Я же пошёл в холодный душ. К сожалению, он не помог. Ледяная вода не гасила ни единого ощущения. Раньше я хотел её как вещь или фиксацию, как что-то, что можно забрать и положить в папку. Теперь же я хотел Мию как одержимый: не обладать, а принимать, чтобы остальной мир замолчал.

Ещё я анализировал свои слова. Тот момент, когда они вылетели из моего рта. Я понимал, что ранил, но не жалел. Потому что не умел. Меня самого никто никогда не жалел, и я запомнил это.

А её лицо в секунду удара я снова нарисовал и сохранил в голове, там уже лежали десятки её кадров: ярость первого дня, зелёные глаза в бассейне, пульс под моими пальцами. Теперь… её боль.

Я коллекционировал всё, что девушка мне показывала, хотела она этого или нет.

Мия

Утром я стояла под душем и тёрлась жёсткой мочалкой, пока кожа не стала розовой и горячей.

Тело помнило вчерашний зал. Его дыхание на лопатках. И слова.

Я скребла запястья, плечи, рёбра и не могла разобраться, что пытаюсь смыть – унижение или желание. Оба сидели внутри, сплавленные в единое целое, и ни одна мочалка в мире не могла их разделить.

Проклятый Тауэр. Мозгом я понимала, что с таким не стоит связываться, он хам, нахал, сраный мажор, которому папенька разве что в жопу не запихивал деньги. И что это? Любовь зла? Ведь Этан реально козёл, а у меня колени дрожали всякий раз, когда я его видела.

Ненавидела себя за это. И его вдогонку.

На тренировке я работала изо всех сил, выкладываясь по полной.

Рита придиралась, как обычно: угол не тот, стопа вялая, спина, выше, ниже. Я слушала и делала. Потом перестала.

На бревне, в середине связки, я приняла решение и поменяла элемент. Добавила тот самый, которого избегала после травмы колена. Полтора года назад я приземлилась на него неудачно, и колено хрустнуло так, что слышал весь зал. С тех пор я обходила его, боялась.

– Я не разрешала! – рявкнула Рита.

Но уже поздно. Толчок, полёт, разворот, приземление. Чисто. Колено выдержало.

Я стояла, и сердце колотилось так, что отдавало в виски, это перемешались страх, адреналин и кайф.

Рита молчала. Не хвалила. Но что-то в её привычном недовольстве выглядело иначе, и осталась тишина, которой я раньше от неё не слышала.

Первый бунт на снаряде.

Я поправила лямку майки и вспомнила палец Тауэра на том же месте. Вернулся злой и горячий адреналин, и я не знала, бесит меня это или помогает. Скорее всего, и то и другое.

В перерыве Лиза принесла воду и шепнула:

– Если нужна помощь, у волонтёров есть доступ ко многому. Реально ко многому.

– Спасибо большое. Буду иметь в виду.

Она кивнула. Ни одного лишнего вопроса. За это я её и ценила.

В раздевалке я услышала Нат.

Она стояла у шкафчика спиной ко мне, телефон у уха. Говорила девушка ровно, а вот костяшки побелели.

– Папа, я делаю всё правильно. Серебро, минимум. Она мне не конкурент.

Повисла пауза, а потом сквозь динамик раздался мужской голос, наверняка отца. Я не понимала его речь, но тон узнала сразу. Это давление. Тихое, негромкое. От него хотелось стать меньше.

Нат положила трубку. Обернулась. Увидев меня, на её лице мгновенно появилась безупречная улыбка, как будто она репетировала.

– Родители. Ты же понимаешь.

Я понимала больше, чем она думала. Другой отец, другое давление, однако ловушка та же.

Позже, когда я переодевалась, Нат села рядом на скамью.

– Этан Тауэр… он из тех Тауэров? С виноградниками и яхтами?

Я знала его фамилию из аккредитации, но не соединяла с виноградниками. Оказывается, и это у него есть. Надо же.

