Но Елена знала и другой тип силы. Той, что поднимает женщину с пола после удара и заставляет выпрямиться, даже когда ноги подкашиваются.

— Если наш брак, по вашим словам, был политической необходимостью, — продолжила она, — значит, и его расторжение должно происходить по закону. А закон, насколько мне подсказывает память, не оставляет женщину без содержания.

Слова слетели с губ, а внутри сразу откликнулось чужое знание: кодекс северных домов, брачные обязательства, право супруги на долю имущества в случае разрыва по инициативе мужа, если не доказана её вина. Аврора знала это. Просто, вероятно, никогда не смела воспользоваться.

Теперь смела.

Седой советник у трона кашлянул в кулак.

Несколько человек отвели глаза.

Лиора побледнела на полтона.

А Кассиан стал ещё неподвижнее. Если раньше он напоминал ледяную статую, то теперь — клинок, который только что вынули из ножен.

— Вы требуете компенсацию? — спросил он.

— Я требую своё, генерал. Это разные вещи.

Он молчал.

И эта пауза почему-то оказалась тяжелее крика.

Елена поймала себя на том, что смотрит на него не как на мужа этой женщины, а как на врага, которого надо читать быстрее, чем он читает тебя. На красивого, опасного врага. Ужасно красивого. Такого, от чьего равнодушия, вероятно, особенно больно.

Она почти физически чувствовала, как много лет Аврора жила ради редкого взгляда, случайного одобрения, короткого прикосновения. Как постепенно съеживалась рядом с этой холодной мощью, стараясь стать тише, мягче, удобнее.

И как ничего не помогло.

Жгучая жалость поднялась внутри — не к себе, к той женщине, чью жизнь ей бросили в руки.

Кассиан слегка склонил голову.

— И что же вы считаете своим?

Вопрос прозвучал ровно. Даже учтиво.

Но под этой вежливостью угадывалось предупреждение.

Елена медленно вдохнула.

Здесь можно было испугаться. Начать торговаться вслепую. Попросить покои, драгоценности, деньги, право остаться при дворе.

Но от одной мысли о дворе, о его люстрах, холодных улыбках, липком шёпоте и присутствии Лиоры ей стало тошно.

Нет. Ей нужно не место поближе к этим людям.

Ей нужно выйти из их власти.

— Половину доходов с северных земель по брачному соглашению, — сказала она, опираясь на память Авроры. — Дом, оформленный на моё имя после свадьбы. И единовременное содержание на три года.

Теперь зал уже не шептался — гудел.

Советник у трона побелел так, будто увидел призрак.

Кто-то из офицеров нервно усмехнулся.

Лиора стиснула пальцы на веере.

А генерал смотрел на неё так, словно видел впервые.

— Вы многого хотите, — произнёс он.

— Я слишком долго не брала ничего.

Он сделал шаг вниз с возвышения.

Один.

Всего один.

Но этого оказалось достаточно, чтобы несколько людей рядом с ним невольно отступили. Сила вокруг него была почти осязаемой. Холодной. Тяжёлой. Драконьей.

Воздух дрогнул.

Елена не сразу поняла, что именно изменилось. Лишь почувствовала, как по коже пробежал ледяной ток, как свечи в дальних канделябрах качнулись без ветра, а в груди у неё что-то инстинктивно сжалось. Словно тело Авроры помнило этот страх лучше разума.

В нём была магия.

Конечно, была.

Это ведь мир драконов.

Кассиан спустился ещё на ступень. Теперь они были почти на одном уровне, и от этого стало только хуже. Слишком близко. Слишком ясно было видно его лицо — резкие скулы, тонкий шрам у виска, прямую линию губ. Невозможно красивый мужчина. Невозможно опасный.

— Осторожнее с жадностью, Аврора, — сказал он тихо, так, что услышала только она. — Она вам не к лицу.

И вот тут Елена разозлилась по-настоящему.

Не вспыхнула — раскалилась.

Потому что знала этот тон. Не из этого мира. Из любого. Когда мужчина сначала публично стирает тебя в пыль, а потом шипит почти ласково, обвиняя в том, что ты посмела требовать плату за свою сломанную жизнь.

Она подняла на него взгляд.

