И тут я заметила то, что заставило меня похолодеть. Маленькая фигурка Арена стояла у костра. Мальчик не видел, как в его сторону мчался подвыпивший парень – тот самый, что недавно громче всех свистел и лихо заигрывал с девушками.

Шансы бедолаги удержаться на ногах таяли на глазах: его мотало из стороны в сторону, и казалось, он вот-вот рухнет прямо в огонь.

Не раздумывая, я рванула к Арену, а Ландер – к неуклюжему бегуну. Я должна была успеть, должна была оттащить мальчика подальше от костра.

Огонь впереди внезапно затих, словно отступая перед надвигающейся угрозой. Казалось, всё обошлось, но парень всё же решил прыгнуть через угасшее пламя.

В последний момент Ландер схватил его за рубаху и оттащил назад. Я успела схватить Арена и прижать его к себе, защищая от опасности. Но нога падающего парня задела тлеющее полено, которое с силой полетело в сторону мальчика.

Инстинктивно я выставила руку, чтобы остановить летящий кусок древесины, а другой рукой прижала Арена крепче, стараясь закрыть от любых других опасностей.

Раскалённый брусок ударил в предплечье, прожёг ткань, оставив после себя лишь пепел и копоть на рваных краях рукава. Но кожа под ним осталась цела – ни волдыря, ни следа ожога, лишь неглубокая царапина. Пламя не могло причинить мне вреда. Моя тайна теперь стала достоянием всех, кто был свидетелем этой страшной сцены.

– Оливия, – тихо произнёс Арен, дрожа от пережитого, – я так испугался.

Мы подошли к праздничному столу, и я усадила мальчишку прямо на него. Нужно было убедиться, что с ним всё в порядке. Медленно осмотрев его с головы до ног, я облегчённо выдохнула – никаких ожогов или повреждений.

– Оливия, – произнёс он, не сводя глаз с моей обожжённой, но целой руки, – на твоей руке не осталось следов.

Его глаза, широко распахнутые, светились смесью детского восхищения и страха. В ночной тишине всё громче звучал шёпот со всех сторон: «Огневица… Сильная… Откуда она взялась?…».

К нам подбежала перепуганная Алика, а следом за ней появился Финн с остальными. Убедившись, что с мальчиком всё хорошо, Алика настояла, чтобы мы возвращались домой. Попрощавшись с остальными, мы направились в деревню.

Вернувшись домой, Алика и Финн отправились укладывать детей спать. Клин, усмехаясь, вытащил из хозяйского тайника пару бутылок вина и предложил продолжить праздник в беседке. Никто не хотел спать – ночная магия всё ещё витала в воздухе.

Пока Клин искал бокалы, Ландер отвёл меня в мастерскую. Там, в полутьме и тишине, он осторожно осмотрел моё предплечье. Рана была неопасной, но его движения оставались сосредоточенными и неторопливыми, как будто он намеренно тянул время. Я чувствовала, как между нами повисла пауза – не просто неловкость, но нечто большее, чему мы оба не хотели давать названия.

Он смочил ткань отваром и бережно коснулся моей кожи. Его пальцы были немного шершавыми, но удивительно бережными. Я поймала себя на том, что не могу отвести взгляда от его рук.

– Всё, – произнёс он тихо, не глядя мне в глаза. – Стоит переодеться. Эта блузка… уже не пригодна.

Я кивнула, но почему-то не сдвинулась с места. Он сделал полшага назад, будто давая мне пространство – или прячась за ним. Казалось, мы оба хотели сказать что-то ещё… но не сказали.

Я поднялась в свою комнату, переоделась в чистую рубашку и задержалась у зеркала. Я глубоко вдохнула и спустилась вниз.

Взяв бокалы и несколько свечей, мы вышли во двор. Ночь была ясной, звёзды сияли на тёмном небосводе. Несмотря на пережитое, атмосфера оставалась волшебной и праздничной.

Мы устроились в беседке. Клин ловко разливал вино, а я одним прикосновением зажгла фитили свечей.

– Огневица, значит, – протягивая мне бокал, ухмыльнулся Клин.

– Не притворяйся, что не знал, – вмешалась Мел, пригубив вина. – Мы все видели, как твоя рубашка, Ландер, едва не вспыхнула в лесу. Повезло, что у тебя вместо кожи броня. – Её насмешливый взгляд остановился на мне. – От таких неумех лучше держаться подальше.

