Нет, только не это. Я извиваюсь в его руках, стараясь выбраться.

Возмущённо пищу:

— В смысле «раздевайся»? Прям целиком?

Кайрат отступает на шаг и с усмешкой ощупывает меня жарким взглядом, от которого у меня снова закружилась голова:

— Ты сейчас вдохновляешь меня на самые грязные мысли, малышка. Однако я имел в виду верхнюю одежду. Снимай её, проходи. Сейчас разожгу камин, будем ужинать.

Он забирает мою куртку, вешает в шкаф и отправляется к камину.

Мои щёки вспыхивают от стыда. Позор тебе, Зимина. Столько напридумывала от одного слова. Не просто напридумывала, почти отдалась уже в фантазиях. Обижаюсь на себя, на него, на свои мысли дурацкие.

Требую:

— Отвези меня домой.

Кайрат недовольно качает головой и отворачивается.

— Почему?

— Нет, и всё, — холодно отрезает он, сосредоточенно разжигая огонь.

Так, что дальше… Отхожу к окну. Задумчиво рассматривая, как завьюживает снег за стеклом, ловлю разбегающиеся мысли. А если останусь… Не изнасилует же он меня? Я тоже скажу ему «нет, и всё». Наверное… Если бы Кайрат хотел сделать со мной что-то плохое, наверное, уже воплотил бы свои планы в действие. Он совсем не похож на сексуального маньяка или убийцу. Хотя откуда мне знать, какие они внешне, извращенцы всякие? Старательно высматриваю обстановку на улице, пытаюсь различить в темноте силуэты домов. Мне же нужна будет помощь, если я сбегу сейчас. Но не нахожу. Вокруг только снег, чёрные тени деревьев и мрак. По-любому, пешком в такую метель я даже до шоссе не ковыляю. Тем более, вообще не знаю, в какую сторону идти. Заблужусь и замёрзну в сугробе.

Неосознанно веду носом. А чем это пахнет? Желудок жалобно урчит. Со всеми сегодняшними событиями я совсем забыла о еде. Последний раз я ела утром. А дома в холодильнике пусто, наверное. А если остаться, поужинать? Свалю, когда Кайрат уснёт. Он же не вампир, чтобы всё время бодрствовать, когда-то пойдёт отдыхать. Тем более, надо адрес узнать, где мы. Куда такси вызывать. Точно, так и сделаю.

Оглядываюсь на своего похитителя. Тот расставляет на столе тарелки, раскладывает приборы.

— Где можно помыть руки?

— В коридор и налево.

Быстро иду туда. На всякий случай закрываюсь изнутри. Осматриваюсь. Приятно здесь, не вычурно. Стены из плитки цвета слоновой кости. В углу стоит душевая кабина с матовым стеклом. Рядом унитаз. В противоположной стороне раковина, над которой закреплено огромное зеркало, почти до потолка. Два полотенца на крючках, один шампунь, одно мыло и одна грустная зубная щётка в стакане. Подхожу к зеркалу, смотрю на себя и не узнаю. Глаза лихорадочно блестят, лицо раскрасневшееся, губы словно припухли. Открываю ледяную воду. Мою руки. С удовольствием нюхаю ладони — так приятно мыло пахнет, оказывается… Арбузиком. Потом брызгаю несколько раз на лицо в надежде освежиться и взять себя в руки. Поправляю волосы. С силой выдыхаю несколько раз через сложенные трубочкой губы и отправляюсь в гостиную.

И попадаю в уютную сказку. В комнате полумрак. Только в камине мелькают золотистые язычки пламени, тихо потрескивают дрова. И на столе горят две крупные ароматизированные свечи. В центре на специальной подставке стоит бутылка вина с чёрной этикеткой, на которой что-то написано по-итальянски. Рядом два хрустальных бокала. На фарфоровых тарелочках разложены закуски. Сыр, фрукты, маслины. И самое аппетитное блюдо, от которого я напряжённо сглатываю — запечённое сочное мясо.

— Присаживайся, — Кайрат отодвигает стул, приглашая меня.

Разлив вино, протягивает мне бокал.

Поднимает свой:

— За наше первое свидание, моя будущая жена.

Да блин, что он опять сказал? Наверное, что-то не совсем поняла… Это стресс. У меня сегодня соображалка туго работает. Сто процентов, я неправильно расслышала. Или снова есть простое объяснение, а мне почудилось нечто другое.

