думаете создавать сон стоя? Похвально, если вы можете, но сейчас этого не требуется.

Ольга вспыхнула до корней волос, зная, что и щеки, и шея, скорее всего, пошли некрасивыми красными пятнами, и поспешно села за учительский стол.

Зачет был достаточно простым: ей просто надо было дотронуться до артефакта, который позволял провалиться сознанию в подобие сна, и создать иллюзию — простой сюжет, красивые декорации, что-то доброе, светлое. Самая первая ступень магии сноходцев. Они много раз делали это во время занятий. Ментальный маг, в сегодняшнем случае Владислав, видел и контролировал то, что она делает, с помощью все того же артефакта.

Ольга хорошо знала предмет, но было сложно сосредоточится под взглядом Владислава, и она поторопилась протянуть руку и коснуться артефакта, чтобы все быстрее закончилось.

— Прежде чем вы начнете, должен вас предупредить, что стандартное задание решили повысить до уровня экзаменационного, — голос Владислава донесся едва слышно.

Так, как бывает, когда, проваливаясь в сон, еще понимаешь, что тебе что-то говорят, но слов и смысла уже не разобрать. А Ольга дотронулась до шара, не сопротивляясь скрытой в нем магии, позволяя сознанию соскользнуть с острой грани реальности в мягкий и податливый мир грез.

Она очутилась на уже знакомой поляне, которая была ее заготовкой, созданной во время занятий. Привычное и успокаивающее место, безопасный уголок, который любой маг, а особенно связанный с ментальной магией, должен был стараться укреплять и улучшать. Она вдохнула полной грудью, улыбаясь, — листву едва ощутимо шевелил теплый ветер, мягкие тени дарили прохладу, а трава так и манила упасть в нее и раскинуть руки.

Ей нравилось создавать легкие волшебные сны. Это было так же приятно, как читать сказки из бабушкиной библиотеки. Ольга подумала, что можно сначала вырастить еще немного полевых цветов, а потом, например, придумать оленя: она уже представила его огромные величественные рога, на которых почему-то росли черешни, когда что-то поменялось.

Ветел стал острее и злее, безмятежное небо затянули тучи, а листва с деревьев вдруг в одно мгновение осыпалась пеплом. Поблекла зелень, и все вокруг выцвело, потеряло краски. Черные тени голых деревьев тянулись к ней, ломали солнечный свет, мяли нежные цветы. За ними пришли лед, холод и пустота. Ольга вскрикнула, отступая, прижимая руки к груди, плоское серое небо давило к земле, роняя колкие снежинки.

Под ногами вместо мягкой травы хрустнул тонкий лед. Тени ломались, ползли к ней, заставляя отступать, а потом превратились в огромную когтистую лапу. Она вскрикнула, совершенно забыв все уроки, упражнения и наставления профессора Сламбера. Забыла, что это зачет, а не один из кошмаров, что часто приходили к ней зимой, и бросилась бежать, поскальзываясь на ледяном крошеве.

— Только бы проснуться, только бы проснуться, — шептала она отчаянно, не прекращая бежать, спотыкаясь и боясь оглянуться.

В следующее мгновение, словно вняв ее мольбам, злые тени распались на лоскуты, вспыхнули искрами и исчезли.

— Незачет, — безэмоциональный голос заставил распахнуть глаза.

Она вновь сидела за столом в небольшой аудитории, дрожа всем телом и тяжело дыша, как бывает, когда проснешься после кошмара и пытаешься понять, явь ли это была или всего лишь страшный сон.

— Но я… — Она растерянно посмотрела на Владислава, который хмурился недовольно и что-то черкал в ведомости.

— Вы не выполнили задание, — отрезал он. — Надо было прогнать кошмар, а не убежать от него. Это — незачет.

***

Снежинки крупными тихими хлопьями падали на промерзшую землю, когда Ольга выбежала на улицу. Она так торопилась, что не накинула на голову шаль, не надела перчаток и даже красное, с красивым пушистым воротником пальто не потрудилась застегнуть. Только бы быстрее вырваться из стен академии.

Она с трудом досидела до конца консультации по артефактам, которая, как назло, стояла после зачета, рассеянно кивала на сочувственные слова одногруппников. Хотелось разреветься, но кто же знал, что так выйдет. И ведь зачет даже не был обязательным! Факультативный для нее предмет. Сложный, но ей всегда нравилась и поддавалась магия сноходцев, хотя считалось, что ментальная магия удел мужчин.

Но у нее неплохо получалось создавать добрые сны, и она даже планировала в следующем семестре делать курсовую со студентом с параллельного потока — с него требовалась заготовка, которую она бы наделила способностью транслировать хорошие сны. Месье Сламбер ее поддержал, как всегда поддерживал, и хвалил за упорство. Не то что этот!