— Не дай бог, ты подпустишь к себе Марину, ясно? — киваю, конечно.

— Чудно, — она скрывается за углом, а вскоре хлопает дверь.

— Ну, друг, рассказывай, — Лёха явно издевается, открывает холодильник, берет две банки «Балтика 6» и протягивает мне одну. Я с готовностью принимаю её и, открыв, тут же делаю несколько глотков, горло совсем пересохло.

— Нравится?

— Ну, вроде вкусное… — смотрю на этикетку, крутя в руках банку.

— Ты дурак? Лена тебе нравится? — веду плечом, не зная, что ответить.

— Вроде как…

— Так не бывает, либо да, либо нет. Другого не дано.

— Я знаю её меньше месяца, как можно понять так быстро?

— Порой хватает и взгляда, — друг отпивает и бросает на меня изучающий взгляд исподлобья. Я же вспоминаю лицо Лены, её улыбку, которая вечно обращена не ко мне, её голубые глаза и её голос. Тело обдает жаром, а к лицу приливает кровь.

— Нравится, — негромко отвечаю, а сам тут же отпиваю из бутылки, боясь осознать фразу на трезвый мозг.

— Тогда не будь тормозом, стань газом. Ты про бал что-то там молол. Вот и выжми из него по полной, — он снова отпивает, а я следую за ним. — Боже мой, ты живешь с ней под одной крышей! У тебя столько возможностей! Было бы желание.

— Вот ты сам много сделал? Сам Тому с детства знаешь, далеко ушёл?

— А ты тему-то не переводи!

— А вот и буду.

— Какой ты противный!

— Ага, прям как ты.

С минуту мы молчим, а после оба смеёмся.

— Вы хорошо смотритесь вместе.

— Вы с Томой тоже.

— Вы с ней целовались.

— Вы тоже.

— Откуда знаешь? — он обречённо вздыхает.

— Случайно вас увидел.

— Мы лежали на задней части двора в сугробе.

— Значит, не случайно, — я нагло улыбаюсь, глядя на друга, тот стоит слегка насупившимся, но я точно знал, что он из последних сил сдерживает смех. — И, между прочим, я вас не прерывал.

— Во-первых: это не я, во-вторых: я случайно, а в-третьих: если бы мы тебя не тормознули, ты бы её съел.

— Ты совсем офигел? — я оглядываюсь в поисках чего-то, что мог бы кинуть в него, но таких вещей под рукой не находится, поэтому, смирившись, я просто качаю головой, показывая, «как сильно я в нём разочарован».

Допив пиво, мы ещё пару минут сидим на кухне, вспоминая и обдумывая события прошедшего дня, а после, прихватив снеки, возвращаемся в зал, где все еще сидят Марина, Паша и Данил. Я сажусь на диван между Лехой и Пашей, объясняя Марине это тем, что мы с Лехой хотим есть одно и то же.

Кстати, по поводу Данила и Паши. Они оказались вполне себе комфортными ребятами. С Данилом у нас сложилось немного лучше (интересно, почему же?), а с Пашей… Немного натянуто, но твистер нас сблизил.

ЕЛЕНА

Тома меня особо не доставала, всего через пару минут она переключилась на одну из своих клиенток, которая оказалась такой вредной, что записывать она её больше не собирается.

Спать ложимся во втором часу — всё это время проболтали. Марина присоединяется к нам как раз тогда, когда я выключала ночник. Пришлось ещё полчаса ждать, пока она смоет макияж и переоденется. Потом пришлось открывать окно и проветривать, потому что от ее средств очень сильно чем-то пахло, чуть позже стало холодно — закрыли окно, Марина заныла, что ей жарко — открыли верх. Потом она зашуршала сумками — искала наушники, затем поняла, что в майке ей неудобно.

В общем, спать мы легли во втором часу, а вот заснули... Я уже была на нервах, и вот, казалось бы, тишина, все заснули, пора бы и мне. Закрываю глаза и слышу протяжное «Хр-р-р-р…!». Хотите верьте, хотите нет, но у меня пару раз дернулся глаз.

Больше думать и пытаться заснуть я даже не пытаюсь. Решаю, что пока посижу на кухне. Если она не перестанет храпеть, то на крайний случай либо спать не буду, либо попрошу кого-нибудь подвинуться. Виктор, кажется, на двуспалке спит, попрошу Лёху к нему перелечь. Я с ума сойду, если ещё хоть раз услышу этот храп.

