— Я просто мимо проходил.

— Ну так, и чем же вы тут занимаетесь? Подсчитываете, какой размер наказания вам положен за вчерашние прегрешения? — непринужденно поинтересовался Вейланд фон Соммер.

— Кстати, раз уж мы заговорили о вчерашних прегрешениях, — решила я сразу прояснить одну неловкую ситуацию, — Ваше вчерашнее поведение было вопиющим и недопустимым в приличном обществе. И очень надеюсь на то, что у вас хватит здравого смысла для того, чтобы больше подобного не повторять.

— Все, что было на вечеринке, остается на вечеринке, — перебил меня фон Соммер.

— Но технически вечеринку мы уже покинули, — возразила я.

— Да кого вообще волнуют подобные условности? — отмахнулся от моих слов представитель министерства.

— Значит, мы друг друга поняли, — мрачно кивнула я и вновь открыла устав на том месте, на котором остановилась, недвусмысленно давая понять, что диалог окончен.

Однако лорд фон Соммер был удивительным образом нагл, бестактен и абсолютно не понимал намеков.

— Но я не могу дать вам обещания, что этого больше не повторится, — внезапно заявил он.

Оторвалась от созерцания местного устава я сразу же, и возмущенно уставилась на проверяющего. Какая наглость! Просто поразительная. Да настолько, что у меня даже не находилось слов, чтобы его осадить. И я все больше напоминала рыбу, выброшенную на берег, которая беспомощно открывала и закрывала рот, не в силах вымолвить и звука.

Министерский работник лишь откровенно забавлялся моей реакцией. И, видимо, решил добить. Усмехнулся, полностью довольный собой, и добавил:

— Вы слишком хорошенькая, чтобы не обращать на вас внимания. И так мило краснеете от гнева.

— Да вы… Да как вы!

— А что такого? — невинно хлопнул глазами проверяющий, — Вы симпатичная девушка. При этом довольно неглупы. Я тоже красавец, и даже не упоминаю о прочих своих достоинствах. Так почему бы мне не поухаживать за вами?

— И это вы еще что-то про мое самомнение говорили? — возмутилась я.

— Понимаю, — неожиданно мирным тоном выдал этот наглец, — Вы, как и любая достойная девушка, не привыкли так быстро сдаваться на милость кавалеру. Я это учту.

И пока я придумывала, как лучше ему ответить, фон Соммер выхватил надкусанное яблоко из моих рук, вгрызся в него с невозмутимым видом. А потом вообще встал и ушел, напоследок игриво мне подмигнув.

— Чем дольше вы находитесь в академии, тем больше от этого страдают ваши манеры, — выкрикнула я ему вслед, когда с меня, наконец, спало оцепенение, — А при первой встрече казались вполне учтивым джентльменом.

— Что поделать? Первое впечатление обманчиво, — крикнул в ответ внук королевского советника, даже не оборачиваясь в мою сторону.

У-у-у! Какой же он все-таки наглый негодяй! Зла на него не хватает! Ухаживать он собрался? Шиш ему!

Мало того, что с подобным беспардонным наглецом у меня совершенно нет желания связываться. Так еще и с учетом его родословной, это совершенно не та кандидатура, которую одобрит семья. И пусть я не всегда соглашалась с мнением папеньки и часто шла наперекор, подложить ему такую свинью будет уже слишком.

Понять, что Вейланд фон Соммер лишь блефовал и играл на моих нервах, мне удалось достаточно быстро. Для этого хватило лишь двух дней. Совершенно спокойных и обычных дней, за время которых с проверяющим я даже не столкнулась ни разу.

По большей части я испытывала лишь облегчение от подобного исхода ситуации. Но и малая доля разочарования имела место быть. И дело даже вовсе не в фон Соммере. Мне просто хотелось посмотреть, как выглядят реальные ухаживания.

Такого опыта в моей жизни еще не было. Раньше-то вопрос о браке родителями не поднимался, а против воли короля никому и в голову не приходило заигрывать с младшей принцессой.

А уж после того, как меня решили обручить с наследником соседнего княжества, ухаживаний и вовсе ожидать не стоит. В самом деле, где галантные кавалеры с красивыми знаками внимания и где варвар, придерживающийся древних традиций?