— А унижение женщине, значит, к лицу?

Его зрачки чуть сузились.

— Вы выбрали место и время, генерал, — продолжила она тем же тихим голосом. — Не я. Так не жалуйтесь, что разговор вышел публичным.

На долю секунды ей показалось, что он сейчас скажет что-то резкое. Или схватит её за запястье. Или оборвёт так, что она снова почувствует себя ничтожной.

Но вместо этого он отступил.

Снова всего на шаг.

И это почему-то оказалось страшнее. Как будто он не проиграл момент — отложил ход.

— Ваши требования будут рассмотрены, — произнёс он уже громче. — В рамках закона.

— Прекрасно, — ответила Елена. — А до тех пор прошу считать меня свободной от супружеских обязательств. Не думаю, что нам обоим стоит поддерживать видимость союза, который вы сочли ошибкой.

В толпе кто-то охнул.

Слишком смело.

Слишком прямо.

Слишком хорошо.

Елена почти почувствовала, как по залу побежал новый вкус сплетни. Уже не только о брошенной жене, но о жене, которая не сломалась. Это тоже будут пересказывать. Уже иначе.

Кассиан улыбнулся.

И лучше бы он этого не делал.

Потому что улыбка вышла не тёплой, не примиряющей — опасной. Едва заметной. Почти мужской лаской по острому лезвию.

— Как пожелаете, — сказал он.

Лиора шагнула вперёд.

Наконец-то.

— Милорд, — произнесла она мягко, опуская ресницы, — быть может, леди стоит проводить? Она явно взволнована…

Елена повернула к ней голову медленно, как поворачивают клинок.

— Благодарю за участие, леди Эстейн, — сказала она. — Но едва ли женщина, ожидающая освобождения чужого места, имеет право говорить о моём волнении.

По залу прошла дрожь.

Лиора вспыхнула.

Ровно на мгновение маска на её лице треснула. Из-под учтивой кротости выглянуло настоящее: раздражение, уязвлённое самолюбие, злость оттого, что жертва не легла красиво.

— Вы оскорбляете меня, — произнесла она.

— Разве? Тогда считайте, что мы квиты.

— Довольно, — отрезал Кассиан.

Это слово прозвучало негромко, но в нём впервые за весь вечер проступила живая сила. Не ледяной протокол. Не равнодушие. Раздражение.

И странным образом Елене стало легче.

Значит, он не всесилен.

Значит, его тоже можно задеть.

— Более чем довольно, — согласилась она. — Полагаю, театр окончен.

Она развернулась.

И тут же поняла, насколько это тело истощено. Голова закружилась, колени стали ватными, корсет впился в рёбра так, будто хотел закончить то, что не смогла толпа. Перед глазами качнулся свет.

Только не сейчас.

Только не упасть.

Аврора, кем бы ты ни была, пожалуйста, только не сейчас.

Елена сделала шаг.

Второй.

Третий.

Дамы расступались перед ней быстрее, чем перед королевской процессией. Мужчины склоняли головы. Кто-то смотрел с жалостью, кто-то с жадным интересом, кто-то — почти с уважением.

И всё же спину жгло.

Она чувствовала взгляд генерала между лопаток так ясно, словно он касался её рукой.

Почему-то именно это не давало рухнуть.

Не дождётся.

У самого выхода дорогу ей преградил седой церемониймейстер.

— Леди Вальдер… — начал он, низко кланяясь.

Елена остановилась и посмотрела на него так, что старик запнулся.

— Пока ещё, — сказала она.

Он нервно сглотнул.

— Его императорское величество желает, чтобы вопрос вашего содержания был передан в канцелярию уже утром.

Вот как.

Император желает.

Император, вероятно, тоже наблюдал этот спектакль. Может, лично. Может, через шторы ложи. Может, ему даже было любопытно, насколько тихо проглотит унижение северная генеральша.

Не проглотила.

— Превосходно, — сказала Елена. — Значит, я явлюсь в канцелярию.

— Боюсь, ваше присутствие не обязательно. Решение будет вынесено на основании брачного контракта и воли лорда-генерала.

— Вот как, — повторила она.

Церемониймейстер ещё ниже опустил голову.