— Мелкая, хватит меня смешить.

Подмигиваю:

— Чтоб вы все делали без меня. Рыдали бы сутками, наверное.

Мы поочерёдно наливаем в стаканчики латте, усаживаемся в кресла и с наслаждением потягиваем ароматный напиток.

— Придётся в химчистку отдавать, — вздыхает сестра, кивая на воротник.

— Даааа, — соглашаюсь я.

Мы молчим, каждый думает о своём. Вдруг в моём кармане опять вибрирует телефон. На экране высвечивается «Тимур». Недовольно покусываю губы. Уже пять раз позвонил.

— Ответь ты ему, — подсказывает Снежана, — может, что-то важное хочет сказать.

Я промолчала о том, что между нами с Тимуром произошло сегодня. Но сестрёнка явно догадывается. А, ладно. Мне прятаться нет причин. Я всё решила для себя окончательно и бесповоротно. Нажимаю на зелёную трубочку и подношу телефон к уху:

— Что надо?

Но это не Тим, с удивлением слышу другой голос.

— Лина, это Кайрат. Мы нашли на полу твою цепочку, она порвалась, видимо. Думаю, ты захочешь её забрать?

Неосознанно хватаюсь за шею. Точно, нет её. О, как жаль. Это подарок родителей на моё совершеннолетие.

— Да, конечно, хочу. Она мне дорога, как память. Но только позже. Сейчас я в аэропорту, провожаю сестру. Завтра заеду к вам.

— Не надо, — торопливо перебивает Кайрат. — В каком именно ты аэропорту? Подвезу.

Сидим уже полчаса, но, судя по всему, снегопад на улице только усиливается. Я откровенно зеваю и пытаюсь приткнуться гудящей от усталости головой хоть куда-нибудь. То на плечо сестры улягусь, то сумку подкладываю. Прикрываю глаза. Звуки становятся глухими, сознание затуманивается, проваливаюсь в сон на несколько секунд. Внезапно раздаётся звонок. Вздрагиваю, возвращаюсь. Незнакомый номер.

— Алло, — с досадой хриплю.

— Кайрат. Я подъехал. Жду за шлагбаумом. Когда выйдешь, набери, я подскочу.

— Лаадно, — отключаюсь и поворачиваюсь к сестре, — отойду ненадолго, цепочку заберу.

— Мелкая, езжай домой, — улыбается Снежана, — а то новый выпуск «Спокойной ночи, малыши» пропустишь.

— Ага, хитрая какая. Я уеду, а ты домой свалишь как раз, — сонно фыркаю я.

— Нет, обещаю, что больше не передумаю, иди, — треплет она меня по волосам, — я взрослая, справлюсь.

Моим мутным мозгам прям очень нравится её предложение. Мнусь ещё несколько секунд. Ладно, уговорила.

Обнимаю:

— Отличного отдыха, Снеж, — и делаю строгое лицо, — Позвони, когда будешь на месте. Доложи, как устроилась, вкусно ли кормят. И не профукай заморского принца.

— Хорошо, мам, — потупив глазки, вздыхает сестра.

Смеёмся. Тепло обнимаемся ещё раз. Махнув рукой на прощание, отправляюсь прочь. Набираю номер, с которого только что звонил Кайрат:

— Выхожу.

Делаю шаг на улицу. Зажмуриваюсь от колких ледяных снежинок, моментально усыпавших моё лицо. С трудом различаю чёрный силуэт машины, с шуршанием притормозившей передо мной. Слепо моргаю, не понимая, ко мне или нет.

Из-за руля выходит Кайрат, живо огибает авто, подхватывает меня под локоть и тянет за собой, распахивает пассажирскую дверь и заталкивает меня внутрь:

— Не задерживай, здесь нельзя долго стоять.

Торопливо усаживается за руль. Молча газует, мы срываемся с места.

— Вообще-то, я не собиралась садиться к вам в машину, Кайрат, как вас там по отчеству?

— Хм, — Он меланхолично хмурится, — Для тебя просто Кай. И на «ты». А как ты, кстати, собиралась возвращаться? На оленях рвануть, с ветерком?

Задумываюсь. Ну да, время позднее, автобус, наверное, уже не ходит.

— У ближайшей станции метро высади меня, — командую свысока.

Кайрат кидает на меня серьёзный изучающий взгляд:

— Прикольная ты.

И нажимает какую-то кнопку, отчего двери блокируются.

Мы разгоняемся всё быстрее. Смотрю в окно и ничегошеньки не вижу. Такая метель, что непонятно, где мы сейчас. Огни, тёмные размытые силуэты домов проносятся мимо. Веки становятся тяжёлыми. Скорее бы в кроватке своей оказаться…

Дворники ритмично покачиваются с лёгким шорохом по лобовому стеклу, погружая меня в медитативное состояние. Мысли путаются. Сладко зеваю.

