— Тебе-то самой сколько?

— Девятнадцать.

— Молоко на губах, наверное, ещё не обсохло.

— Разница всего в год!

— Ну так хрен ли я старик? От твоей логики отталкиваюсь, — он усмехается, повернувшись ко мне лицом. Тут я замечаю, что у него серые, но невероятно выразительные глаза — пожалуй, самые яркие из тех, что я когда-либо видела.

Магия момента исчезает мгновенно: я спотыкаюсь о небольшой ком снега, успевший стать твёрдым льдом. Если бы не рука Виктора, предотвратившая мое падение.

— Спасибо, — ворчу, поправляя рукава и шарфик.

— Это компенсация за снежок.

Далее прогулка проходит в полной тишине, разве что щебечущие голоса Тамары и смех Лёши разбавляют обстановку.

Своё обещание я выполняю и прихожу домой в одиннадцать, хотя, вернее сказать, доезжаю на такси — под конец прогулки окончательно окоченела. Вчетвером мы дошли до дома Томы, а оттуда уже одна. Не по-джентельменски, конечно, поступили парни, ну и черт с ними.

Утро выдается не самым приятным. Конечно, в универ я всегда еду не с самыми приятными эмоциями, но работа, на которую я учусь, мне нравится, поэтому особой неприязни к утру у меня не было, пусть даже сегодня и понедельник. Почему же оно тогда стало не самым приятным? Ну, во-первых, кому захочется вставать спозаранку, чтобы просто добраться без пробок? А во-вторых...

— Лена, он лучшая партия для тебя! — мама с самого утра твердит, что я недостаточно наслышана о парне, с которым мне грозит свадьба. Хотя, если подумать, сколько мама с папой мне про него ни рассказывали, я не помню ни его имени, ни возраста, ни рода деятельности.

— Мама, пожалуйста, хватит. Правда. Я поняла, что вы хотите расписать мою жизнь от и до, но мне это не нужно. У вас есть Аркаша, ну в конце концов! Пусть он занимается бизнесом отца, меня в него даже не втягивайте. Ты посмотри, как у него глаза горят при упоминании работы, — надо сказать, Аркаша в это время недовольно жевал свой бутерброд, а при упоминании бизнеса поперхнулся.

В свои семнадцать он уже попробовал себя в нескольких сферах бизнеса отца. Познавал азы, так сказать.

— Отстань, а? Че ты прицепилась? Тебе же предлагают, не мне, — он делает глоток кофе.

— А хочешь, мы и тебе невесту подыщем? — люблю маму. Особенно её умение мгновенно переключаться с одной темы на другую, цепляясь за брошенное в воздух слово, на которое не стоит обращать внимания.

— Я пошел, — братец мгновенно выскакивает из-за стола, сбегая из кухни.

— Я тоже пойду, не хочу в пробках простаивать.

Покинув кухню, я беру уже подготовленную сумку с ноутом и иду к двери, где стоит водитель папы.

Родители стремятся создать мне имидж холодной, непробиваемой и в какой-то мере нелюдимой леди, однако во всем этом маскараде я совсем себя не вижу. К чему оно? Какая разница какой статус у человека и с какой тарелки он ест? Да, конечно, у нас разное воспитание, разный темп жизни и, бесспорно, разные интересы и цели, но это не помешало мне познакомиться с друзьями, которыми я дорожу сейчас.

Вопреки родительским желаниям, я поступила на факультет филологии и совершенно не жалею. Это далеко не та специальность, на которую меня мечтали отправить родители, но... Их я особо не спрашивала, поступила втихую. Когда они прознали, без скандала не обошлось; благо оба отходчивые, да и поддерживают почти во всем. Если так подумать, то на свадьбе они настаивают, но не так чтобы прям безвыходно заставляют...

Сажусь в такси, так вовремя подъехавшее к подъезду, и снимаю блокировку экрана, и первое, что бросается в глаза, — отсчет до сдачи проекта. Моя боль на настоящий момент — именно он.

