— Прохожу повышение квалификации в связи с расширением круга обязанностей. Досдаю те предметы, которых у меня в курсе не было и пересдаю те, где сильно изменилась программа.

Такая полуправда всех устроила, но заставила по-новому взглянуть на предмет: мол, если даже боевой, судя по наградам, капитан гвардии, точнее — инженер-капитан, что соответствует профилю заведения, считает необходимым освежить знания, значит, это на самом деле для чего-то нужно на службе. Дед при этом всё посмеивался, а потом начал вспоминать свою молодость.

«У нас был похожий случай. Внезапно ввели новый предмет на втором курсе, зимой, где-то через неделю после начала семестра…»

«Погоди, как это вообще может быть⁈ Внезапно новый предмет⁈»

«А у нас специальность новая была. Мы оказались первыми, кто по ней обучался, программа — экспериментальная, на нас же и экспериментировали. Ну, и накладки случались. Например, учили некий предмет на стыке физики и химии и вообще не понимали, на кой он нам. Два семестра, второй и третий. Сдали и забыли с большим облегчением. А потом на третьем курсе, в пятом семестре, если мне склероз ни с кем не изменяет, начался предмет по специальности, технология не важно чего, и там вдруг говорят, мол, вам начитывали такой-то курс, так что вы должны уже знать основы, поэтому на теории останавливаться не будем… У наших, естественно, возмущение и паника, мол, могли бы хоть предупредить, что нам ЭТО на самом деле понадобиться, мы бы хоть учили! А так, многие даже конспекты повыкидывали. А тут нам предлагают из тех конспектов брать коэффициенты, формулы, методики расчётов… Потом, правда, программу поправили, прикладной курс начинался одновременно со вторым семестром теории, так что тем, кто шёл за нами оказалось проще».

«Ты про какой-то новый предмет начинал рассказывать».

«Да, точно, пока ты меня не отвлёк».

Я⁈ Да ладно! Всего лишь удивился, не более того. Эту мысль я постарался думать по себя, а не вслух, как бы дико это выражение ни звучало. Так, чтобы дед не услышал, а то опять отвлечётся.

«Так вот. Пришёл к нам наш куратор… Ну, как „куратор“? Бывший, который на первом курсе таковым являлся, а тут уж просто представитель не то деканата, не то ректората. И заявил, что решили нам дать, для общего развития, ознакомительный курс по одному из разделов математики, который, дескать, тесно связан с информатикой, то есть — нам пригодится. А это начало 1993 года, все компами увлекались поголовно, так что поначалу даже обрадовались некоторые».

«Но только поначалу?»

«Ага. Очень поначалу, пока всё не началось. На первой же лекции дедок заявил, что этот раздел высшей математики, фукциональный анализ и численные методы его реализации, так же соотносится с интегральным счислением, как интегралы — с арифметикой. Сразу как-то скучно стало. И потом: пока говорит — вроде как даже что-то кажется понятным. А замолчал — и через пять секунд вообще не можешь вспомнить, что это было вообще и как его реализовать в прикладном смысле? Там мы потом поняли, что между нашей „вышкой“ и этой ещё как минимум парочки предметов переходных не хватало, и это вот, что нам читают — уровень аспирантуры, причём профильного ВУЗа».

«Ну, подремали немного на лекциях, что с того?»

«Ага, и подремали, и прогуливать начали. Так что где-то уже в середине апреля тот же куратор заявил, что, мол, с посещаемостью на новом предмете совсем стало грустно, дедок уважаемый, обижается сильно, так что решили, для стимулирования дисциплины, провести в конце семестра зачёт. Мол, особо спрашивать не будут, если конспект в порядке и пропусков не сильно много, то вообще надо только прийти».

«Логичное решение».

«Вполне, хоть некоторые напряглись. А потом в начале сессии пошёл наш староста за расписанием зачётов и экзаменов. Приходит — глаза размером с голову, каждый. Как у страуса. И говорит, что в расписании первым экзаменом стоит этот самый функциональный анализ. Через полторы недели. Такого шока не было ни до, ни после».

«И как, сдал?»