– Эй, полегче, дорогуша. Контролировать дар не так-то просто. Тебе ли этого не знать.

К беседке не спеша подходили Алика и Финн. Чтобы усесться всем вместе, нам пришлось прижаться друг к другу теснее. Я сидела между Ландером и Клином, по другую руку которого, расположилась Мел. Несмотря на строгий тон, ведьма обняла девушку и чмокнула её в щеку. Финн поставил на стол ещё одну бутылку вина и, нахмурившись, произнёс:

– Похоже, придётся менять тайники или ставить на них магические ловушки.

– Братец, ты невыносим, – ухмыльнулся Клин. – Сегодня же праздник! Почему бы не открыть пару бутылок ежевичного вина?

Истории сыпались одна за другой, звенели смехом, пахли вином и летней ночью. И среди этих голосов, в свете свечей, мне вдруг стало легко. Так легко, что я сама не заметила, как начала рассказывать то, что раньше оберегала как тайну – годами, упрямо, молча.

Я поделилась, как у меня открылся дар, и как долго мне приходилось его подавлять. Сдерживающие отвары лишили магию стабильности: мой огонь стал диким и непредсказуемым. Я рассказала, что боюсь потерять контроль, ведь стоит мне углубиться в магический резерв, огонь тут же пытается вырваться наружу.

– Мы над этим поработаем, – с ободряющей улыбкой сказала Алика. – Завтра начнём практиковаться.

– Эх, такое зрелище пропустим! – театрально воскликнул Клин. – Может, прямо сейчас попробуем? Поставим Ландеру яблоко на голову, а Оливия его собьёт!

– Отличная идея, – скрывая улыбку, поддержала я, – только яблоко поставим на твою голову. Смотри, какая мотивация!

– Ливи, я бы с радостью, но завтра мы отправляемся в Актан, – с важностью заявил Клин, прижав руку к груди. – Я не могу явиться ко дворцу с обожжённым лицом. Это будет дурной тон.

Я толкнула его локтем, а он хохотнул, явно довольный своим остроумием. Его уверенность разжигала во мне желание придумать какую-нибудь пакость.

Алика, стремясь разрядить обстановку, достала из кармана колоду карт.

– Предлагаю сделать расклад на ближайшее будущее. Посмотрим, что вас ждёт.

Мы взяли бокалы. Алика убрала свечи на край стола и начала тасовать карты. Я почувствовала лёгкий холодок страха: гадания всегда вызывали во мне необъяснимое беспокойство.

Девушка поднесла колоду к губам и начала шептать, словно передавая ей тайное послание. Закончив, она перемешала карты ещё раз, а затем разложила их на четыре части. Алика сняла верхнюю карту с первой стопки и положила перед собой. То же она проделала с остальными, выкладывая карты в виде креста.

Её взгляд стал напряжённым, когда она начала рассматривать расклад. Мы все замерли, вглядываясь в загадочные рисунки.

– Луна, – указала она на первую карту. – В вертикальном положении она символизирует скрытую правду, которая должна быть раскрыта. Это то, что вас ждёт впереди.

Алика перевела палец на следующую карту.

– Тройка мечей говорит, что на эту тайну повлияло чье-то разбитое сердце и горе.

Третья карта изображала обнажённого мужчину и женщину.

– Любовники, – задумчиво произнесла девушка. – Раскрытие тайны поставит вас перед сложным выбором. Придётся решить, кому доверять, а кому нет.

Она указала на последнюю карту, переливающийся изумруд на её кольце сверкнул в отблеске свечи.

– Справедливость, – произнесла Алика. – Эта карта советует принимать решения по совести. Каждый получит то, что заслужил.

Слова повисли в воздухе. Вечер, наполненный смехом и теплотой, вдруг приобрёл странную, тревожную окраску. Мы молчали, переваривая услышанное. Первой заговорила Мел.

– Интригующе, ничего не скажешь, – проговорила она, допив вино. Поднявшись из-за стола, девушка добавила: – С вами, конечно, интересно, но мне пора.

Беседка наполнилась движением – мы начали ёрзать, освобождая проход. Финн и Алика первыми поднялись, чтобы пропустить Мел.