— Я…, - голос садится от волнения и мне приходится откашляться, — я постараюсь справиться сама. Не хочу участвовать в сомнительных мероприятиях.

Тем более будучи беременной от Руслана пакостить ему…

— Как? Завтра снова вернешься в этот бар? А этот парень будет снова ждать тебя, чтобы изнасиловать или изувечить.

— У нас в клубе есть охрана.

— Да? И где она?

Молчу, потому что сказать мне нечего, но и согласиться я не могу. Меня будто что-то удерживает.

Мужчина долго смотрит в мое лицо, но переубедить больше не решается, а потом заводит двигатель и, как обещал, везет домой.

Мама к моему приходу крепко спит, сейчас это к лучшему. Если она узнает, во сколько я прихожу домой, будет сильно переживать, а ей нельзя. А так она под действием лекарств спать ложится рано и спит довольно крепко.

Завтра у меня долгожданный выходной и я планирую съездить в женскую консультацию, чтобы встать на учет.

Раньше больница вместе с женской консультацией была возле самого дома, а потом все позакрывали в связи с оптимизацией. Приходится ездить в другую часть города. Я понимаю, что со своим графиком работы много туда не наезжу, но встать на учет хотя бы надо.

Захожу утром к тете Нине, у нее сегодня должен быть выходной, и прошу присмотреть за мамой, пока меня не будет. Телефон у меня до сих пор не работает, а сдать его в ремонт нет ни времени, ни возможности.

Правда приходится соврать маме и тете Нине, что я еду к своей старой подружке в гости, чтобы узнать подробности насчет дополнительной работы. Соседка соглашается погостить у мамы первую половину дня, а я довольная убегаю на остановку.

Облезлый, вонючий и переполненный автобус дается мне очень тяжело. Я с трудом проезжаю большую часть пути, а потом просто выхожу на улицу и дальше иду пешком.

Старое здание женской консультации пугает своей мрачностью уже издалека. Мда, это вам не частный медицинский центр со всеми удобствами.

Очередь в регистратуру тянется до самых дверей, но ничего не поделаешь, придется стоять. Даже несмотря на духоту и неприятный запах хлорки.

Когда до меня доходит очередь, женщина за стеклом начинать в открытую хамить и грубить. Терпеливо заполняю все согласия и выслушиваю ее бубнеж, только потом прохожу к кабинету.

Здесь очередь нисколько не меньше, но стоять уже не так душно, как в коридоре. Трачу еще два часа своего времени прежде, чем попадаю к врачу. Смотрю на обшарпанные стены и облезлые стулья вокруг и хочу просто поскорее сбежать. Такая обстановка давит даже на меня, а я ведь вовсе не избалованная принцесса.

Врач женщина в возрасте довольно грубо меня осматривает и задает стандартные вопросы.

— Замужем?

— Нет.

— Еще одна, — недовольно бубнит и что-то отмечает в карте.

— На какое число поставить аборт?

— Ка-какой аборт? — сжимаюсь от ее презрительного взгляда и втягиваю голову в плечи.

— Обыкновенный.

— Я не хочу делать аборт.

— Еще одна, — повторяет врач с ехидным смешком.

Не выдерживаю такого обращения, вскакиваю с места и вылетаю за дверь. Не буду я наблюдаться в такой консультации. Считаю, что рядом с такими недоврачами мой ребенок находится в опасности.

Домой нужно снова ехать на автобусе, но меня страшно укачивает, особенно в переполненном транспорте. Решаю пойти пешком, если сильно устану, то последнюю часть пути проеду на автобусе.

Погода сегодня хорошая, вот и прогуляюсь. Тем более в рабочие дни я совсем света белого не вижу. Либо ношусь с подносом в душном зале, либо на кухне дышу моющими средствами.

В общей сложности на дорогу у меня уходит около двух часов. По пути захожу в магазин и покупаю продукты на ужин. Беру коробку конфет для тети Нины и, не удержавшись, покупаю себе шоколадку с карамелью и орехами.

Захожу домой и сваливаю пакеты прямо в прихожей, ноги гудят от усталости, поэтому мне требуется минут десять отдохнуть. Едва слышно крадусь в комнату, потому что вокруг очень тихо, наверно, мама отдыхает, но внезапно слышу громкий всхлип.

