Осторожно выхожу из ванной и не привлекая внимания пробираюсь в комнату Марины. Плотно прикрываю за собой дверь, но это не особо помогает, музыку все равно хорошо слышно.

Снова озадачиваюсь вопросом, как это терпят соседи? А если у них маленькие дети? Или, наоборот, пожилые люди. Это же невыносимо.

Снимаю платье, оставаясь в майке и трусиках и забираюсь в кровать. Ноги гудят от усталости и мышцы тянет от напряжения, поэтому блаженно прикрываю глаза и даже начинаю засыпать.

Подскакиваю резко, когда слышу, как дверь открывается и в комнату заходит какой-то парень. Он некрепко стоит на ногах, иногда заваливается на стену, но движется прямо на меня. В комнате темно и я практически ничего не вижу, но мне кажется это тот самый, который открыл мне дверь, когда я только пришла.

Округляю глаза от ужаса и натягиваю одеяло до самого подбородка. Он замечает это движение и со смехом дергает его обратно. Вскрикиваю от страха и отползаю дальше.

— А кто это тут у нас такой стеснительный?

— Уйди отсюда, — голос срывается до шепота, поэтому я не уверена, что он меня слышит, — а то я буду кричать.

— Конечно, будешь. Я предлагаю сделать это вместе.

Он падает на кровать, цепляет меня за лодыжку и дергает на себя. Наваливается сверху и начинает нагло шарить по телу руками. Беззвучно открываю рот, пока он раздвигает мне ноги и пытается сдернуть белье.

Задыхаюсь от ужаса и чувствую, как его мерзкие губы больно присасываются к моей шее. Это сразу приводит меня в чувство. Отбиваюсь руками и ногами, изо всех сил кручу головой и царапаюсь, пока ко мне не возвращается способность кричать.

От моего оглушительного визга парень подскакивает и скатывается с кровати. В это время двери резко открываются, кто-то включается свет и начинает громко матерится. Глаза постепенно привыкают к свету и мне удается рассмотреть присутствующих.

Ближе всех стоит Маринка и что-то мне подсказывает, что она сейчас совсем не на моей стороне.

Придурок, который только что пытался меня облапать, сразу приходит в себя и на коленях подползает к моей подруге.

— Милая, я собирался лечь спать, но она набросилась на меня и пыталась затащить в свою кровать.

Слушаю весь этот бред и не могу поверить своим ушам. Вот урод. Как подругу угораздило с таким связаться?

— Ну ты и дрянь, — произносит Маринка пьяным дрожащим голосом, смотрит при этом на меня, — я ее домой к себе пустила, переночевать разрешила, а она парня моего решила себе присвоить. Пригрела змею на свою голову.

— Марин, — шепчу потерянно, пока голос не срывается, — ты что… веришь ему? Он врет.

— С ним я позже разберусь. А пока одевайся и выметайся из моей квартиры. У тебя три минуты. Не успеешь, выкину на улицу в чем есть.

Маринка уходит, а за ней и вся толпа. Я соскакиваю с кровати и дрожащими руками пытаюсь одеться. Смотрю на часы и ужасаюсь. Три часа ночи. Куда я пойду?

Желудок снова начинает сжиматься от голода, но сейчас я ему точно помочь ничем не могу. Живой бы убраться отсюда. Никогда не знаешь, что на уме у пьяной компании.

Плотнее запахиваю кофту на груди и на ходу надеваю кеды. Подхожу к входной двери под злой прищуренный взгляд бывшей подруги, отпираю дверь, берусь за ручку и резко отлетаю в сторону.

Дальше все происходит, как в страшном сне. Меня скручивает полиция и выводит из квартиры. Видимо, кто-то из соседей все-таки вызвал полицию. Со мной вместе хватают еще несколько человек, среди которых снова этот парень, который залез на меня в Маринкой спальне.

Самой Маринке повезло больше, она умудрилась где-то спрятаться. Когда всех загрузили в полицейский бобик, нас там оказалось человек шесть. Менты сказали, что больше не влезет.

Я забиваюсь в самый угол, чтобы пьяная толпа меня не касалась. Я боюсь находиться с ними вместе в таком замкнутом пространстве. Сейчас спасает только то, что они ругаются между собой и пытаются найти виноватого. На меня внимания никто не обращает.

