— Да, Фёдор Сергеевич?

— Виктория. Новый ассистент. Покажите рабочее место. В первый час — без подробностей про квартальный отчёт.

— Как всегда, — говорит Лена. Спокойно. Как будто это уже ритуал.

Он снова смотрит на меня. Чуть прищурившись.

— И последнее. Если через неделю захотите сбежать — предупредите за сутки. Не люблю сюрпризы.

— А если через две недели?

Он усмехается — одним уголком рта.

— Тогда вы уже наша.

Я встаю.

— Будем считать, что я предупреждена.

— Будем, — кивает он.

Мы выходим с Леной. Дверь закрывается — и я наконец выдыхаю. Тихо. Так, чтобы никто не услышал.

— Живы? — шёпотом спрашивает Лена.

— Пока да.

Она кивает с видом человека, который слышит это каждый понедельник. Мы идём по коридору. Лена говорит так, как говорят люди, которые знают каждый угол — не торопясь, но и не останавливаясь.

— Он добрый, — говорит она. — Просто любит порядок. И чтобы люди не исчезали внезапно.

— Я не планирую исчезать.

— Вот и правильно. — Она кивает куда-то в сторону. — А то у нас иногда бывает текучка. Особенно после первых совещаний.

— Пугаете?

— Готовлю, — поправляет она спокойно.

Мы проходим мимо переговорных. Мимо юристов за стеклянными дверями — хмурых, сосредоточенных, явно не знакомых с понятием «обеденный перерыв».

— Юристы всегда такие, — говорит Лена, перехватив мой взгляд. — Не пугайтесь. Они просто думают.

— Все сразу?

— Похоже на то.

Она останавливается у кофемашины — торжественно, как у святыни.

— Это стратегически важный объект. Запомните расположение сразу.

— Уже, — говорю я.

— Умница. — Она идёт дальше. — В обед пойдёте со мной. Накормлю и познакомлю. В одиночку тут тяжело.

Сказано просто. Без пафоса. Как будто иначе и быть не может.

И это почему-то греет сильнее, чем всё утро вместе взятое.

— Спасибо, — говорю искренне.

— Не за что. Мы тут иногда друг друга спасаем.

Мы останавливаемся у стола. Стол новый. Чистый. Чужой. Я сажусь. Выдыхаю. И именно в эту секунду в конце коридора хлопает дверь. Шаги. Уверенные. Знакомые. Я не оборачиваюсь. Но почему-то знаю — это он.

Первая половина дня пролетела так быстро, будто кто-то нажал ускорение. Или это я пыталась догнать всё сразу.

Пароли. Папки. Сметы. Объекты. Таблицы.

«Стройдом» оказался живым организмом — шумным, слегка нервным и точно не склонным к паузам.

Секретарь бухгалтерии — та самая Леночка — говорит чуть громче, чем нужно, но улыбается так, будто давно всех здесь знает наизусть.

— Чай будете? — спрашивает она, как старый друг.

— Буду, — отвечаю.

Она ставит передо мной кружку и кладёт шоколадную конфету.

— Первые дни тяжёлые. Глюкозу нужно поддерживать.

— Это официальная политика компании?

— Негласная, — подмигивает она.

Юрист проходит мимо с выражением лица человека, которого обидели ещё в 2000 году и он до сих пор не отпустил.

Менеджеры по объектам обсуждают что-то на повышенных тонах — и я не понимаю, спорят они или просто так разговаривают.

Я слушаю, записываю, киваю. Информация ложится слоями. Календарь Фёдора Сергеевича. Подрядчики. Коммерческие предложения. Сроки. Чем больше цифр — тем спокойнее внутри. Цифры не предают. Они просто считают.

В обед я не пошла в кафе с остальными. Не потому что нелюдимая. Просто информации слишком много. Если сейчас уйду — всё рассыплется. Я достаю из сумки сэндвич, завернутый в пергамент, и термос. Экономия — стратегия. Сосредоточенность — необходимость.

Листаю документы и жую почти механически.

Я уже почти расслабилась, но не успела — в 13:00 у меня была встреча с Фёдором Сергеевичем. Поправила волосы, проверила, не выбилась ли красная прядь слишком заметно, и постучала.

— Виктория, заходите! — раздалось весёлое. — Ну что, освоились? Не сбежали ещё?

