— Можешь об этом не волноваться, твою стряпню я тоже с радостью покушаю.

— Ах, стряпню, значит? — она хмыкает. — Ну-ну. Вот хочешь, я тебе завтра реально стряпню забахаю?

— Да ну что ты, меня более чем устраивает нынешняя еда, — слащавая улыбочка растекается на моём лице, а Лена лишь качает головой.

— Во сколько у тебя завтра пары?

— С восьми, — улыбка моментально исчезает, уступая место страдальческой гримасе.

— Подвезешь тогда? Меня обычно Даник подвозит, но сейчас ему не по пути стало, — Даник? Серьёзно? Ну что за… Боже… Я даже слова придумать не могу! Розовые сопли. Вот что это.

Через пару минут телефон Лены звонит, и она удаляется ответить, правда, так и не возвращается, так что доедаю я в одиночестве. Убрав за собой со стола и вымыв посуду, я уговариваю себя сесть за работу, которая занимает меня до часу ночи.

Глаза насыпаны песком, спина и шея затекли, а об онемевшей заднице и говорить не стоит, но я всё же заставляю себя принять душ. И вот в полвторого ночи я только выхожу из ванной и вижу слабый свет, доносящийся из кухни.

Хмурюсь и направляюсь туда. Обычно я работаю в наушниках, но громкость в них невелика, так что если бы Лена ходила по квартире, я бы слышал, но я не слышал, поэтому думал, что она уже спит без задних ног.

Первое, что вижу — силуэт у окна, второе, что различаю, это вид из окна. Снег падает настолько крупными хлопьями, что я различаю их даже стоя у входа на кухню.

— Лен? — шепчу и надеюсь, что не напугаю ее. — Чего не спишь?

— С тебя пример беру, — она фыркает и оборачивается. — Заснуть не могу, решила вот молока с медом выпить, а тут, — она кивает на окно, — красота такая.

— Да… Красота… — почему-то я растерялся, словно ребенок, впервые увидевший подарки под елкой. — Ну… Спокойной ночи тогда? — я слежу за тем, как она подходит к раковине и моет кружку, как вытирает руки о полотенце и как выключает свет над вытяжкой, погружая всю квартиру в полную темноту.

— Спокойной ночи, — она легкой походкой проплывает мимо меня и неслышно скрывается в моей комнате.

Я, словно в каком-то тумане, дохожу до своей комнаты, ложусь на мягкую постель и привычно быстро отрубаюсь.

ЕЛЕНА

Закрываю за собой дверь в комнату и оседаю на пол. Что за чёртово издевательство?!

Перед глазами вновь встаёт его образ, идеальный до невозможности.

Острые скулы лица, ровные зубы и весьма острые клыки. Серые холодные глаза, тонкие губы и слегка растрёпанные волосы. Чёрная водолазка, хорошо подчёркивающая кадык и идеальную, в меру тонкую и длинную шею. Рукава водолазки, закатанные до локтей, открывают вид на сильные руки и длинные пальцы... Боже... Я говорила, что у меня фетиш на пальцы и руки? Говорю. У меня фетиш на красивые, длинные пальцы и сильные руки, на которых видны вены... И... Будет сложно, потому что этот человек имеет при себе их оба и ещё несколько моих фетишей, но чуть более малозначащих — те же широкая спина и кадык.

О. Мой. Бог. Это будет ужасно сложно, но пускай всё получится, и я имею в виду не нашу с ним возможную любовь, а мой будущий проект.

Заставляю себя успокоиться, трижды вдохнуть и выдохнуть и по возможности выкинуть из головы его руки. (Ох уж эти руки!!!). Переодеваюсь в домашнюю одежду и решаюсь приготовить «праздничный» ужин в честь начала проекта.

К готовке я никогда не испытывала нежных чувств, но и особой ненависти тоже, иногда она даже помогает расслабиться, сосредоточиться на чем-то одном и не думать о постороннем.

Во время ужина мне звонит мама, и почему-то чуйка мне подсказывает, что ничего хорошего я не услышу.

Скрываюсь в комнате и только тогда отвечаю на звонок.

— Алло? Мам?

— Послушай, я всё понимаю, учёба, романтика и так далее, но ты могла хотя бы предупредить нас о том, что с сегодняшнего дня будешь жить в квартире с каким-то парнем!!! — я морщусь от громкого голоса на другом конце.

— Мам, ну я же говорила, что буду…

— Но обещала хотя бы показать его мне!

— Ну я покажу. Не всё же сразу, — я нервно хожу по комнате из угла в угол, пока мама на несколько секунд замолкает, что-то обдумывая.

