Обледенелые холмы, окружавшие дворец с противоположной стороны, часто окутывали туманы и пронизывали воющие ветры. Лишь иногда дети отправлялись туда покататься на санках, которыми служили коровьи черепа. Были у них и маленькие лохматые пони. Мария и ее ближайшие подружки – тоже Марии, ибо все они носили ее имя и это было так весело, – обучались верховой езде. Перед взором детей открывались узкие зеленые долины, заросшие мхом и вереском, а над всем этим – огромный небосвод, по которому проплывали причудливой формы облака.
Наверху, в покоях короля, была ныне пустовавшая комната, потолок которой украшали деревянные барельефы в медальонах. Маленькая Мария забегала в эту комнату, и в слабом свете, едва проникавшем через закрытые жалюзи, она завороженными глазами разглядывала вырезанные из дерева головы. Руки одной из мужских фигур так цепко держались за края медальона, что казалось, будто фигура вот-вот вылезет из медальона в реальный мир. Однако фигура эта оставалась неподвижной и так и осталась навечно у края неведомого ей мира, в который войти не могла и лишь только взирала на него с потолка.
Матери не нравились эти ее посещения. Обычно она отыскивала ее там и приводила обратно в покои королевы, где дочь жила и училась. Там были камин, мягкие подушки и всегда людно.
Иногда в памяти Марии всплывали туманные образы раннего детства, и она вспоминала своих сводных сестер и братьев. Ее мать с ее странным пристрастием к благотворительности – или это была хитрая политика? – собрала четверых из незаконнорожденных отпрысков мужа и привезла их в замок Стерлинг. Мария любила их всех, ей нравилось быть в большой семье; и, поскольку мать не считала оскорбительным их происхождение, она относилась к ним столь же терпимо.
Джеймс Стюарт был суровым и мрачным, но, поскольку он был самым старшим из них, дети считали его суждения самыми умными и слушались его. Если он говорил, что в сумерках не следует ходить кататься на санках с горки, Мария знала, что он прав, и если она его не послушается, то, спустившись вниз, может оказаться совсем одна в полной темноте.
Еще до появления во дворце сводных братьев и сестер Марии мать уже создала для нее небольшую семью из четырех дочерей своих друзей, девочек, названных тем же именем: Мария Флеминг, Мария Битон, Мария Ливингстон и Мария Сетон.
Мария Флеминг была чисто шотландского происхождения, в ее жилах тоже текла кровь Стюартов, но с известной оговоркой: она была внучкой Якова IV. Ее мать, Джетен, унаследовала свойственные Стюартам достоинства: красоту и высокую духовность. Она и стала гувернанткой всех пяти маленьких Марий. С самых ранних лет Мария Флеминг – по прозвищу Фламина – была единственной среди подружек Марии, которая могла поспорить с ней в смелости и озорстве.
Три другие Марии, хотя и носили шотландские фамилии и отцы их были шотландцами, родились от француженок, прибывших в страну вместе с Марией де Гиз. Королева-мать была рада, что их дети будут дружить с ее дочерью. Это давало ей возможность чувствовать себя в чужой стране и в этой крепости как дома. Хотя их матери говорили между собой по-французски, дети, похоже, не проявляли ни интереса, ни желания к изучению французского языка, хотя, вероятно, понимали отдельные слова. Если матерям нужно было посекретничать о подарках или сюрпризах для детей, они могли спокойно говорить по-французски.
Чтобы отличать девочек друг от друга, Марию Ливингстон, атлетически сложенную крепышку, прозвали Ласти.
Высокую и сдержанную Марию Сетон называли по фамилии так же, как и высокую, миловидную и сонливую Марию Битон, ибо их фамилии легко рифмовались. За свой бурный нрав Мария Флеминг получила кличку Фламина. И только дочь Марии де Гиз всегда звали просто Марией.
Восемь младших детей устраивали возню, шумели, дрались, разбивались на враждующие группировки. Они возились с любыми ручными животными, гадали на картах, сплетничали друг о друге и тут же на следующий день клялись друг другу в любви. Девятый, Джеймс Стюарт, верховодил в этом маленьком кругу с присущей пятнадцатилетнему подростку важностью. Находясь как бы между двух лагерей – взрослых и детей, – он, однако, до конца не принадлежал ни к одному из них, и обе стороны всегда старались советоваться с ним по различным вопросам.