Озадаченно смотрю, как Кай пригубливает вино, ставит бокал на стол и спокойно начинает есть. Задумчиво делаю глоток. Вкусное. Пью залпом до дна. Фу, какое же терпкое. Морщусь и ставлю бокал на стол под удивлённым взглядом Кайрата. Стараясь справиться с неприятным спазмом в горле, изменившимся голосом уточняю:

— И где она?

Оглядываюсь по сторонам.

— Кто? — чуть прищуривается Кай.

— Ну, будущая жена.

Он поднимается, обходит стол, встаёт сзади и, положив руки мне на плечи, наклоняется ко мне.

Волнующе шепчет на ухо:

— Ты и есть моя будущая жена.

Может, от вина, а может, от его тёплого дыхания, от бархатных интонаций меня бросает в жар.

Распрямляю плечи, испуганно бормочу:

— Нет-нет. Я вообще не подхожу для этого, нет. Мне рано замуж. Я хочу путешествовать, с подружками время проводить ещё. Скоро окончу универ, стану ветеринаром, буду лечить животных. Я не смогу стать хорошей женой, я бесполезна в таких делах. Готовлю так себе, посуду мыть вообще не люблю…

Кай левой рукой ещё крепче сжимает моё плечо, кладёт большую чуть шершавую ладонь правой мне на подбородок. Аккуратно, но властно запрокидывает мою голову и закрывает рот поцелуем.

Опяяять. Глаза сами закрываются, я снова не владею собой. Моё возмущённое мычание превращается в чувственный стон. Поворачиваюсь к нему, обхватываю за шею и уплываю по кисельной реке вплавь, отвечая пылко и несдержанно. Я вся вибрирую от его горячего языка и жадных губ. Тянусь к нему ближе, даже поднимаюсь со стула. Он с тихим рычанием прижимает меня к себе, а я намеренно скольжу зудящими сосками по его грудным мышцам. Кай запускает руку мне в волосы и сжимает затылок. Хочу чувствовать по-другому, ещё ближе. Нащупываю сзади стол и усаживаюсь на него. Отставляю ладонь чуть в сторону, внезапно её пронзает боль.

— Ой, — вырываюсь из объятий. Порезалась ножом. Сквозь пелену перед глазами сосредотачиваюсь на капле крови, выступившей на коже.

Шокировано поворачиваюсь к Каю. Его потемневший взгляд, серьёзный и горячий, бьёт меня разрядом тока. Я зажмуриваюсь и опускаю глаза, купаясь в новых эмоциях. Губы онемели. Кровь, похоже, взбесилась, кажется, я чувствую свой пульс… Вообще везде. Судорожный вдох и намеренно длинный выдох. И ещё.

— Мамочки, что со мной не так? — закрываю рот ладонью.

— В кино с подружками ходить можно. Но я буду встречать. Путешествовать только вместе. Куплю тебе ветеринарную клинику. С едой разберёмся позже. А посуду мыть придётся, — не узнаю голос Кая. Он глухой, низкий, капельку взволнованный.

Он берёт мою руку в свою, промакивает кровь салфеткой, потом дует на царапинку, легко целует.

— Скоро пройдёт, но давай зелёнкой…

— Не надо, — живо выдёргиваю руку.

В детстве мне мазали зелёнкой сбитые коленки, и это было так больно, что страх остался до сих пор.

Кай легко улыбается, касается губами моей переносицы, ласково, но настойчиво, притягивает меня к себе, обнимает, укладывая моё лицо на своё плечо.

С облегчением выдыхаю и блаженно замираю. Вообще, я не люблю обниматься. Но сейчас приятно. В полумраке и тишине, рядом с потрескивающим камином. Такой кайф…

Тихо удивляюсь:

— Зачем ты со мной возишься?

Хмыкает, после короткой паузы низко, отрывисто шепчет:

— С первого взгляда запал. Но Тимур — брат, нельзя. Смотрел издалека. И не мог налюбоваться. Твой голос заводит. Улыбка… Очертания тела под одеждой. Закрывал глаза и мысленно раздевал тебя. А он не ценил. Но после того, что случилось, всё. Ты будешь со мной, и точка. Вижу огонь в твоих глазах, тебе не всё равно. А меня жарит от мысли, что теперь могу касаться твоих губ, прижимать к себе, дышать твоим запахом. Разреши мне сделать нас счастливыми.

Собственно, мне приятно слушать то, что он говорит. Голову кружит от обстановки, от интимности. Но вот только зачем громкие слова, какие-то обещания, надо быть проще, зачем выпендриваться-то?

— Ладно, делай меня счастливой, раз ты такой волшебник. Моё первое желание — хочу, чтобы прямо на этом столе выросла роза.