– Он тебя хочет подобрать как бездомного щенка. – Натали ядовито улыбалась, вот стерва! – Благотворительность. У них семейное.

Удар прошёл точно по больному месту. Ведь я сама об этом думала, просто старалась не углубляться, чтобы не было больно. И со стороны это и выглядело так: мальчик мажор заинтересовался новым объектом. Пф. Даже паршивая Нат это видела. А я всё мечтала об искренней и бескорыстной любви. Могла ли я на неё надеяться?

Рита поймала меня в коридоре.

– Слухи дошли, что сегодня у спортсменов вечеринка?

– Всё так, – кивнула я.

– Ты на неё не идёшь! Поняла?

Я посмотрела в её тёмные глаза, которые сверлили меня. Что ещё мне запретят? Дышать?

Но ничего не ответила. Подтянув сумку, я направилась в свою комнату.

А вечером просто ослушалась её приказа и пошла. Мой второй бунт за день. Нервы не выдерживали. Казалось, я живу для кого-то другого, а не для себя.

Вечеринка гремела на этаже легкоатлетов. Громко играла музыка, тела сплетались в танцах, повсюду запах пота и дешёвого дезодоранта. Лиза стояла рядом. Мэриан наблюдала из угла, в её руках находился бокал. Она даже не помахала мне, хотя только недавно мы мило общались перед пресс-конференцией. Девушка смотрела на весь этот балаган, запоминая, как это делают журналисты.

Неожиданно я увидела Этана. Он прошёл через толпу напролом и остановился передо мной.

– Не знал, что тебе разрешают выходить. Рита выглядит суровой, – склонился Тауэр к моему уху, потому что музыка орала так, что можно было только кричать.

– Не разрешают, – буркнула я и немного занервничала от такой близости, стала вертеть головой в поисках места, куда сбежать.

– Ещё лучше.

В нос проник его запах: смесь хлорки, мяты. В это всё вплетались древесные нотки от дорогого парфюма. Хотелось отодвинуться и прижаться одновременно, и от этого дисбаланса в голове меня разрывало.

– Тауэр, серьёзно, крути хвосты другим девчонкам, – крикнула я ему в ухо. – Или виноград собирай с лоз!

Да, история с виноградниками как-то меня подкосила. Я, конечно, знала, что он мажор, но не думала, что всё настолько плохо. Обычные люди не владеют плантациями и винодельнями.

– Это имеет значение?

Он выставил руки по бокам от моего лица, чтобы я не сбежала. Лиза, предательница, быстренько смылась, и теперь были только мы в уголке.

– Ты забыл упомянуть, что можешь купить мой район, – зло посмотрела я на него.

– Не весь. Всего лишь парочку домов.

Я не засмеялась. Хотела, но не позволила себе. Вместо этого попыталась его оттолкнуть со словами:

– А моё бельё стоит дешевле, чем салфетка в ресторане.

– Всё ещё злишься? – Этан перехватил мои руки и прижался ко мне всем телом. Его дыхание коснулось уха, и он медленно, растягивая слова, пробормотал: – Меня больше интересует то, что под ним. А красивые кружева я могу и тебе и сам купить.

– Не нужно! Просто оставь меня в покое! – дёрнулась я.

Что-то в его лице изменилось. Вряд ли раскаяние, для этого у него не было нужных мускулов. Скорее, признание. Будто он наконец посмотрел на то, что сорвалось с языка, и увидел по-настоящему.

– Это было лишнее.

– Лишнее?! Ты сказал…

– Я помню, что сказал, – перебил Этан. – Я был неправ.

– Это извинение?

Я всё пыталась посмотреть ему в глаза, но он не давал. Его горячее тело плотно прижималось к моему.

– Это факт. Извинение звучит по-другому.

– Как?

Тауэр молчал. Вероятно, потому, что извинение означало признать мою власть, а он ещё не был к этому готов. Я видела это: борьбу, расчёт, упрямство. Он не мог извиниться, как не мог проиграть заплыв. То же самое.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.