В обед пришло письмо примерно такого содержания: «Уважаемая мисс Андерсон, в связи с поступившей информацией об инцидентах, связанных с вашим участием в Универсиаде, стипендиальный комитет просит предоставить письменное объяснение…»

Я прочитала дважды, буквы расплылись, потому что экран дрожал.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Подтекст был простой: скандал может повлиять на финансирование. Написано вежливо, но на языке бюрократии их гладкие и вылизанные фразы означали, что они меня уничтожат, если им будет удобно.

Я писала ответ два часа. Перечитывала бесконечное количество раз. Каждое предложение рождалось в муках: одно лишнее слово, неверный тон, и летит всё. Стипендия, учёба, ингаляторы Тайлера, мамина аренда. Всё это держалось на моих словах в окошке электронного письма.

В итоге я отправила всё. Ответ будет через пять рабочих дней.

Пять. Грёбаных. Дней!

Для спортсмена – это как пять лет.

Устав от переживаний вечером я пошла в бассейн, потому что хотела побыть одна, а вода для одиночества лучше, чем стены.

Рекреационный бассейн на дальнем краю комплекса был почти пуст, только какая-то женщина в шапочке неторопливо добивала дистанцию на боковой дорожке.

Я спустилась в воду и поплыла. Не профессионально, я была гимнасткой, не пловчихой, но вода гасила шум, который не прекращался весь день, обволакивала прохладой, и на несколько минут можно было просто двигаться, ни о чём не думая.

Тауэр появился, когда я заканчивала третий круг.

Сперва я увидела его ноги, а за ними лицо. Парень находился здесь в одежде: кроссовки, шорты, светлая футболка. Какие у него загорелые голени.

Фу, Мия! О чём ты думаешь?!

Парень сидел на краю и смотрел вниз. Давно здесь? Когда я подняла голову, наши глаза встретились, и мне хватило секунды, чтобы понять: он не случайно проходил мимо. Он знал, что я здесь.

– Я пришёл извиниться.

– Не верю.

– Правильно. Я не умею.

И тогда он сделал то, чего я не ожидала. Просто соскользнул с бортика в воду, прямо в одежде. Вода хлестнула в стороны. Его футболка моментально прилипла к телу, обрисовала каждую линию, и я отвернулась, потому что смотреть на это было невозможно.

Оттолкнувшись от стенки, я поплыла в сторону. Он за мной.

Я сделала три гребка, Этан махнул два раза и уже находился рядом.

Пловец. Конечно. Можно разорваться пополам, но обогнать его в воде у меня не было ни единого шанса.

Тауэр спокойно и неторопливо загнал меня к дальней стенке, зная, что деваться некуда. Упёрся ладонями в бортик по обе стороны от моей головы. Вода стояла по грудь, между нами находилась его мокрая футболка и сантиметров десять пространства, не больше.

– Я исправлю, – прошептал он.

– Как?

– Как скажешь. Ты говоришь, я делаю.

В один момент я почувствовала его ногу. Под водой, где не видно, его бедро прижалось к моему. Медленно. Намеренно. Тёплая кожа чувствовалась сквозь мокрую ткань.

Я вздрогнула всем телом и не отплыла. Не смогла или не захотела, и я не знала, что хуже. В груди отчаянно билось сердце. Ко мне давно никто не подходил. Я мало кого вообще так подпускала.

– Отойди.

Несколько секунд Этан медлил, рассматривал меня, но потом отступил на полметра. Достаточно, чтобы не касаться. Но мало, чтобы я могла нормально вдохнуть.

– У меня есть деньги, – продолжал он тихим бархатным голосом. – А они могут почти всё.

Да что ему от меня нужно? Пошёл он… к чёрту!

Я нырнула под его руку, выбралась из бассейна и направилась к раздевалке, не оглядываясь. Мокрые следы от моих ног тянулись по кафелю, я шла быстро, почти бежала, и только за дверью позволила себе прижаться спиной к шкафчику и закрыть глаза.

Я просто трусиха. Сложно признаться, что я горю от этого парня. И не хотелось показывать ему свои слабости. Побег – лучшее решение. Да. Не нужно мне от него ничего. Сама как-нибудь справлюсь. А он пусть… окучивает других девушек. Наверняка у него их вагон, судя по количеству подписчиц.

