Тимур останавливается. Не оборачиваясь, чуть наклоняет голову и плечи вниз, как будто ждёт удара. Ну, и почему бы нет тогда? Достаю из своей сумки мешок с кроссовками, остальное опускаю обратно на пол. Тремя большими шагами подлетаю к уже точно бывшему парню и со всего размаху луплю его по спине. Ещё. И ещё.

— Ненавижу тебя, урод. Я тя ща ушатаю. Капец те, тузик.

Тимур отскакивает от своей пассии в сторону, уворачиваясь и загораживая лицо от моих ударов. Девка с визгом спрыгивает с подоконника, отлетает в другую сторону, трясущимися руками лихорадочно застёгивает халат. Но я ещё не всё, пар не спустила. С рычанием бью Тимура по всему, что попадается мне под руку.

Внезапно он распрямляется, повернувшись ко мне лицом. Замахнувшись, замираю с мешком в поднятой над головой руке. Мой взгляд падает… Туда… Тимур ещё не успел натянуть трусы. И его «орган самоуправления» тонкий, достаточно скромных размеров, болтается безвольной охотничьей колбаской между ног.

Я склоняю голову к плечу, несколько секунд рассматривая его «богатство» широко распахнутыми глазами. Прыскаю, а потом начинаю нервно хохотать. Я смеюсь всё сильнее и сильнее, и не могу остановиться. Лицо Тимура бледнеет, потом покрывается розовыми пятнами, и, наконец, полностью краснеет.

— Чё ты ржёшь, сука, — цедит сквозь зубы.

Натягивает трусы, следом спортивные штаны.

Икая от смеха, простанываю:

— Ой, он такой у тебя странный, не могу, — хватаюсь за живот, у меня уже спазмы истерические. Чуть согнувшись, бреду к двери, из-за которой, холодно нахмурившись, за нами наблюдает Кайрат.

— Чем странный-то? — голос Тимура звенит от обиды.

Отрицательно качаю головой, отмахиваюсь от дальнейшего обсуждения.

— Лина, ты меня оскорбить хочешь, — Тимур бросается следом, разворачивает меня к себе лицом, сильно сжимает плечи и встряхивает, — Заткнись. Динамо ты. А я мужик, мне надо, поняла? Ты не даёшь, а хочешь, чтоб я верным тебе оставался? А с какого хера⁈

— Да! — слышу визгливый выкрик со стороны окна.

Тимур с рычанием встряхивает ещё раз, да так сильно, что у меня голова закинулась назад.

Неожиданно из-за моей спины в нос бывшего прилетает кулак. Он непроизвольно хватается за него.

— Отпусти девушку, — голос Кайрата звучит угрожающе.

Тимур разжимает вторую руку. Шмыгает. Отрывает ладонь от лица и изумлённо рассматривает красные следы на ней. Из его носа тонкой струйкой течёт кровь.

Он поднимает глаза на брата.

Гнусаво возмущается, обиженно, но настороженно:

— Кай, ты чё. Ты же видел всё. Разве я не прав?

Кайрат не отвечает, молча поднимает мою сумку, забирает из рук мешок. Неторопливо, аккуратно вкладывает его внутрь. С чувством, с толком, с расстановкой застёгивает молнию. И передаёт мне. Разворачивает лицом в сторону двери, легко подталкивает по направлению к ней.

Тоном, не терпящим возражений, приказывает:

— Спускайся к подъезду. Сейчас оденусь и отвезу тебя.

Не знаю, почему, но я безропотно топаю к двери. Пока обуваюсь, прислушиваюсь к его строгому голосу:

— Так. Соседку отправляй домой. А сам — в ванную, мыть кафель своей зубной щёткой. И чтоб к моему возвращению всё сверкало.

Хмыкаю, строгий братец какой у Тимы. А вот моя бы Снежа ни за что так меня не обидела. Мы ругаемся иногда, конечно. Но это как будто понарошку. Сестрёнка любит меня, с детства баловала, заступалась перед родителями, если накосячу. И сейчас, когда их больше нет в живых, она моя поддержка, старшая подруга.

Выхожу из квартиры в последний раз. Больше сюда никогда не вернусь, это точно. Обвожу взглядом лестничную клетку. Интересно, в какой из квартир живёт та девчонка, с которой Тимур трахался? Как давно начались их отношения? Наверное, она подглядывала в глазок, ждала, когда я уйду, а потом, радостная и возбуждённая, бежала к нему. А он её ждал… Подонок.

Двери лифта с лязгом разъезжаются, вхожу в кабину, нажимаю на единичку.

