Это было просто ужасно. Мало того, что она сталкерила меня (как оказалось позже, ещё и до начала отношений), так, кроме того, она была жутко ревнивой и не позволяла мне встречаться даже с Лёхой, а любую девушку, находившуюся рядом, начинала оскорблять. Причём знаете вот эти вот все обзывалки по типу «курица безмозглая, сука крашеная»? Так вот, это одно, другое же, когда человека оскорбляют за лишний вес, чересчур тонкие руки или маленькую грудь. Это совершенно неприемлемо! К тому же каждый красив по-своему. Тонкие руки пользуются спросом у балерин, полнота может стать вашим пропускным билетом в тяжёлую атлетику, а маленькая грудь станет огромным бонусом во время забега.

В общем, вы меня поняли: такое поведение я осуждаю. Какое-то время я ещё пытался это либо игнорировать, либо обговаривать, проводя «воспитательные беседы», но толку был полный нуль, она оказалась неисправима и не хотела меняться, поэтому, не выдержав и месяца, я расстался с ней, сменив номер телефона и адрес проживания.

Встаёт вопрос: что она здесь делает и как меня нашла?

— Вы кто? — я немного вздрагиваю и перевожу взгляд на Лену, которая заговорила первой. Её голос оказался непривычно резким и грубым.

— Не твоё собачье дело, дорогая, — Ольга презрительно фыркает, надувая шарик из жвачки и лопая его у неё перед носом.

— Тогда попрошу на выход, суку, — Лена тянет дверь на себя, закрывая её, но Ольга ставит ногу между дверью и косяком, не давая ее закрыть. — Уберите ногу, иначе я могу дверью сломать вам ее.

— Ах ты дрянь!

— Уж не хуже вас. Последнее предупреждение, — она смотрит на нее холодно, кажется даже, что у неё даже глаза стали узкими, как у стрелка́, который готов выпустить стрелу.

— Витя! Неужели ты ничего не сделаешь?! — она скрещивает руки на груди и выжидающе смотрит на меня, а я думаю лишь о том, как противно из её рта прозвучало мое имя.

— Вы обознались, это Валентин, — с этими словами она пинает ногу Ольги в носок сапога, от чего та отскакивает, и захлопывает дверь.

— Валентин? — фыркаю я, глядя на неё.

— В мою квартиру ввалилась какая-то чокнутая девушка с предъявами на тебя. Ничего не хочешь мне рассказать? — она смотрит на меня ледяным взглядом, и у меня создается впечатление, что я сижу на допросе под холодным и ярким светом лампы. — Хотя нет, пожалуй, не надо, давай просто соберемся и уедем в университет.

Я тру руками лицо и, подойдя к двери, открываю её вновь. Ольга всё ещё стоит там, всё так же мерзко чавкая жвачкой.

— Значит… Валентин? — она насмешливо окидывает меня взглядом и бросает победный взгляд на Лену, которую я тут же закрываю своей спиной. Через пару секунд раздается хлопок двери.

— Ольга, что тебе нужно?

— О, ничего такого, просто хотела увидеть своего драгоценного любимого, который, как оказалось, мутит с какой-то шавкой, — последние слова она выкрикивает так, что, пожалуй, ее слышат буквально все соседи.

— А ну цыц! — я округляю глаза и хочу даже зажать ей рот, но лишь бессильно вцепляюсь в свои волосы. — Ольга, проваливай, тебе здесь не рады.

— Как же так, почему же твои родители недавно сообщили мне о том, что мы связаны помолвкой? — она ехидно улыбается и, приблизившись ко мне, проводит ногтем по моей груди, наступая.

В этот момент открывается дверь комнаты Лены, и оттуда выходит она, при параде и готовая ехать. Я оборачиваюсь, глядя на неё. Увидев нас, её глаза лишь на секунду становятся грустными, а после в них появилась сосредоточенность.

— Надеюсь, я вам помешала, — она смотрит сначала на Ольгу, а после на меня. — Можешь угостить свою гостью кофе, я поеду, не хочу опаздывать на пары, — она бросает на Ольгу оценивающий взгляд. — Эта шуба тебя полнит, а помада делает тебя похожей на проститутку, к тому же родинки у губ вышли из моды, не стоит её рисовать, это тебя старит, — она кидает на меня ещё один взгляд. — Увидимся, — и, подмигнув на прощание застывшей в чистейшем шоке Ольге, она заходит в только что подъехавший лифт.

