Максим забрал у меня всё. А значит, мне даже адвоката хорошего не нанять, чтобы защищал мои интересы в суде и действовал от моего лица. И помощи взять неоткуда. Гад знал это. Не мог не знать, когда вынашивал план оставить меня ни с чем. Все активы нашей сети теперь в его руках. А у меня лишь банковская карта с небольшой суммой на выживание, которую требовалось растянуть на неопределённый срок.

В спальне я, к своей досаде, обнаружила, что лампочка в люстре перегорела. Пришлось искать на антресолях запасную. Мои пальцы дрожали, когда я закручивала её в пыльный цоколь. А ведь поначалу, когда мы только строили наш первый объект, я, бывало, частенько выполняла грязную работу то, доделывала косяки за недобросовестными подрядчиками, то с целью сэкономить на первых порах сама возила стройматериалы с базы. Просто шла и делала, тогда как бывший муж ссылался на работу с документами, которая требовала не меньшей срочности. Ну не любит Максим Геннадиевич ручонки марать. Барин больше предпочитает мышкой пощёлкать, изображая кипучую деятельность, а пачкаются пусть плебеи. Сама не заметила, с каким остервенением вкручиваю уже намертво завинченную лампочку. Но меня можно понять. В тот момент представляла, как отворачиваю голову бывшему мужу.

Щелчок выключателя, и комната озарилась слабым жёлтым светом. Отблеск на зеркале показал мне незнакомку: растрёпанные светлые волосы, опухшие красные глаза, тонкие губы, сжатые в прямую линию. Это была я, но совершенно другая.

— И что теперь, Марина? — прошептала я своему отражению. — Как жить дальше?

Ответа не было. Только чувство неимоверного голода и рулады в пустом желудке напомнили о том, что я ничего не ела с утра. Спустившись на первый этаж, вышла в ближайший супермаркет. Холодный воздух немного привёл меня в чувство, пока я брела к магазину на первом этаже моего дома.

Некоторое время я просто слонялась вдоль стеллажей, как призрак. Призрак супермаркета. Так ещё и тележка скрипела для полноты картины, отражая моё внутреннее состояние.

Несмотря на поздний час, на кассе выстроилась огромная очередь, когда я подошла. Вот всегда так. Но я терпеливо ждала, глядя в одну точку. В какой-то момент очередь колыхнулась, продвигаясь вперёд, но я так и осталась стоять как вкопанная на месте. Внезапно грубый мужской голос вывел меня из оцепенения:

— Девушка, вы будете двигаться или мне вас протащить сквозь очередь?

Я обернулась. Передо мной стоял мужчина лет сорока, с тёмно-русыми волосами и пронзительными карими глазами. Красивый, спору нет, но сейчас его лицо было искажено раздражением.

— А вы, мужчина, не могли бы быть повежливее? — голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо. — Я здесь не по своей воле. И у меня, знаете ли, тяжёлый день.

— Да неужели? Ну что ж, присоединяйтесь к клубу тяжёлого дня. Нас тут много таких, — он глянул на меня с вызовом, но в его глазах промелькнула усталость, которую я хорошо узнала. Очередь принялась бухтеть.

Мужчина потёр переносицу.

— Весь город будто сговорился сегодня нервировать меня, — выпалил он.

Я фыркнула, но промолчала. Хоть мне и хотелось ляпнуть что-нибудь, что обязательно вызвало бы перепалку, потом ссору, потом скандал. И как итог — видео в социальных сетях, где два дурака ссорятся на кассе в продуктовом магазине. Насчёт мужика, правда, трудно сказать. А я-то уж точно дура набитая. Раз доверилась мерзавцу и за столько лет не разглядела в нём подонка.

Расплатившись, я сгребла пакеты и поспешила на выход. Не хватало ещё, чтобы меня узнал кто-то из бывших знакомых.

За размышлениями я не сразу поняла, что меня преследуют. Благо, идти мне было недалеко, и последние метры я буквально бегом преодолела. Дождавшись, когда домофонный ключ сработает, юркнула в подъезд. Не стала ждать лифта хотя бы потому, что вновь услышала шаги за спиной. Вот же, глупая! Говорила мне мама не заходить в подъезд, когда кто-то позади пристроился. Но что тогда? Поднимать шум?