Марии было всего шесть месяцев, когда ее привезли в Стерлинг, и вся ее жизнь проходила в стенах этой построенной на вершине скалы крепости. Здесь она была коронована, сделала первые в жизни шаги, здесь, в передней покоев королевы воспитатели преподали ей первые уроки. Когда ей исполнилось три года, ей подарили привезенного с островов крайнего севера Шотландии маленького пони. И здесь же ее обучали верховой езде. Ласти пристрастилась к езде на пони столь же быстро, как и Мария. А Сетон и Битон предпочитали оставаться дома и проводить время более спокойно. Фламина вполне сносно справлялась с верховой ездой, но ей больше нравилось играть с детьми.
Перед Джеймсом Мария буквально преклонялась и охотно следовала за ним повсюду. Когда она была совсем маленькой, она льнула к нему и докучала требованиями играть с ней. Повзрослев, Мария поняла, что ему не нравится, когда к нему пристают или прикасаются, и что такое обращение с ним приводит к обратному результату. Если она хотела, чтобы он обратил на нее внимание, ей следовало болтать с другими и не смотреть в его сторону и таким образом пробуждать его любопытство.
Однажды, когда ей было около четырех лет, она удрала с верхней площадки, где дети играли в мяч между часовней и Большим залом, прокралась в запретные покои короля. Там всегда были закрыты жалюзи и царила темнота, но ее тянуло туда. Огромные круглые медальоны на потолке придавали комнате таинственность, будто они хранили какой-то секрет. Ей представлялось, что если бы она заглянула в каждый уголок и как следует поискала, то обязательно нашла бы там своего отца. Он, должно быть, прятался, чтобы подшутить над ними. Подумать только, как счастлива была бы мать, если бы она, Мария, смогла вывести его отсюда.
Ее сердечко громко стучало, когда она быстро пересекла огромную комнату для стражи. Она сразу поняла, что там ничего нет. Комната была пуста, и королю спрятаться в ней было бы негде. Следующая комната, для посетителей, тоже была пуста. Но около опочивальни короля было несколько небольших, незаметных для постороннего взгляда комнат. И вероятно, именно там и находился король, если только он вообще прятался.
Эти комнаты были самыми дальними, и там было очень темно. Она никогда прежде не отваживалась пройти туда. Однажды она дошла до двери опочивальни короля и, приоткрыв ее, увидела темный ход в другую комнату, но тут мужество покинуло ее и она повернула назад.
Сегодня она решила войти туда. Она почти желала, чтобы с ней была Фламина, но знала, что ее отец не появится, если с ней будет кто-то еще. Она должна была пойти одна.
Но она знала также, что это только игра, что в действительности там его нет. Это было всего лишь испытанием ее смелости, которое она сама себе устроила. В полном мраке она крадучись шла к опочивальне. Ее глаза привыкли к темноте, и теперь она видела намного лучше. Достигнув двери спальни, она заглянула внутрь.
Там все еще стояла кровать, и даже сохранился полог над ней. Дрожа и почти теряя сознание от страха, она отважилась встать на четвереньки и заглянула под кровать, но там ничего не было, кроме пыли.
И вот теперь она должна это сделать: войти в смежную с опочивальней комнату. В полной темноте слышалось лишь ее собственное дыхание. У нее был соблазн повернуть назад; и все-таки она не поддалась ему. Затаив дыхание, Мария рванулась в заветную комнату.
Там было ужасно темно, у нее появилось ощущение, что она здесь не одна, и это было очень неприятно. Она заставила себя обойти комнату по периметру, ощупывая стены, но на полпути испытала вдруг такой страх, что ей стало дурно. Начали дрожать колени, она опустилась на четвереньки и поползла к двери.
Она оказалась в еще более темном помещении. Вероятно, в комнате было две двери, а возможно, и три. Как она выберется отсюда? Ее охватил ужас, она растерялась. Свернувшись на полу калачиком, она дрожала от сознания своей беспомощности.
