Просмотрел сразу и молчит. Минута, три. Нуу, я так не играю. Может, не понравилось? Открываю фото, внимательно рассматриваю. Да вроде всё эстетично, ни жира, ни целлюлита не видно.

Ладно, иду ва-банк. Принимаю то же положение, но спиной к зеркальной дверце шкафа. Скидываю с себя рубашку, остаюсь в чёрных кружевных трусиках. Волосы каскадом струятся по спине. Камеру поднимаю выше и направляю в зеркало. Свожу лопатки, изгибаюсь в пояснице, лицо вполоборота, расслабляю губы, соблазнительно смотрю на подушку в голубой наволочке. Обожаю подушки, они такие обольстительные и влекущие! Готово!

Ответ прилетает сразу:

— Капец ты дерзкая. Придётся наказать тебя хорошенько.

Ой… Зажимаю рот ладонью, прыскаю.

— Если не придёшь прямо сейчас завтракать, то сам приду.

Нет, не надо, я всё поняла, уже бегу. Как по секундомеру натягиваю на себя одежду, в которой приехала вчера, и пулей в гостиную.

Кайрат смотрит на меня с улыбкой. Во взгляде веселятся чёртики. Он протягивает мне чашку с дымящимся ароматным кофе. С наслаждением вдыхаю, с лукавым вызовом смотрю в глаза.

— Нас совсем замело, — без тени озабоченности констатирует он, — Чем займёмся?

Нет, нет. Только не опошли всё, умоляю. Улыбка сползает с моего лица. Опускаю взгляд. Ну а что ты хотела, Ангелина? Сама же фоток нащёлкала, сама отправила. Конечно, любой мужчина воспримет такое, как флирт. Задумываюсь. А что это было, если не он? Эх, почему до меня это только сейчас дошло? Обидно, что из двух дочерей наши родители наградили умом и сообразительностью одну сестру. А как же я, а мне что? Наглость и шило в заднице.

Вздрагиваю оттого, что Кайрат подходит со всем близко, втягивает носом воздух у меня за ухом и с чувственными, обольстительными интонациями шепчет:

— Давай ёлку нарядим?

Фух. Со смехом облегчения прислоняю ухо к плечу, чтобы остановить разбегающиеся от него мурашки. Довольно тяну:

— Лааадно.

Позавтракав бутербродами с сыром и кофе, иду в ванную приводить себя в порядок. А Кайрат отправляется по лестнице вверх. Через пять минут спускается. Держит в руках две большие коробки, одна на другой, покрытые чердачной пылью. Заглядывая ему за плечо, семеню следом. Кайрат ставит коробки на пол в углу гостиной, рядом с камином. Поднимает крышку одной из них. Я громко чихаю.

Он достаёт основание для ёлки и скреплённые верёвкой еловые лапы, начинает собирать. А я усаживаюсь на ковёр напротив второго ящика и принимаюсь рассматривать игрушки. Такие красивые… Каких только нет!

Шары самых разных цветов: от ярких и насыщенных до пастельных и нежных. Гладкие и блестящие, украшенные рисунками и стразами. Большая красная пластмассовая звезда. Золотистая, серебристая, фиолетовая, синяя и зелёная мишура. Ой, а дождика сколько! Счастливо смеясь, подкидываю его, с удовольствием залипая на сверкающем в свете камина серебре. Маленькие сердечки, тоже разные: из пластика, фетра и стекла. И разнообразие фигурок: мишка, олень, зайчик, птичка, снеговик и эльф.

— Откуда такое богатство? — восхищённо перекладываю украшения.

— Мама покупала, — с теплом делится Кайрат, — она любила Новый год.

В его голосе слышится тихая грусть и глубоко запрятанная боль. Я знаю, что мама братьев умерла. С сочувствием кладу Кайрату ладонь на плечо.

— Я понимаю. Моих родителей тоже больше нет, — зачем-то жалуюсь ему.

Он накрывает мою руку своей и ласково спрашивает:

— Какой подарок ты бы хотела найти под ёлкой?

Какой прекрасный сегодня вечер!

Ёлочка наряжена, гирлянды переливаются разноцветными огнями. И мы не зажигаем свет, нам достаточно отблесков огненных языков из камина и сверкающих волшебных лампочек. Устроившись на ковре возле ёлки, играем в «Правду или действие» и пьём золотистое шампанское из высоких бокалов на тонких ножках. Уже вторую бутылку.

— Правда или действие?

— Действие.

— Съешь банан без рук.