В нашем универе есть обязательный проект: нужно написать книгу или какую-то работу, отображающую тебя во всеоружии. У меня есть шикарная идея, которую я вынашивала годами. Все началось с мысли: «А что, если поселить двух абсолютно, ну или почти, незнакомых людей в одну квартиру, и проверить, влюбятся ли они?». И все, казалось бы, замечательно: книга с таким сюжетом — редкий, если не единичный случай, результаты читающей аудитории в опросе положительные, черновики народу уже понравились. Так что могло пойти не так? А все шло так, до момента, пока я не начала детализировать план работы. Ладно первый участник, девушка, это, понятное дело, я, а что делать с парнем, которого я собиралась к себе подселить? Как найти такого человека и, более того, уговорить его на участие?!

— Приехали.

Расплатившись с водителем, дожидаюсь друга с потока, с которым в аудитории и сдружились. Ждать друг друга перед парами стало нашим негласным правилом. Чаще он меня подвозит — мы живем примерно в одном районе, однако в этот день у него какие-то дела, так что едет он с другого конца города.

Вижу его макушку в толпе и улыбка невольно расползается по лицу. Он неспешно идет по тротуару, огибая прохожих. Волосы как обычно сзади собраны в пучок, черное пальто, серое худи и мешковатые штаны того же цвета, что и худи.

Он — один из самых улыбчивых людей, которых я когда-либо знала и знаю до сих пор. Этот человек, как никто другой умеет доставать настроение из-под плинтуса и ставить на ноги тогда, когда и вовсе конечностей не чувствуешь.

Данил, как и я, является вышкой общества, но, в отличие от меня и моей семьи, он и его родные относятся к жизни куда проще. Он из тех, кто существует по принципу «Живем один раз», собственно, на специальность филологии его занесло абсолютно также. В аудитории он появился со словами, цитирую: «Я ничего не знаю о писательстве, но люблю читать, есть желающие со мной познакомиться?». Желающей я не была, потому что в тот день опаздывала, зато когда пришла, он сам приземлил меня на место рядом с собой и, собственно, Пашей, его лучшим другом, который на днях перевелся с направления переводчика.

— Привет! — он машет рукой, подходя ко мне. Уже вдвоем мы идем дальше.

Он опять жалуется на то, что родители восстают против его профессии, просят забрать документы и найти «нормальный вуз, с нормальным направлением, а не вот это вот все».

— Как движется с проектом? — достает он меня из мыслей, на что я неопределённо веду плечом.

— Квартиру нашла, план составила, а человека нет, — я усмехаюсь, поправляя лямку сумки. — Ума не приложу ни с кем, ни как...

— Не кисни, всё утрясется, — он легонько толкает меня в плечо, заставляя рассмеяться.

— Сам-то как? Как Пашка? Ты к нему ходил на этой неделе? Он скоро в уник вернется?

— Говорит, через неделю планирует, а что, соскучилась? — он играет бровями, за что получает слабый удар в плечо.

— Нет, конечно! В смысле, да… Но не так, — на это парень лишь смеется.

Данил упорно сводит меня со своим лучшим другом, который, возможно, и неровно ко мне дышит, однако на него я смотрю исключительно как на друга. Да, какое-то время он мне симпатизировал, как и многие новые знакомые, кстати, но потом человек раскрывается, и начинаешь осознавать: он совсем не идеален, каким казался. И когда наконец понимаешь, что человек не твой, он либо друг, либо никто.

Многим не нравится ход моих мыслей, они считают, что я слишком высоко себя ценю, но... Должна сказать, что вовсе нет. Я знаю себе цену, и она не больше, чем должна быть — та, которую мне навязали общество и семья. Да, быть может, она немного выше, чем у других, но... Посмотрите, в каких кругах я росла, а уж после осуждайте.

Я не разбрасываюсь людьми и не игнорирую их чувства, сразу расставляю все точки над «i», правда… Не все слышат, а после обвиняют меня в черствости.

А если короче, то я, по всей видимости, литромантик.

В общем... Не знаю, что эти двое там придумали, но на парня я не смотрю как на... парня.

ВИКТОР

Мы проводили новоявленную давнюю подругу Лёхи, и я думал, что после придется провожать её истеричную подругу Лену, имя которой я, как ни странно, запомнил, но та быстро укатила на такси, лишь сказав «пока» подруге. В целом, никто из нас ничего не потерял. Я не так чтобы горел желанием, а Леха... Это Леха, который походу втюрился в Тамару.