Я безотрывно смотрю на неё. До самого последнего момента. И когда двери закрываются, возможно, это был глюк моего зрения, а возможно, начало работать воображение, но мне показалось, что по её щеке скатилась одинокая слеза.

Двери захлопываются, и металлический голос оповещает о начале спуска. Ольга вздрагивает и отмирает, зло глядя ей вслед.

— В последний раз тебя спрашиваю. Почему. Ты. Здесь.

— О, дорогой, я же сказала, что хотела тебя увидеть. Знаешь ли, я очень скучала.

— Зато я вообще нет.

— Ты так резко расстался со мной, сменил номер и квартиру, столько времени пришлось потратить, чтобы снова найти тебя, — продолжает она, словно не слыша меня.

— Ольга, ты свихнулась уже. Это ненормально!

— Ой, да знаешь, как-то плевать. Мне ведь главное, чтобы ты был рядом, — она слащаво улыбается, а меня передергивает.

— Ты мне безразлична и, я бы даже сказал, противна.

— О, ну ничего, в браке, как говорится, стерпится, слюбится.

— Ольга, разговор окончен, и ни о каком браке, пусть даже и фиктивном, речи и быть не может.

— Да что ты! То есть хочешь сказать, что эта твоя шавка лучше меня?! — она вскидывает голову, глядя мне в глаза. А я лишь делаю шаг назад, заходя в квартиру и закрывая за собой дверь.

Мне тоже стоит поторопиться и собраться в универ, иначе пропущу все пары.

ЕЛЕНА

Сажусь в машину к Данилу, глядя перед собой. Друг, кажется, чувствует мой настрой, поэтому не лезет с вопросами, а я всё сильнее погружаюсь в пучину своих мыслей.

Как всё могло зайти так далеко? Почему он не сказал, что помолвлен? Почему… Почему… Почему?!

Я судорожно вздыхаю, чувствуя, что к глазам подкатывают слезы, и стараюсь их прогнать.

— Лен? — Данил уже некоторое время безотрывно смотрит на меня, пока мы стоим на светофоре.

Светофор, авария, поцелуй… Ольга.

— Что? — надеюсь, мой голос не дрожит. Очень хочу в это верить.

— Всё в порядке? Почему тебя не смог подвезти Виктор?

— Всё в норме, у него просто пару перенесли, — я улыбаюсь, надеясь лишь на то, что всё звучит правдоподобно.

— Ага, я вижу, — он фыркает, отворачиваясь и начиная движение. — Осталось шесть дней, а завтра приём. Что собираешься делать?

Боже… Господи… Завтра ведь ещё и приём… Мне придётся весь день провести в его компании… С самого утра и до позднего вечера… Может… может, забрать сегодня платье? Останусь с ночевкой у Томы, туда приеду с Данилом, а там у входа с ним где-нибудь встречусь… Хотя если он помолвлен с Ольгой, то логичнее будет, если он приедет с ней… Но в таком случае я осталась без пары.

— Не знаю, — я облокачиваю голову на прохладное окно, пытаясь собраться с мыслями.

— И всё же… Что у вас случилось?

— Случилась его бывшая. Она пришла к нам сегодня и сказала, что они с Виктором помолвлены…

— ЧТО?! — машина виляет, но тут же выравнивается, а он нажимает на аварийку, извиняясь перед машиной, что едет позади. — Так, стой, — он нервно смеется, вцепившись в руль. — Хочешь сказать, он согласился на проект, будучи помолвленным с другой? — я веду плечом, а он воспринимает это как «да». — Боже, какой… — он глубоко вдыхает и выдыхает, —...плохой человек. Как таких земля носит?!

Да, хотя Данил и кажется разгильдяем, он всей своей большой душой ненавидит изменщиков и всё, что с ними связано.

— Проблема в том, что он выглядел так, словно не рад ей. И что про помолвку впервые слышит.

— Но он тебе ни разу не позвонил? — Киваю. — Не написал? — Опять киваю, а сердце всё сильнее щемит. — Господь, ты — свидетель, как только встречу его, я набью его смазливую рожу.

— Не надо. Нас ведь ничто не связывает… — Хочу сказать, что он не изменял, но вспоминаю те горячие поцелуи. А ещё его слова, что у него нет девушки…

— Какая ты добрая, я прям тащусь, — нервно бросает Данил, всё сильнее сжимая руль.

— Серьёзно. Не лезь в это дело. Я ни в чём не уверена, думаю, здесь всё не так просто.