С облегчением поняла, что человек остановился и ждёт лифта. Надо успокоиться и не поддаваться паранойи. Но кто ж его знает. А что если Макс прислал по мою душу какого-нибудь мордатого братка, чтобы окончательно меня задавить. От него теперь всего можно ожидать.

Взлетела на свой этаж быстрее ветра.

Остановилась у двери, нервно пытаясь попасть ключом в замок. Руки после тяжёлого дня и переживаний дрожали и не слушались, а когда я, наконец, просунула ключ в прорезь, двери лифта на моём этаже с шумом раскрылись.

Я ахнула, увидев человека, который вышел прямо на меня.

— Что вам надо? Зачем вы меня преследуете?! — испуганно спросила я, глядя на того самого мужика, с которым мы только что повздорили в магазине.

— Даже в мыслях не было, — усмехнулся он, и лицо его при этом сделалось каким-то хищным. — Я тут живу.

С недоумением проследила за ним, а когда мужчина отпер дверь напротив, мысленно отругала себя. Кому ты нужна преследовать тебя?!

— Как вас зовут? — спросил сосед, не оборачиваясь.

— Марина, — глухо ответила я.

— Руслан, — он всё-таки посмотрел на меня. — Надеюсь, наши последующие встречи будут менее напряжёнными, Марина. Всего хорошего.

Я кивнула. А когда на ватных ногах прошествовала в комнату и захлопнула дверь, прижалась к ней спиной, бессильно сомкнула веки и сползла, усаживаясь на корточки.

В ту минуту по-хорошему следовало думать о том, как жить дальше. Но вместо этих мыслей голову атаковали совсем другие — о красивых карих глазах и чуть насмешливой улыбке соседа.

Несколько дней пролетели как в тумане. Я бродила по квартире, переставляла старые вещи, пытаясь навести хоть какой-то порядок, но мысли о будущем заслоняли всё. Как жить дальше? Что делать? Мой мозг отказывался выдавать хоть сколько-нибудь конструктивные идеи.

— Ты не можешь так сидеть, Марина! — решительный голос Ольги по телефону вырвал меня из апатии. — Выходи, нам нужно поговорить. Кафе на Гоголя, через полчаса.

Я, тяжело вздохнув, согласилась. Подруги — это единственное, что у меня сейчас осталось. Ольга и Света встретили меня объятиями и сочувствующими взглядами.

— Ну как ты? — спросила Света, поглаживая мою руку, когда мы устроились возле панорамного окна в любимой кафешке.

Я пожала плечами.

— Как призрак. Будто нет и не было меня. Не знаю, что делать.

— Ещё бы! А я всегда подозревала, что твой Макс какашка. Даже не так. Он самое настоящее го…

— Свет, я поняла. Остановись.

— И ведь какой расчётливый оказался, — подхватила Оля. — Но ничего. Я уверена, ты утрёшь ему нос.

— Это вряд ли, — мы прервались на минуту, чтобы сделать заказ. — Он забрал у меня абсолютно всё. Я понимаю, что неплохо бы в суд подать и отвоевать ту часть совместно нажитого, на которую я имею право, но как представлю, что придётся видеться с ними, разговаривать, всё выворачивается наизнанку.

— Странно, конечно, — Света задумчиво подпёрла кулаком щёку. — Вы столько лет не могли забеременеть, у тебя по анализам всё в норме. А эта Кристина раз — и залетела.

Мы с Олей удивлённо уставились на неё.

— Я в смысле, — продолжила подруга, — что эта Кристина ведь могла обмануть Максима. Что, если не его это ребёнок, а он расстарался для этой курицы?

— Мне плевать, — я откинулась на спинку стула и выпустила из рук тоненькое меню. — Плевать, что будет с ними дальше. А если ты права, то это вполне справедливое кармическое возмездие для такого, как Макс. Всё, не хочу о нём говорить.

Над столиком повисла тишина. Но ненадолго. Подруги как-то уж больно подозрительно переглянулись.

— Мы знаем, что тебе делать! — твёрдо сказала Ольга. Она была самой деловой из нас, владелица крупной консалтинговой фирмы. — Об этом я и хотела как раз поговорить с тобой. Ты откроешь свою сеть фитнес-центров и утрёшь бывшему нос!

Я уставилась на неё, как на сумасшедшую.

— Оля, ты что? У меня ни денег, ни… да ничего у меня нет!