У меня сердце замирает в груди и ноги подкашиваются от страшной догадки, но я заставляю себя двигаться на этот шум. На кухне за столом сидит тетя Нина. Теребит в руках носовой платок и периодически вытирает им слезы.

— Что? — кричу, подскочив к ней вплотную, — что случилось?

— Увезли на скорой, — сквозь слезы выдавливает тетя Нина, — хуже стало.

— Боже, — оседаю на ближайший стул и прижимаю руки к груди, — куда? В какую больницу?

— В городскую, наверно, — растерянно отвечает, — я даже не спросила, так перепугалась.

— Надо срочно ехать туда, — вскакиваю с места, но тетя Нина меня останавливает.

— Куда ты поедешь на ночь глядя. Все равно ведь не пустят.

— Я с ума сойду до завтра. Они сказали хоть что-нибудь?

— Уколов наделали, вроде отпустило. Остальное сказали узнавать у лечащего врача.

Чувствую на щеках обжигающие слезы, но не даю себе раскиснуть окончательно. Решительно встаю и ставлю чайник.

— Давайте, чаю попьем с конфетами, — достаю продукты из пакета и выкладываю на стол сладости, — а завтра с утра я сразу поеду в больницу. Нужно будет бульон приготовить и на второе что-нибудь легкое.

— Ты работаешь завтра?

— У меня смена с пяти вечера. Успею.

Разливаю чай по чашкам и ставлю на стол вместе с пряниками и конфетами. Есть совсем не хочется, аппетит пропал от переживаний, но я понимаю, надо хоть что-то в себя запихнуть. А позже, когда буду готовить для мамы, заставлю себя съесть что-нибудь полезное.

Тетя Нина через час уходит к себе, а я остаюсь одна в квартире со своими жуткими мыслями. Уснуть не получается до часу ночи, но и потом сон беспокойный и поверхностный. Вскакиваю ни свет ни заря и начинаю варить для мамы бульон.

Наливаю его в вертикальный контейнер, похожий на банку и плотно закрываю крышкой. Оборачиваю полотенцем, и случайно выглянув в окно, замечаю ту самую тонированную машину, на которой ездит мой спаситель. Поразительная осведомленность. Сам меня нашел, как только маме стало плохо.

Сейчас мне на руку появление этого мужчины. Я и сама уже начала ломать голову, как быстрее его найти. Смотрю на часы, времени только семь утра. Не хотелось бы, чтобы его здесь увидели, сразу поползут слухи. У нас это запросто.

Выскакиваю на улицу и подхожу к калитке. Мужчина уже ждет меня там. Одет с иголочки, как в прошлый раз, поэтому в нашем убогом дворе смотрится очень нелепо.

— Здравствуйте, — выпаливаю первая, пока он не успел мне ничего сказать, — давайте встретимся возле старой площади через полчаса. Не хочу, чтобы поползли слухи.

Он кивает, садится в машину и исчезает так же быстро, как и появился. Я собираю сумку, складываю туда необходимые вещи для мамы, продукты и выхожу из дома.

На улицах почти никого нет, сегодня суббота, народ не торопится выходить из дома. Дохожу до площади со стороны парка и сажусь на скамейку, где он меня уже ждет.

— Здравствуй, Алина. Я слышал твоей маме стало хуже.

Кто бы сомневался, что он уже в курсе ситуации. Решаю больше не ходить вокруг да около. Время сейчас явно не на моей стороне.

— Да. Я подумала над вашим предложением еще раз. Я согласна вам помочь, но помощь с мамой мне нужна, как можно быстрее.

— Хорошо, — он достает телефон и при мне кому-то звонит.

— Арсений Георгиевич, добрый вечер. Это Лавриков Игорь Николаевич. Состояние вашей пациентки интересует. Курпатова Елена Викторовна.

Он долго слушает врача, и я рядом тоже стараюсь прислушаться. Когда до меня долетает слово «стабильное», из меня вырывается громкий вздох облегчения.

Лавриков заканчивает этот разговор и переходит к другому, где отдает четкие указания по поводу перевода моей мамы в новый медицинский центр.

Если честно, я даже не ожидала такого размаха, вернее, я о таком даже не мечтала. Сердце начинает громче стучать в груди от радости, и я снова плачу, только теперь уже от облегчения.