— Разбужу, когда приедем, — слышу сквозь вязкий туман голос Кая и проваливаюсь в сон.

Спасибо, добрый дяденька…

Не знаю, как долго я спала, но пробуждение было неожиданным. Лоб, щёки, нос и закрытые глаза наотмашь накрывает ледяной маской. Обиженно заскулив, уворачиваюсь, пытаясь спрятаться от этого острого неприятного ощущения. И утыкаюсь сначала в прохладный влажный короткий мех, постепенно соскальзываю к горячей коже. В нос бьёт цитрусово-древесным ароматом парфюма, таким приятным, что я не могу сдержаться и, сонно мурлыкнув, провожу носом по его источнику. Где-то рядом раздаётся громкий щелчок. И я, наконец, окончательно просыпаюсь. И обнаруживаю, что меня держит на руках Кайрат.

— Ой, — толкаю его в грудь, дёргаюсь всем телом, стараюсь освободиться.

Вырвавшись, изумлённо оглядываюсь.

Мы стоим в просторной гостиной, оформленной в современном стиле с мебелью пастельных ненавязчивых оттенков, простой, но сразу заметно, что качественной и дорогой. Мягкий угловой диван, два кресла, на каждом из которых лежат по подушке и по пледу в тон. В одном углу виднеется небольшой журнальный столик, а в противоположном — камин, облицованный натуральным камнем, напротив которого на полу расстелен пушистый меховой ковёр с геометрическим узором.

В центре массивного деревянного стола, окружённого стульями с мягкими сиденьями, возвышается ваза, в которой зеленеют живые еловые ветки, украшенные разноцветными шарами и мишурой. Над столом покачиваются блестящие гирлянды со снежинками. Удивлённо приглядываюсь: непонятно каким образом это закреплено. Окна задёрнуты изящными занавесками из белого льна с яркими рождественскими сюжетами на них. На полках и столиках по всей гостиной стоят фигурки снеговиков, оленей и ёлочек.

— Где мы? — разворачиваюсь к Каю, оправившись от первого шока.

Он подходит ко мне без верхней одежды. Смотрит серьёзно, без тени улыбки. Проводит ладонью по волосам, попутно снимая с меня шапку. И вдруг обхватывает одной рукой мой затылок, другую кладёт на спину, властно прижимает меня к себе. Тёплыми губами опускается на мои, проникая языком в мой попытавшийся возмутиться, рот. У меня от неожиданности и не знаю чего ещё, подкашиваются ноги, а глаза мягко захлопываются. По телу разливается сладкая истома. Не могу понять, что происходит. Не знаю, как объяснить то, что я отвечаю на этот неуместный порыв. Очень трудно сосредоточиться, когда творишь какую-то дичь. Спрашивается, а зачем я глажу его спину, легко царапаю шею и затылок? Почему позволяю его нахальным рукам хозяйничать под моей одеждой, выгибаюсь навстречу им… Я же не люблю, когда меня трогают. Ненавижу. Что за ерунда происходит… Почему по мне разбегаются толпы мурашек от каждого прикосновения его пальцев? И я даже не пытаюсь отстраниться. Он легко скользит языком по моей шее вниз, в подключичную ямку. Мамочки, что…

— Что я делаю? — заканчиваю мысль возбуждённым шёпотом.

Кай, чуть отпрянув, глухо шепчет мне в губы:

— Раздевайся.

Что Кайрат сказал? Что значит «раздевайся»? Сердце срывается галопом. Вот это я спровоцировала… Да мы же почти не знакомы. Встречались нечасто, только когда проводили время дома у Тимура. Я видела Кайрата мельком, мне он нравился внешне: такой яркий, спортивный, высокий, с развитыми мускулами. Вокруг него всегда была особенная мужская аура. Но это же ничего не значит, я не пялилась. Поглядывала тайком, чтоб не возникало конфликтов. Да и он не стремился к общению, я не замечала. За полгода мы едва ли перекинулись парой фраз. И вдруг вот так сразу?

Не знаю, как там у них, возрастных, принято. Может, они, конечно, пропускают конфеты и букеты, сразу в постель идут, времени не теряют. Его же у них, тех, кто тридцать плюс, не так много и осталось. Наверное, Кайрат подумал, что я доступна, раз села в машину и поехала с ним, а потом ещё и ответила на поцелуй. А я не такая. Возмущённо сжимаю губы. И вспоминаю горячее и влажное ощущение на них всего несколько секунд назад. И прерывистое дыхание на моей шее. Низ живота сладко ноет в предвкушении чего-то запретного. Оооой. Или всё-таки я как раз такая? Капец. Мне кажется, я хочу, чтобы он продолжил делать со мной вот это всё. Не могу понять, что происходит. И вообще, я боюсь. Одновременно нескольких вещей. Что Кайрат обидит меня. Что он отпустит меня. И, главное: узнает мою позорную тайну.