Когда мы добираемся до места, нас всех разводят по разным камерам. Меня сажают к каким-то девушкам. Судя по виду, это проститутки. Одежды минимум, косметики максимум, на ногах порванные чулки.

Становится совсем ни по себе. Отхожу от них в сторону и забиваюсь в свободный угол, но они не собираются меня игнорировать. Сначала глазеют на меня, как на торт, а потом подходят ближе и начинают распускать руки.

Щупают прямо через одежду, неприятно и больно.

— Хватит, — не выдерживаю и кричу на них, — отстаньте.

— Ты смотри, какая борзая. Ты совсем что ли страх потеряла, клуша деревенская.

Одна из них толкает меня в сторону другой. Вторая отвечает ей тем же.

— Что вам от меня надо? — голос срывается и глохнет.

— Подожди-ка, — останавливает первая вторую, — у нее серьги в ушах.

— Дай посмотрю, — вторая резко дергает меня на себя, больно скручивает растрепавшиеся волосы и рассматривает серьги.

На меня накатывает тошнота, потому что от нее сильно воняет сигаретами и дешевыми духами. Дергаюсь, не давая ей возможности дотронуться, но она снова вцепляется в волосы.

Я начинаю истошно кричать, потому что эти серьги единственное, что осталось мне от бабушки. Я не могу допустить, чтобы их у меня отобрали. Просто не могу.

Первая шлюха больно бьет меня по щеке и закрывает рот потной ладонью, а вторая в это время выдергивает серьги из ушей.

Потом они скручивают мне руки за спиной и рвут на груди платье. Видимо, проверяют наличие цепочки, которую я именно сегодня оставила утром в своей ванной.

Отталкивают меня в угол, рассматривают серьги под тусклой лампочкой, а потом теряют всякий интерес. Я больше не выдерживаю и начинаю плакать навзрыд. Видимо, эти серьги стали для меня последней каплей.

Именно в этот момент дверь решетки открывается и перед нами появляется полицейский.

— Курпатова, на выход, — называет мою фамилию и выводит из камеры.

Меня приводят в кабинет к следователю и начинают допрос. Если честно, я рассчитывала на то, что меня отпустят.

На вид следователю лет тридцать, наверно с такими разговаривать проще. Хотя до конца я не уверена, первый раз загремела в полицию.

Он отрывается от своих бумаг и с совершенно невозмутимым лицом осматривает мое зареванное лицо и разорванное платье. Неужели ему абсолютно плевать на то, что меня обокрали у них же в полиции и чуть не избили.

— Назовите полностью фамилию, имя, отчество, — произносит безэмоционально.

— Курпатова Алина Сергеевна.

— Полных лет?

— Восемнадцать.

— Что вы делали в квартире, по адресу Некрасовский переулок, двенадцать. Насколько я понял, вы там не прописаны.

— Просто приехала в гости. Ехала с работы и зашла к подруге. Мы засиделись и вот…

— Что вот?

— Было поздно, я осталась у нее.

— Место работы?

— Кафе «Жемчужина». Официантка.

Следователь резко вскидывает на меня взгляд и откладывает ручку.

— Что вы мне голову морочите? От Жемчужины до дома вашей подруги добираться почти два часа.

Я не знаю, что ему еще сказать. Всю правду озвучить не могу, потому что меня ищет Руслан.

— А в чем проблема? Мы давно не виделись.

Следователь что-то записывает и молчит. Тогда я решаю сама выяснить судьбу своих сережек.

— Там у вас в камере на меня напали две ненормальные и сняли серьги. Это подарок от бабушки. Верните, пожалуйста.

По щекам помимо воли снова начинают струиться слезы. Закусываю до боли губу, но это не помогает мне успокоиться.

— А мы тут причем, — бубнит следователь, — кто забрал, тот пусть и возвращает.

Он делает знак другому полицейскому, который меня сюда привел, и я понимаю, что меня сейчас уведут обратно в камеру. А я не хочу до ужаса. Меня начинает накрывать паника, хотя я изо всех сил стараюсь ей не поддаваться. Мне нужно думать о ребенке.

Послушно встаю и иду на выход в сопровождении полицейского. Но внезапно дверь открывается и прямо передо мной вырастает внушительная фигура Руслана.