— Пока нет, — улыбнулась я.

Он довольно кивнул.

— Значит, сработаемся.

Фёдор Сергеевич говорил быстро, но по делу, будто читает инструкцию к жизни.

— В ваши обязанности входит ведение моего календаря. Никаких накладок, переносов без согласования и забытых звонков. Личные поручения тоже будут. Иногда — срочные. Поиск подрядчиков, первичная коммуникация с ними, сбор коммерческих предложений. Всё, что разгружает меня, — ваше.

Я кивала и делала пометки, стараясь не упустить ни слова. «Разгружает меня» звучало так, будто я — новая удобная полка в шкафу.

— И ещё, — он откинулся в кресле. — Если я недоступен, со всеми вопросами можете обращаться к моему заместителю.

Он нажал кнопку внутренней связи.

— Платон Олегович, зайдите, пожалуйста.

Сердце дёрнулось. Предатель. Дверь открылась почти сразу. Он вошёл спокойно, без спешки, словно его не звали — а просто включили в расписание. И да — это был он. Тот самый мужчина, с которым я столкнулась утром в коридоре. Тогда он просто посмотрел так, будто я случайно оказалась на его траектории.

— Виктория, это Платон Олегович, мой заместитель. Платон, это наш новый бизнес-ассистент.

Мы посмотрели друг на друга. Не впервые. Но теперь официально.

Платон. Не имя — философский диагноз. Ему подходит, конечно.

Интересно, сколько ему лет? Тридцать? Тридцать два? Почему он выглядит так, будто чувства — это лишняя опция, которую можно не устанавливать?

Я мысленно встряхнула себя. Так, Виктория. Стоп. У тебя есть Стёпа, первый класс и акробатика по средам. Вот твоя личная жизнь. Полная. Насыщенная. Хватит.

— Приятно познакомиться, — сказал он.

Ровно. Спокойно. Так, как говорят «отправьте счёт» или «подпишите акт». Я выдержала его взгляд и тоже включила режим «профессионал».

— Взаимно.

Фёдор Сергеевич улыбнулся:

— Работать вам придётся много. И вместе тоже. Так что привыкайте друг к другу.

Платон едва заметно кивнул. А я уже решила, что постараюсь решать всё сама. Не люблю таких людей. Улыбка есть, эмоций — нет. Никогда не знаешь, что у них на уме. Хорошо, если просто пройдут мимо. Плохо — если однажды тихо подставят и так же тихо уйдут.

— Если Фёдор Сергеевич недоступен, обращайтесь ко мне, — добавил он, не меняя интонации.

О, как удобно, — саркастично подумала я. — Прямо горячая линия «Платон Олегович: помогите, пожалуйста».

А вслух:

— Конечно. Спасибо.

Его взгляд задержался ровно на секунду дольше, чем было уместно. Я заметила. Он знал, что я заметила. Я смотрела на него в ответ, с лёгким вызовом в глазах — что, извините? Он отвёл взгляд первым. Я мысленно поставила себе плюс. Маленький, но мой.

Сегодня суббота. Настоящая ноябрьская — мокрая, серая, с дождём, который не льёт, а висит в воздухе.

Деревья голые. Асфальт блестит. Город выглядит так, будто сам устал.

Скоро зима. Скоро Новый год.

Я просыпаюсь без будильника и первые секунды не понимаю — почему тихо. Потом вспоминаю. Выходной.

Никаких «Виктория, срочно». Никаких календарей. Никаких подрядчиков, которые пропадают как призраки.

Я лежу и смотрю в потолок.

Две недели. Две недели как я в «Стройдоме».

И я… справляюсь.

Не идеально. Но уверенно. Я уже знаю, где что лежит. Кто что обещает. Кто реально делает.

Фёдор Сергеевич — как большой внедорожник. Шумный. Уверенный. Немного пугает массой. Но если сел — доедешь.

А ещё у меня появилась подружка. Лена. Та самая, что в первый день сунула мне чай и шоколадную конфету, будто я пришла не в офис, а в школу.

С Леной мы теперь ходим обедать вместе. Она болтает за двоих, а я иногда просто слушаю и отдыхаю головой.

— Муж опять на рыбалке, — говорит она, ковыряя вилкой салат. — Но хотя бы не просит денег.