«Сдал, не иначе, как чудом. Пошёл в первой пятёрке, не то вторым, не то третьим. Вышел в коридор, вообще не зная, что он мне в зачётке написал, просто с огромной радостью, что сдал. А там, оказывается, стояло „отлично“. При этом я вообще не мог вспомнить, что именно я отвечал, только номер билета, и что я, вроде, дин вопрос перепутал с похожим, но потом исправился. Сокурсники вначале вообще не верили, что я не придуриваюсь, пока за мной следом ещё трое не вывалились, причём двое — в таком же полубессознательном состоянии».

«Ну, схожего тут только внезапный экзамен вместо не напрягающего зачёта».

«И полное отсутствие понимания — на кой тебе это?»

Экзамен, я, кстати, сдал. Даже не сильно напрягаясь на этом. Более того, мне показалось, что экзаменатор даже небольшой спектакль устроил, подбрасывая дополнительные вопросы, которые звучали страшно и заумно, но на самом деле были предельно простыми — если смысл правильно разгадать. И было этих вопросов, по сравнению с экзаменами в моей Академии, всего ничего, но на проговаривание развёрнутых ответов времени ушло много. Дед, правда, уверен, что мне не показалось, и это действительно был спектакль для курсантов, чтобы показать, мол, «смотрите, как серьёзно относятся к предмету серьёзные люди», и при этом не уронить честь мундира, задав вопрос, на который я не отвечу.

Мне это, если честно, совсем не понравилось, и сам факт неожиданной сдачи с толпой студентов, и то, что меня не предупредили заранее ни о формате испытания, ни о затеянной игре. Я даже хотел пойти поругаться на эту тему, но быстро понял, что только подмочу себе этим репутацию. Ведь это они мне одолжение делают, даже самим фактом моего обучения. Ну, хорошо, хорошо, не мне, а тем людям, что за меня просили. Вот только я, устроив скандал, тем самым тех же людей и подведу, а этого делать ни в коем случае нельзя. Но и молча утереться — тоже не вариант. Посидели с дедом на подоконнике на лестнице, подумали, и пришли к компромиссному варианту. А именно — зашёл я к начальнику кафедры и предельно вежливым тоном попросил в следующий раз проследить, чтобы подчинённые не забывали донести до меня важные подробности планируемого спектакля. А то говорящей декорацией мне быть зазорно, а по незнанию себя на посмешище выставить — вообще опозорить мундир. Вроде как и высказал, что на сердце было, но в то же время намекнул и на то, что понял задумку и на то, что на первый раз готов списать всё на забывчивость подчинённых. Судя по реакции хозяина кабинета, и я всё правильно понял, и он — тоже. И мой вариант действий его также устроил. Что ж, надеюсь, больше таких сюрпризов у меня не будет.

Тем не менее, нервы мне взбудоражили сильнее, чем обычно. Надо на что-то переключиться, как-то успокоиться. А как тут успокоишься, если мало того, что нервы подняли, мало, что снег на многих улицах предпочитают не чистить, а притаптывать, так ещё и «бессмертные» пешеходы, которых дед обзывает «пешахиды», что бродят по улицам, как коровы по лугу — в любом месте, под любым углом и вообще не глядя по сторонам. Благо, зима, отвалы снега в тех местах, где его всё же пытались расчищать, не дают кое-где вылезать на проезжую часть. Так и доехал почти до выезда из города, глядя на тротуары не менее внимательно, чем на дорогу: мало ли, кто-то вдруг внезапно рванёт на другую сторону. О, а вот этого пешехода я знаю, и это тот самый «переключатель», рядом с которым просто невозможно не уделить всё внимание именно ему. Точнее, не с которым, а с которой и, соответственно, ей.

Обогнал, остановился у тротуара там, где можно нормально выйти из автомобиля и выйти на тротуар, не штурмуя горные хребты из снежных отвалов. Вышел, иду на встречу — не замечает, в хмурой задумчивости, что так не похожа на обычное её состояние.

— Васенька, а о чём это ты так печалишься, что даже родню в упор не видишь?

— Ой! Юр…рий Викентьевич! — Василиса разглядела, что я в мундире, и не стала фамильярничать в присутствии посторонних. — Да, вот, не знаю, как быть: экзамен последний перенесли с сегодняшнего дня аж на вторник, трое суток в общежитии сидеть не хочется, а домой ехать — день туда, день назад. Дороговато выходит, за один день на маминых пирогах.