Она горестно вздохнула и взглянула вверх, сокрушенно качая головой: то ли расстроенная, что Владислав, кажется, в относительном порядке, то ли досадуя на не слишком ровно висевшую гирлянду.

— Но… — Ольга попыталась унять дрожь в руках: она отправила человека в открытку, она даже не знала, как это сделала!

Девушка приподняла одну бровь и посмотрела на нее как на дурочку:

— Что? Отлично же получилось! Ты радоваться должна.

— Но я не хотела! — Ольга чуть не плакала: знала же, что не должна сердиться, не должна желать зла, хотя бы не тогда, когда идет снег. — Ты можешь вернуть его?

Девушка закатила глаза:

— Не могу. Да и не хочу, без него будет лучше. Теперь я тут буду хозяйкой!

Ольга отступила на шаг, потому что вдруг поняла, что девушка не отбрасывает тени, они, напротив, льнут к ее длинной юбке, ластятся.

— Кто ты?

— «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», — поймав ошарашенный взгляд Ольги, та фыркнула и милостиво продолжила. — Помощница я его… этот… книготоргоблин, нет, книготорговец, вот! Помогаю с редкими книгами, защитные заклинания снять, вредную магию. Ну и так, по мелочи.

— Но ты…

— Не называй вслух то, что не хочешь призвать, — сверкнула острой улыбкой девушка. — И прекрати уже бояться. Невкусно. У нас красивые иллюстрированные издания приехали. Хочешь посмотреть?

Ольга моргнула, не успевая за переменой темы.

— Надо Владислава… Владислава Константиновича вернуть!

— Какая ты зануда, а… с тобой скучно, — девушка поковыряла длинным, очень острым ногтем деревянный прилавок. — Не могу я. Лестно, конечно, что ты так обо мне думаешь, но я не могу.

— Как — не можете? — Ольга почувствовала, что сердце словно куда-то проваливается.

— Как в сказках, — развела руками девушка.

— Что еще за сказки? — прошептала Ольга. — В сказках все хорошо заканчивается. Я каким-то образом запихнула человека в открытку, надо вернуть его!

Девушка сложила руки на груди и недовольно поджала губы:

— Во-первых, ты какие-то не те сказки читала, раз у тебя все хорошо заканчивается. А во-вторых, я вернуть не могу.

— Да почему нет? — Ольга потрясла открыткой, чувствуя, что сейчас скатится в истерику, потом замешкалась на мгновение и аккуратно отложила ее на стойку.

Не известно еще, что станет с Владиславом, если с открыткой что-то случится.

— У любого волшебства есть условие, при котором оно будет разрушено.

— И? — поторопила Ольга, которая, как и все одаренные, прекрасно знала это с самого детства.

— Ну я не уверена, что именно ты сделала, точно пожелала провалиться и, возможно, подумала, что-то еще… — Она задумалась и, поймав тяжелый взгляд Ольги, добавила: — Но смерти не желала. Кажется.

— И что мне делать?

— Тебе? Да ничего. Хочешь, покажу тебе книги? Я теперь свободна.

Девушка склонила голову набок и прикрыла глаза, словно прислушивалась к чему-то:

— Ну или не совсем, но теперь у него все равно нет возможности мне указывать.

— А Владислав?

Девушка, которая явно была не девушкой, а одной из сущностей, может быть, фейри, которых иногда удавалось призвать на службу опытным магам, пожала плечами:

— Если он так хорош, как ты думаешь, а ты очень громко думаешь, то ничего с ним не случится.

— Но он там! В этой открытке! А если что-то случится с открыткой? А если там с ним что-то случится?

— Ну либо он вернется сюда, — девушка, кажется, потеряла к ней интерес, подхватила еще одну стопку книг и, всем своим видом показывая, что разговор закончен, направилась к стеллажам, — либо не вернется.

— Но… Но что же мне делать?! Так же нельзя! Что-то же надо придумать! Отправьте меня туда следом! Это вы можете?

— Ты что, собралась его спасать? — девушка приподняла брови. — Серьезно?

Тени по стенам колыхнулись, словно отзеркаливая ее недоумение.

— Он там один!

— Ну, может, и не один, — пробормотала девушка, — может, его Йольский кот сожрет. Или еще кто-нибудь.