В мыслях всё смешалось. Как-то неожиданно под Новый год я осталась одна. И мне больно, обидно. Не потому, что я люблю Тимура. Просто это пипец отвратительно всё. Подло. Почему он не захотел быть честным со мной? Зачем прятаться за спиной, когда можно просто прекратить отношения и начать новые, которые ты по-настоящему хочешь? Или он собирался усидеть на двух стульях… Но я точно не стул. Я самостоятельный человек. И моё мнение тоже важно. Его другая девушка, видимо, прекрасно знала обо мне, и, наверное, её устраивали тайные отношения. А меня тупо никто не спросил. И это ужасно бесит.

Выхожу из подъезда и в каком-то грязном тумане неторопливо отправляюсь в сторону спуска в метро. Хочу уйти подальше от этой мерзости. Падает мелкий снежок, но я его почти не замечаю.

Уже рядом со ступеньками вспоминаю: Кайрат приказал ждать у подъезда. Недовольно поджимаю губы. Ага, вот ещё. Я больше с Шитаевыми и здороваться не хочу. Ни с кем. Даже с их однофамильцами не буду. Вот. Теперь надо только определиться, куда ехать. Домой?

Останавливаюсь перед тем, как спуститься в метро. Набираю номер единственной подруги Леры. Она несколько дней назад поругалась со своим мужчиной, он оказался женатиком и лживым мудаком. Может, мне рассказать Лере, что произошло? Посидим где-нибудь в баре, перемоем этим подлецам косточки, нам обеим нужна поддержка сейчас.

Подруга отвечает быстро, но очень расстроенным голосом:

— Алло.

Наигранно весело уточняю:

— Ты скоро домой, Лер?

— Ой, нет. Лин, я решила согласиться. Мне надо перезагрузиться, ты права. Через несколько часов уезжаю в СПА-отель. А вы с Тимом отдохните хорошенько.

— Знаешь, мы… — и замолкаю на пару секунд, после с улыбкой в голосе прощаюсь, — Отличного отдыха, моя хорошая. Позвони, когда будет время, окей?

И отключаюсь. Нет, не буду ей сейчас портить настроение. Ещё передумает из-за меня. А такой шанс выпадает редко. Забавно, но путёвку в дорогущий СПА-отель «Парадайз» моей подруге подарила жена бывшего. То ли пожалела её, то ли хотела в доверие втереться, чтоб Лерке стыдно было с её мужем встречаться. Хотя, конечно, она бы в любом случае не стала поддерживать отношения с несвободным мужчиной, но та женщина не знает её, как я. Короче, пусть подружка отдыхает спокойно, поговорим с ней обо всём после возвращения.

Куда же мне идти теперь?

Стою у спуска в метро и не понимаю, куда податься. Уже вечер, но вокруг светло. Белый пушистый снег засыпает дороги, деревья, дома. Медленно оглядываю площадь, в центре которой возвышается огромная ёлка, украшенная крупными голубыми шарами и мерцающими огоньками. Красиво так… Вдоль улиц развешаны длинные гирлянды с разноцветными лампочками. Витрины магазинов поблёскивают мишурой. Люди снуют туда-сюда в предновогодней суете. У некоторых в руках яркие подарочные пакеты, многие улыбаются, несколько человек фотографируются на фоне символа будущего праздника.

А я одна… Незаметная, как призрак. Никому не нужная и неинтересная. Раньше в новогодние праздники всё было иначе: были живы мама и папа. Они с рождения баловали меня. Младшая дочка, заласканная и залюбленная. А ещё непослушная, вредная и капризная. Я была трудным подростком. Дерзкая, грубоватая, я упорно старалась избавиться от их опеки. Мне хотелось самостоятельности и свободы. Сколько же я нервов потрепала родителям, пока они были живы… Так больно, когда вспоминаю это. В носу становится горячо, а на глаза наворачиваются слёзы. Если бы я знала, что они уйдут так рано, ни за что не поступала бы с ними так. Ценила бы каждый момент, проведённый вместе. Мне так их не хватает сейчас. Боже, как же хочется почувствовать близкого человека рядом. Ощутить мамины объятия, её нежные тёплые руки на своих волосах, услышать ласковый голос. Вот бы хотя бы на день вернуться в детство. И как тогда, найти под ёлкой первого января какой-нибудь подарок. Всё равно, что именно. Пусть недорогой сувенир, но это было бы безумно приятно. А ещё очень хочется увидеть рядом с ним открытку, подписанную папиной рукой: «С новым счастьем, кроха моя!»