На кухне я сижу около получаса, но даже находясь здесь, слышу «сон» Марины, поэтому, больше не думая, направляюсь в комнату Виктора и Лёхи немного качающейся походкой, всё же та баночка была лишней.

Стоит мне подойти к кровати Лёхи, как я слышу шипение позади себя и тут же оборачиваюсь:

— Он спит, чего пришла?

— Марина храпит, у меня уже глаз дергается, хочу попросить Лёху перелечь к тебе.

— А чего просто ее не разбудишь?

— Во-первых: у неё сон как у Добрыни Никитича — встаёт только с рассветом, это мне ее соседки из общаги рассказали, а во-вторых: мне однокурсницы, кто с ней живёт, говорили, что когда будишь ее, есть шанс фингал отхватить.

— Даже так? — мои глаза, уже привыкшие к темноте, смогли различить то, как взлетели брови Виктора.

— Даже так. Так что я к ней не сунусь. Надеюсь, ты не против поделиться кроватью с Лёхой.

— Я-то не против, только он долго засыпал, ты бы его тоже не будила, у него бессонница сейчас, сестра заболела сильно.

— И что ты предлагаешь? Тебя я к девочкам не пущу, — я скрещиваю руки на груди, глядя на него.

— Можешь со мной лечь. Один фиг, я вряд ли сегодня засну.

— А я вот с радостью бы поспала, не поверишь.

— Домогаться не буду.

— Да знаю я.

Около половины минуты я еще думала, что, может, стоит всё-таки вернуться к себе (Лёху мне стало жалко), но тут из дальней комнаты раздался громкий всхрап, и я, вздохнув, залезаю на кровать Виктора, благо на ней, как на двуспальной кровати, всегда было две подушки. И большое одеяло.

— Спокойной ночи, что ли… — неловко бурчу я, укутываясь в одеяло.

— Ага, спокойной, — чувствую, как Виктор переворачивается с бока на спину и закидывает руку за голову.

То ли Марина всё же перестает храпеть, то ли у меня мозг слишком привык к этому звуку, но засыпаю я под размеренное дыхание Виктора.

Боже… Жарко…

Я пытаюсь откинуть одеяло, но это удается сделать лишь на пару секунд, потому что потом меня снова укрывают.

Блин.

Я переворачиваюсь на бок и высовываю ноги из-под одеяла, тут же понимаю, что снаружи очень холодно, поэтому спешно засовываю их назад и возвращаюсь в прежнее положение, утыкаясь во что-то мягкое лбом. Пробую ткнуться ещё раз, но преграда не пропадает.

Поднимаю голову и, жмурясь от солнечного света, пробивающегося сквозь шторы, пытаюсь понять, во что уткнулась.

Виктор?

Что за дурацкий сон?

Я жмурюсь и снова открываю глаза. Лицо парня так никуда и не делось. Он с мягкой улыбкой смотрит на меня и… Не спит. А лбом я стучалась в его грудь. М-да… Бодрое утро я себе устроила.

— Доброе утро, — шепотом говорит он мне, убирая упавшую на глаза прядь. — Как спалось?

— Утречка… — так же шепчу я, растерянно глядя на него и пытаясь понять, почему нахожусь в его кровати.

Точно… Марина долго улечься спать не могла… А потом она храпела, я решила не будить Лёху и легла к Виктору.

Облегчённо вздыхаю, с интересом глядя на него: взъерошенные после сна волосы, мягкая полусонная улыбка и весёлые глаза.

— Спалось… Нормальное, — я решаюсь встать, но стоит мне стянуть одеяло с плеч, как тут же окутывает утренний морозец в доме, от чего я ёжусь и снова прячусь под одеяло. Вдруг Виктор дёргается и притягивает меня к себе. — Чё делаешь?!

— Ты на краю лежала, чуть не свалилась, — он указывает глазами на то место, где я только что лежала. И правда совсем на краю.

— Спасибо.

— Да пожалуйста.

— Я больше не на краю. Можешь отпустить.

— Не хочу, холодно будет.

— А мне вот жарко.

— Неужто я такой горячий? — он улыбается, а я качаю головой.

— Ты ещё не протрезвел, что ли?

— Ладно, согласен, пошло звучит, наслушался вчера Лёшу, ты б его сама послушала, и не такое впитала, — тихо фыркаю, разглядывая парня, пока он не видит.

— Не такие уж и плохие у меня подкаты, — звучит сонный голос с соседней кровати, от чего я негромко взвизгиваю.