Она с интересом немного склонила голову к плечу, щурясь и разглядывая Ольгу:

— Кто знает, что прячется в твоей чудесной кудрявой голове, — фыркнула она и осклабилась, демонстрируя очень острые клыки, наводящие на мысль, что при желании она может откусить не одну такую кудрявую голову.

И это только добавило решимости Ольге: потому что она знала, что любая сущность, даже на первый взгляд безобидная, может причинить много вреда, если останется без волшебника, ее призвавшего.

— Если вы можете, пожалуйста, — Ольга перехватила у нее стопку книг, пристроила ее на угол стола и схватила за обе руки, умоляюще заглядывая в глаза. — Ну, пожалуйста! Он же хороший! И он мне нравится!

Фейри сощурилась и с интересом посмотрела на руки Ольги, сжимающие ее.

— Что за жизнь пошла… прекрасные дамы спасают своих возлюбленных, — закатила она глаза. — Что-то я не заметила, что ему нравишься ты. А я давно его знаю.

— Пожалуйста, — прошептала Ольга.

Та сердито вздохнула и совершенно по-человечески потерла лоб.

— Он сноб! И вечно меня что-то заставляет делать! А ты хочешь его спасать! И еще чтобы я помогла ему вернуться!

— Пожалуйста. Я попрошу его потом вас отпустить, если вы мне поможете.

— А ты и правда дурочка, — фыркнула фейри, — кто же такое предлагает? А вдруг я потом в благодарность тебе лицо отгрызу? Да и он, в отличие от тебя, не восторженный идиот. Не боишься, что тоже там застрянешь?

Ольга решительно тряхнула головой.

Фейри сердито насупилась, складывая руки на груди и всем видом демонстрируя, что с места этого не сойдет и вообще пальцем о палец не ударит. Ольга потянулась было, чтобы дотронуться до нее, задела шаткую стопку книг, и те с грохотом повалились на пол.

— А, чтоб тебя, — сердито зашипела фейри, глаза ее сузились, и зрачок стал вертикальным, — спасительница. Смотри, корешок помялся!

Тени заколыхались по углам, пока она, опустившись на корточки, аккуратно собирала книги.

— Я заплачу, — поспешно сказала Ольга и наклонилась, чтобы помочь, но осеклась под сердитым взглядом.

— Иди, спасай своего благоверного, хотя бы здесь спокойнее будет, — сердито буркнула фейри, отпихивая ее руки. — Только потом не жалуйся.

Последнюю фразу Ольга уже не услышала, свалившись прямиком в глубокий пушистый сугроб.

Снег сразу же забился за шиворот и колко обжег голые кисти рук холодом. Встать получилось не с первого раза. Сугроб оказался таким глубоким и пушистым, что если бы не едва заметные следы Владислава, Ольга еще долго бы барахталась, пытаясь найти опору.

Путаясь в длинной юбке и полах пальто, она кое-как поднялась на ноги, чувствуя, как неприятно холодно коленям в моментально промокших чулках из нежной тонкой шерсти.

Ольга неловко покачнулась — ее красивые ботиночки и для города были не слишком практичными, — и придерживая юбки и ступая по следам, выбралась к самому фонарю. Остановилась, зябко переминаясь с ноги на ногу, потрогала столб — уж больно странно он выглядел посреди леса. Руку обожгло вполне реальным холодом металла, и она поспешно спрятала ее в карман, чтобы хоть как-то согреть.

— Владислав? — осторожно, едва ли не шепотом позвала она. — Владислав Константинович?

Порыв казался совершенно бессмысленным, следы замело так, словно вредная книжная фейри переместила ее не практически следом, а спустя как минимум полчаса после Владислава. Ольга вздохнула, потому что это было как раз очень в духе волшебных существ. И ведь не потребовала у нее ничего взамен. А подобные существа любили сделки, и чем заковыристее были условия, тем больше шансов было с ними договориться — азарт и желание обмануть, не сказав ни слова неправды, были для них высшим удовольствием. А она совершенная идиотка! Прав был Владислав Константинович, что не поставил ей зачет! Тут вообще надо на второй год оставлять. Полезла следом, даже не разобравшись, что произошло!