Следующие пять минут я хохочу до икоты, наблюдая, как Кайрат сначала сосредоточенно скусывает вершинку, стягивает кожицу с одной стороны и, притворно рыча, выгрызает мякоть.

— Моя очередь, — вытирая рот салфеткой и делая глоток шампанского, угрожающе прищуривается он.

— Действие, — предугадываю я.

— Так. Так, — задумывается всего на несколько секунд, — смени главную фотку в ВК на ту, что прислала мне.

— Неее, это слишком личное, — обижаюсь я.

— Опять отказываешься? — подливает мне шампанского в бокал, — правила игры знаешь.

Шантажист какой. То заставил пить штрафной за отказ отвечать на вопрос о подарке, потом за то, что не рассказала, в каком месте своего тела я сильнее всего чувствую щекотку. Мне уже нормально так. Тепло, уютно, весело и чуточку пьяно. Голова кружится, настроение — огонь. И надо бы отказаться, приличные девушки столько не пьют. Но показывать всем почти интимные фотки — нет уж. Выдыхаю и делаю несколько больших глотков.

Зажмуриваюсь, а по моим губам скользит что-то прохладное и ароматное. С удовольствием кусаю клубнику, которую предусмотрительно предлагает Кайрат. Даёт мне перевести дух, не дожидаясь вопроса, отвечает:

— Правда.

Ох, чтобы теперь у него спросить у него… Мысли лёгкие, воздушные, разлетаются и никак не хотят собираться во что-то умное.

— Сколько ты можешь сделать отжиманий за один подход?

— Сто. Без напряга.

Мне кажется, он сильно преувеличивает. Не может быть, врёт он всё про сто отжиманий. Не спортсмен. Вроде.

— Не верю, докажи, — с улыбкой требую я.

— Пей до дна, докажу, — снова подливает мне в бокал шампанское Кайрат.

— Ох, опять… Я же девочка, — торгуюсь я.

— Тогда верь на слово, — категорично качает головой.

С сомнением смотрю на игристый напиток. Я упаду скоро, если продолжу в таком темпе. Но так хочется утереть этому хвастуну нос. С подозрением прищурившись, смотрю в его лукавые глаза, выпиваю шампанское, закусываю конфеткой. Пальцами одной руки зажимаю нос, прогоняя острые пузырьки, попавшие в него, а ладонью другой многозначительно указываю на пол.

Кайрат скидывает с себя рубашку:

— Засекай.

И начинает активно отжиматься. Я поднимаюсь над ним, старательно считаю. Но недолго. Восхищённо залипаю на мягких сокращениях трицепсов, на напряжённых чуть порозовевших мышцах спины, на мелких капельках пота, выделившихся в области позвоночника от шеи до лопаток, на плотных, сильных ягодицах, которые то опускаются, то поднимаются. Вау, это так завораживает… Тихо выдыхаю через сложенные трубочкой губы. Незаметно обмахиваю вспыхнувшие щёки пальцами. В животе сладко ноет.

— Сто, — выдыхает он и неожиданно встаёт на руки, вытянув ноги ровно вверх.

Постояв пару секунд, опускает их вниз и отточенным движением выпрямляется. Не могу сдержать восхищённого стона:

— Супер.

— Правда или действие? — сверкает довольной улыбкой Кайрат.

Надевает, но не застёгивает рубашку.

— Действие.

— Танцуй тверк. Нууу, предположим, тридцать секунд.

— Гад какой, — со смехом возмущаюсь я и бью его по плечу.

Но делать нечего. Поворачиваюсь задом и под хлопки, похожие на африканские мотивы, зажигательно потряхиваю попкой и вращаю тазом. И одновременно составляю план мести.

Чуть запыхавшись, усаживаюсь обратно на ковёр.

— Понравилось?

Хмыкает. Многозначительно молчит. По его потемневшему горячему взгляду вижу, что да. И меня, как магнитом, к нему тянет. Двигаюсь ближе, обнимаю за шею, пальцами пробегаюсь по затылку, спускаюсь по позвоночнику, с удовольствием наблюдая, как по ходу моей руки подрагивают его мышцы. Губами касаюсь виска, опускаюсь к уху. Интимно понижая голос, шепчу:

— Правда… Или… Действие?

— Действие, — хрипит он, сжимая меня в объятиях.

Издаю томный возбуждённый стон и приказываю:

— Насыпь себе в трусы горсть снега.

Кайрат

Её дыхание обжигает моё ухо: