— Всё нормально, — говорит он ровно.

Но голос чуть ниже обычного. Я стараюсь смотреть только на экран.

Он слегка отодвигается, возвращая привычную дистанцию.

— Исправьте и пришлите ещё раз.

— Хорошо.

Я встаю слишком быстро и задеваю край стола.

— Осторожнее, — говорит он.

И почему-то это звучит не как замечание. Скорее… как забота.

Я киваю и выхожу из кабинета. Закрываю дверь.

И только тогда понимаю, что сердце бьётся быстрее, чем должно.

Это просто касание. Ничего особенного.

Только почему-то пальцы всё ещё помнят его тепло.

— Пойдём обедать, — Лена заглядывает ко мне через перегородку. — Иначе ты скоро начнёшь есть отчёты.

Я поднимаю голову от монитора.

— Я почти привыкла.

— Не надо привыкать к плохому, — фыркает она. — Пошли.

Мы выходим из офиса. На улице холодно, но солнце неожиданно яркое. Лена говорит без остановки, и рядом с ней почему-то становится легче дышать.

— Я тебе говорю, старший мой сходит с ума, — вздыхает она. — Пятый класс. Вчера напихал туалетной бумаги в унитаз. Меня вызвали в школу как преступницу.

Я смеюсь.

— Зачем?

— Экспериментировал, видишь ли. Хотел проверить, сколько воды выдержит система.

— Будущий инженер.

— Будущий мой инфаркт, — машет рукой Лена. — А младший наоборот… нытик. Чуть что — «мам, у меня жизнь тяжёлая».

— Ему сколько?

— Семь. Уже всё понял про жизнь.

Я улыбаюсь и чувствую, как напряжение последних дней отпускает.

— У тебя как? — спрашивает она.

— Пока всё спокойно, — отвечаю. — Просто… иногда думаю, что уделяю Стёпе меньше времени, чем раньше.

Лена смотрит на меня серьёзнее.

— Не накручивай себя. Детям полезно, когда мама не вокруг них двадцать четыре часа. Самостоятельнее становятся.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Иначе потом они в тридцать не смогут найти носки без помощи психолога.

Я смеюсь, и мы заходим в небольшое кафе — то самое, куда ходит половина офиса. Тепло, шумно, пахнет кофе и выпечкой.

Мы садимся у окна.

— Знаешь, — Лена наклоняется ближе, — я тут кое-что узнала про нашего Босса 2.0.

Я поднимаю бровь.

— Опять корпоративные легенды?

— Нет, серьёзно. Он не такой робот, как кажется.

Я делаю глоток чая.

— Правда?

— У одного сотрудника ребёнок заболел. Нужен был очень дорогой препарат. И Платон… просто дал ему деньги. Без шума. Без разговоров.

Я замираю.

— Откуда знаешь?

— Офис маленький, — пожимает плечами Лена. — Всё равно всё всплывает.

Я молчу.

Где-то внутри что-то неприятно шевелится.

То ли удивление. То ли… что-то другое.

— Видишь, — продолжает Лена. — Не такой уж он ледышка.

Я машинально смотрю в сторону стойки — и в этот момент дверь кафе открывается.

Он.

Платон.

В пальто, с немного растрёпанными волосами, будто шёл быстро. Подходит к стойке, что-то заказывает, смотрит в телефон.

Я задерживаю взгляд слишком долго.

Высокий. Спокойный. Как будто не замечает шума вокруг.

О господи.

Я что, правда плыву от него? Прекрати.

Это просто потому, что у тебя давно не было мужчины. Вот и всё.

И вообще — как теперь с ним работать, если я начинаю думать всякую ерунду?

— Эй, — шепчет Лена, — только не говори, что ты тоже заметила.

— Кого? — слишком быстро отвечаю я.

Лена усмехается.

— Ну-ну.

Я опускаю взгляд в чашку. Когда поднимаю снова — он уже идёт к выходу.

И почему-то я провожаю его глазами. Как будто это происходит само собой.

Он останавливается у двери. Оборачивается.

Наши взгляды встречаются.

Секунда. Две.

Я будто забываю, как дышать.

Он смотрит спокойно. Никакой улыбки.

Потом отворачивается и выходит.

Дверь закрывается.

— Ну всё, — тихо говорит Лена. — Спалилась.

Я смотрю в окно, где он уже уходит по улице.

Блин.

Блин.

Он видел, что я на него смотрела.

Я прихожу в офис без десяти восемь. И сразу понимаю — он здесь давно.

Свет в кабинете горит, через стекло видно, как Платон Олегович работает за компьютером. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны, на столе — пустая чашка кофе.

Он уже в рабочем ритме.

Я только успеваю включить компьютер, как раздаётся внутренний звонок. Ровно в восемь.

— Виктория, зайдите.

Я беру блокнот и иду к нему.

— Доброе утро.

— Утро, — коротко отвечает он. — Нужно коммерческое предложение по пятнадцатому объекту. Вчера вечером звонил инвестор. Через час я уезжаю на встречу — вы поедете со мной.

Я моргаю.

— Я?

— Да. Подготовьте документы. Печать, брошюровка, всё полностью.

Он смотрит прямо.

— У вас сорок минут.

— Поняла.

Я выхожу почти бегом.

Принтер шумит, страницы летят одна за другой. Я проверяю, перепроверяю, прошиваю, складываю в папку.

К девяти всё готово. Мы идём к лифту молча.

Он входит первым. Я за ним.

И почему-то взгляд цепляется за его плечи.

Широкие. Чёткие. Рубашка сидит так, будто её шили специально.

Сексуально.

Я замираю внутри. О боже.

Я только что подумала слово «сексуально» про своего начальника.

Серьёзно, Виктория?

Лифт едет вниз, а я стараюсь смотреть куда угодно, только не на его спину. Не помогает.

Мы садимся в машину.

Он заводит двигатель, кладёт руки на руль — большие, сильные, с выступающими венами.

Я смотрю. Слишком долго.

И вдруг абсолютно неуместная мысль мелькает в голове.

Интересно… Стоп. Нет.

Я отворачиваюсь к окну.

— Что-то не так? — спрашивает он вдруг.

Я вздрагиваю.

— Нет, всё нормально. Я просто…вспоминала, взяла ли все документы.

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Только не говорите, что не проверили перед выходом.

— Проверила, — быстро отвечаю.

— Тогда проверьте ещё раз.

Я открываю папку, делая вид, что сосредоточена.

— И, Виктория, — его голос становится чуть жёстче, — хватит летать в облаках. Если есть личные проблемы — оставляйте их дома. На работе вы должны быть собранной.

Слова режут неожиданно остро. Я опускаю глаза.

— Поняла.

Внутри неприятно щёлкает. От обиды. Глупой, детской.

Я отворачиваюсь к окну и моргаю чаще, чем нужно.

Не хватало ещё расплакаться в машине.

День на объекте проходит быстро.

Инвестор задаёт вопросы, Платон отвечает спокойно и точно. Я подаю документы, показываю расчёты, отмечаю правки.

Сегодня он другой — жёсткий, максимально собранный, почти холодный.

И я снова вижу того самого Босса 2.0.

К шести вечера всё заканчивается. Я уже думаю о такси.

— Возвращаться в офис не нужно, — говорит он. — Я подвезу вас.

— Не стоит, я вызову—

— Я подвезу, — повторяет он и уже идёт к машине.

Спорить почему-то не хочется. Мы едем молча.

В салоне тихо играет классическая музыка. За окном город медленно темнеет.

Я смотрю на дорогу и стараюсь не думать о том, что утром он меня отчитывал.

У подъезда машина останавливается. Я тянусь к ремню.

— Виктория.

Я оборачиваюсь.

— Вы сегодня хорошо себя показали.

Я замираю. Он говорит это спокойно, будто констатирует факт.

Но почему-то внутри сразу становится тепло.

— Спасибо, — улыбаюсь я, и всё утреннее раздражение исчезает моментально.

Он кивает.

— Нам осталось продержаться два дня. В четверг и пятницу. В понедельник возвращается Фёдор Сергеевич.

Я смотрю на него.

— Понятно.

Выхожу из машины.

— До свидания.

— До завтра.

Закрываю дверь и несколько секунд стою на месте, пока машина не трогается.

И думаю о том, что не знаю — радоваться ли возвращению Фёдора Сергеевича.