Ночью я лежала и чувствовала жар от его ноги. Будто мне обожгло кожу в том месте, где он касался. Сколько бы ни переворачивалась, ощущение оставалось, въелось в тело. Хотелось его смыть, чтобы не волновать себя ненужными мыслями.

В час открыла телефон и полезла в соцсети. Видео с моим срывом было ещё там, кто-то перезалил, кто-то сохранил. Всюду дрянные комментарии, что я жаркая девочка, мне б не выступать, а на камеру сниматься, некоторые спрашивали, что я делала ночью в его комнате, и ответы были вполне однозначными. Я читала по одному, и каждый резал мою душу на части. Люди обожают скандалы, а их здесь завались.

В конце концов я закрыла приложение. Публичные люди должны обрастать толстой кожей, чтобы вся грязь отскакивала от них. И мне тоже надо этому учиться.

Тем не менее я всю ночь возвращалась к экрану и читала новые комментарии.

К утру видео начало исчезать. Сперва одно перезалитое, потом второе, третье. Как будто кто-то невидимой рукой стирал следы.

Где-то в шесть утра пришло сообщение с незнакомого номера.

«Видео скоро будет удалено».

Я уставилась в телефон и сразу поняла, кто это.

«Откуда у тебя мой номер?» – напечатала я раздражённо.

Появились три точки, а потом замерли. Я загипнотизированно смотрела на них.

«У меня есть деньги», – наконец пришёл ответ.

Пф. Трясёт своим богатством направо и налево. Интересно, сколько на это клюёт девушек? Идиот.

Я заблокировала номер. Отложила телефон и перевернулась набок. Подушка пахла хлоркой от волос, и хотелось содрать с себя этот запах: он напоминал Тауэра.

Но сила воли у меня явно никакущая, потому что уже через четыре минуты я снова разблокировала его номер.

Твою мать!

Весь этот день стипендиальный комитет молчал.

Видео же исчезало из сети. К вечеру следующего дня от него не осталось почти ничего: кто-то профессионально и, явно заплатив приличную сумму, чистил интернет. И я знала кто. Этан всё решил за одну ночь и сделал это с такой лёгкостью, будто ему ничего не стоила эта мелочь.

А вот с письмом от комитета дела обстояли хуже. Его нельзя было купить или стереть, и уж точно не залить деньгами. Бюрократ с полномочиями не стирается, как пост в чате. Ответа не пока не приходило, и каждый день в неизвестности был днём, когда я ходила по бревну с завязанными глазами, не зная, есть ли внизу мат.

Он мог стереть видео в интернете, но не систему.

Но даже и этого много. Не хотела быть ему благодарной. Не за что. Он не герой. Просто… разгрёб собственное дерьмо. Частично.

Этан

Сообщение от Мэриан пришло в семь утра, я прочитал его и сел на кровати.

«Информация для тебя. Слышала, кто-то подал анонимный сигнал на гимнастическую сборную. Возможен внеплановый допинг-контроль. Сегодня-завтра. Имён нет, но вдруг захочешь кого-то предупредить».

Я смотрел на экран, и в моей голове строились ходы. Все внеплановые контроли не просто так, а по чьей-то наводке. И не исключено, что давить будут сильных, а Мия из их числа.

Я мог предупредить Мию. Одно сообщение, десять секунд, чтобы проверила шкафчик. Если там подброс, а я уже допускал, что подброс, она нашла бы его до контроля. Не произошло бы кризиса. Или отстранения. Но также… не было бы причины, по которой ей понадобилась бы моя помощь.

Я закрыл сообщение. Положил телефон на тумбочку, открыл штору и посмотрел на утреннее озеро за деревьями.

Не написал ей.

Это мой выбор. Не ошибка. Я их не делаю. Не рассеянность. Мне не свойственно что-то забывать. Я посмотрел на два варианта: предупредить или промолчать, и выбрал второй. Осознанно. С холодным расчётом.

Потом пошёл в душ. Воду сделал ледяной и стоял под ней долго, пока не почувствовал, что тело начало дрожать.

По дороге в столовую я размышлял. Чистка интернета обошлась в несколько тысяч. Профессиональная компания справилась отлично. Для кого-то это бы стало катастрофой. Для меня это просто звонок и номер карты.