— Я против того, чтобы ты жила с каким-то шалопаем, если у тебя нет к нему чувств, а у него к тебе. И я говорю не о дружбе или симпатии, а о любви.

— Тогда всё в порядке.

— Так вы встречаетесь?

«Впереди стена, позади погоня, но не станем мы сдаваться всё равно, что-то срочно надо выдумать такое…» — знаете такое? Так вот, это я в данный момент.

— Ну можно и так сказать.

— Что ж, ладно, — кажется, она немного успокаивается, но ненадолго. — Тогда ты тем более должна была нас познакомить!

— Мам, ну мало времени, совсем ничего и так не успеваю, обещаю, что познакомлю, — знакомить их я на самом деле даже не думала, главное — не попадаться им на глаза, а как выйдет срок договора, так и сказать можно будет, что расстались, бытовуха загрызла.

— Катя, ты с Леной говоришь? — слышу на фоне голос отца и уже предвкушаю двойную порцию взбучки.

— Да, дорогой, хочешь с ней поговорить? — нет, пап, ты не хочешь, я уверена, у тебя много дел.

— Да, давай, — слышу шуршание, пока мама передает телефон папе, а после и его не слишком радостный голос. — Дочка, ты почему нам ничего не сказала?

— Да всё как-то спонтанно произошло… — слышу его тяжелый вздох и начинаю чувствовать себя в какой-то мере виноватой.

— Он хоть нормальный?

— Смотря что ты понимаешь под «нормальный».

— Желательно, чтобы обеспеченный, не курящий, пьющий, но по праздникам и в пределах разумного. Красивый чтобы был и, не дай бог, гены не портил. Соблюдает этикет, любит, ценит, холит и лелеет, мне продолжать?

— Да нет, я тебя поняла и могу предположить, что под большинство пунктов он подходит, — еще один тяжелый вздох отца, и вина укрепляется в моей груди.

— Ладно, пап, мам, спокойной ночи. Уже время позднее.

— Да-да, точно, — папа звучит уставшим, так что я делаю себе пометку заехать домой на выходных.

— Я вас люблю, — улыбаюсь я и надеюсь, что мою улыбку они увидят сквозь бетонные здания мегаполиса.

— Мы тоже тебя, дочка.

Папа первым отключается, чем облегчает мою вечную боль — завершение разговора по телефону.

Отхожу от окна, заваливаюсь на кровать и открываю заметки.

«Ну что ж, сегодня — первый день и начало всего. В целом, вечер можно считать успешным. Контакт произошел, проблем и каких-то недопониманий не было. Не знаю, что на уме у Виктора, но для меня он — лучший вариант, потому что: А) красивый (он полностью удовлетворяет мой типаж); Б) пусть периодически говорливый, зато понятно сразу, что, кроме того, и умный; В) повторюсь, умный; Г) понимающий? А дальше пока что я еще не знаю. В общем, на данный момент всё ок».

«Университет изматывает с каждым днем всё сильнее, как-никак уже декабрь, близится сессия, к которой все начинают усиленно готовиться именно сейчас, и я в этих числах. Домой возвращаюсь буквально только поспать, и с утра вновь в уник, повезло, что у Виктора своя машина и в четырех из шести случаев у нас пары с утра совпадают, так что я с комфортом доезжаю до места мучений и порой даже успеваю вздремнуть в пути.

Если говорить о наших взаимоотношениях с Виктором, то они временно заморозились, так как времени выкроить совсем в последнее время не получается, мы оба возвращаемся домой в лучшем случае часов в десять, а в худшем в двенадцать — час. Тем не менее за прошедшие, получается, три дня я узнала, что у него есть рыжий кот по кличке Морда (странное, конечно, имя, но когда я увидела самого кота на фотографии, вопросы отпали).

На это пока что всё», — Виктор паркуется у здания университета, а я закрываю заметки, что усердно строчила на протяжении всей поездки от дома до универа.

— Хорошего дня.

— И тебе.

Желать удачи на весь учебный день стало нашим негласным ритуалом. Обычно это происходит так: желаем удачи, машем рукой на прощание и расходимся в разные стороны, он — навстречу Лёхе, я — навстречу Данилу. Потом мы привычно пересекаемся на обеде и садимся за третий столик (почему-то именно он постоянно свободен тогда, когда мы приходим в кафе), правда, сейчас мы особо не разговариваем, каждый сидит, уткнувшись в учебник или открытый на телефоне документ, и зубрит материал.