Но я недолго расстраивалась по поводу того, что кавалер мне достался не самый исполнительный. И решила сосредоточить все свое внимание на учебе.

Благо, до интересных лекций мы тоже дошли. Леди фон Вальтер лично вела курс базовых проклятий у адептов первого витка. И пусть пока мы лишь едва притронулись к самым азам этого неординарного вида магии, любопытство во мне им зажечь удалось.

Однокурсники, в отличие от меня, были публикой не столь искушенной в академической сфере, а потому каждую лекцию слушали, разинув рты от едва сдерживаемого восторга.

Вот и сегодня, стоило лишь последней лекции подойти к концу, как Беатрис собрала нашу, уже вполне скомплектованную, шайку в одном из дальних коридоров учебного корпуса и выдвинула неожиданное предложение, которое больше походило на требование:

— Нам нужно проникнуть в столовую!

— Зачем туда проникать? — опешил Дилан, — Всех адептов и без того к еде допускают три раза в день.

— Нет, вы не поняли, — покачала головой леди фон Маейр, — Нам нужно проникнуть туда после отбоя.

— Зачем? — продолжил недоумевать Гвен и окинул Беатрис придирчивым взглядом, — Ты с виду, вроде, маленькая. Неужели, не наедаешься?

— Вы что, лекцию леди фон Вальтер совсем не слушали? — зашипела на нас однокурсница.

— Слушали, — возразила Пелагея, — А это здесь причем?

— Она говорила, что проклятия можно накладывать не только на людей, но еще и на неодушевленные предметы.

— И ты решила всех отравить? — мрачным тоном предположил Дилан, недобро уставившись на Беатрис.

— Как ты вообще мог такое обо мне подумать? — оскорбилась моя соседка по комнате, — Всего лишь устроить небольшую шалость. Навести порчу на стаканы и кружки. И когда адепты будут собираться выпить из них, то вместо жидкости будут появляться конфетки. Здорово я придумала, правда? — просияла Беатрис.

— Мне нравится, — тут же покивал Дилан.

Эх, а я его еще самым здравомыслящим из присутствующих считала. Ошиблась, очевидно.

— И какая практическая цель у данной затеи? — поинтересовалась я, — Устроить целой академии сахарную передозировку?

— Да брось, Кэсс, — возразил мне Гвен, — Идея же забавная.

Нет, я тоже сладости люблю. Но зачем же насильно всех кормить конфетами? От них потом еще и зубы болят.

— Вот именно, — поддакнула Беатрис, — Вреда мы никакого окружающим не нанесем, только порадуем лишний раз. Зато попрактикуемся в проклятьях.

— Что-то на проклятье это мало похоже, — сочла нужным прокомментировать я.

— Не будь такой букой, тебе не идет, — тут же вставила свое слово Пелагея.

— Общежитие после отбоя покидать нельзя, — поспешила напомнить я, — Это нарушает пункт пятнадцатый устава, и карается дисциплинарным взысканием.

— Это если поймают, — добавила Беатрис.

— Вторжение среди ночи в столовую тоже нарушает устав. Если не ошибаюсь, это пункт тридцать восьмой, который гласит, что нахождение в неустановленное время в месте, не предназначенном для адептов, карается назначением дисциплинарного взыскания.

— Ты что, устав наизусть вызубрила? — ужаснулся Гвен.

— Вы же сами просили прочитать, а потом рассказать вам, — пожала я плечами, — Вот. Рассказываю.

— Лучше бы ты молчала, — простонал Дилан и, повернувшись к остальным, добавил, — Может, заучку с собой брать не будем?

— На заучку обижаться не стану, — милостиво известила я однокурсника, — А вот конфеты в стакане, да еще массовом объеме, походит больше не на забавный розыгрыш, а на нарушение порядка в стенах учебного заведения и карается…

— Не продолжай, — перебил меня Гвен, — Тоже дисциплинарное взыскание назначат?

— Хуже, — мрачно буркнула я, — Если соберем комбо из трех нарушений, сразу пометку в личном деле оставят. Три таких пометки, и прощай, академия.

— Неутешительные перспективы… — протянула Пелагея.

— Им сначала нужно нас поймать, а потом еще и доказать, что это были мы, — уверенно заявила леди фон Маейр, — Кто вообще подумает на первогодок?