Виктор вновь задерживается, так что я решаю не дожидаться и, убрав все заготовки в холодильник и выпив теплого молока с печеньем, ложусь спать.

Господи боже, как я устал…

Разуваюсь и, сняв куртку, захожу на кухню. На столе в свете электрической свечи виднеется записка.

Улыбка тут же расплывается на моем лице. Подхожу и беру записку в руки.

«Полуночник, твою налево! Спать вовремя иди!

P. S. Еда в холодильнике на нижней полке».

Несмеяна в своем неповторимом репертуаре, не то матерится, не то заботится.

Прикрываю дверь в её комнату и с удовольствием уминаю ровно такой же рулет, что и пару недель назад.

С аппетитом поужинав, иду в душ, а после…

Господи, пожалуйста, помоги мне...

Вздрагиваю и, резко распахнув глаза, сажусь, оглядываю свою комнату, по которой мечутся Тома, Мила и Кира. Заметив, что я не сплю, Мила улыбается.

— Наконец-то ты проснулась! Сколько можно! Просила, чтоб мы в десять пришли, уже одиннадцать, а ты еще дрыхнешь.

— Хорошо хоть, что твои родители дома были.

Мои родители…?

Оглядываю комнату еще раз и понимаю, что нахожусь в квартире родителей. И вообще не припоминаю, чтобы я их звала…

Смотрю на подруг еще раз, те, словно ничего не замечая, продолжают метаться по моей комнате, выгребая из шкафов одежду.

Мила, Тома и Кира… Нет, у меня глюки. Кира и Мила сразу после выпускного улетели в разные области. Они бы наверняка сказали, что приедут. И я. Я-то засыпала в нашей с Виктором квартире! Почему я здесь!

— Том, а где Виктор?

— Если ты про Сменкина, то у себя дома. Он сказал, что заберет меня, — откликается Мила, а я тупо на нее смотрю.

Какой к черту Сменкин?! Да я его видела-то пару раз в жизни. И знала лишь как парня Милы, с которым она пробыла от силы полтора месяца.

— Нет, не Сменкин, мой Виктор.

— А у тебя появился какой-то еще Виктор? А почему мы не в курсе? — ко мне подсаживается Тома и с интересом смотрит прямо в душу.

— Ну… Как же… — по коже начинают бегать нервные мурашки, и первая мысль, которая могла бы всё это объяснить: я сошла с ума.

Неужели это был сон? Неужели я увидела во сне целый год своей жизни…

Бросаю нервный взгляд то на одну подругу, то на другую, но все как одна смотрят так, словно я говорю сущую чушь.

— А… Ладно… А куда мы собираемся? Из головы вылетело…

— Часики, ну ты вообще! — как давно я не слышала этого прозвища… Как оно грело душу, и грело бы до сих пор, если бы не всё то, что сейчас происходит.

Часиками меня стали называть из-за моей пунктуальности. К тому же в то время я была помешана на расписании. Каждая моя минута была запланирована. Однажды кто-то из девочек сказал, что я, словно часы, и по мне можно сверять время, так и повелось.

— Что-то совсем забыла…

— Сегодня тридцать первое декабря… — начинает подсказывать Мила.

— …Мы одиннадцатиклассники, которые успешно окончили четверть… — таким же тоном добавляет Кира.

— …И идем в школу…

— На дискотеку! — говорят они хором и смотрят на меня во все глаза, а я только убеждаюсь в своем сумасшествии.

— Но… Мы ведь не одиннадцатиклассники! Мила… Ты ведь переехала в Саяногорск… А ты… Кира, ты ведь улетела в Анапу… Тома, ты же встретила Лёху… Всё это… Сон?

Нет-нет, нет, нет, нет! Это не может быть сон! Или я сейчас сплю?

Я щипаю себя за руку и тихо цыкаю от боли. Это не сон. Но и там ведь сна не было. Я помню, как чувствовала ушибы, если подскальзывалась на льду, помню ожоги, помню всё. Тогда тоже был не сон. Тогда почему?

— Какая Анапа? Адлер! — вдруг возмущается Кира, скрестив руки на груди.

— Что? — я вздрагиваю и поднимаю на нее взгляд.

— Я хочу в Адлер! — переглянувшись с подругами, поясняет она.

Нет. Это точно не сон.

Нет. Тогда тоже не было сном.

Они что-то скрывают.

— Так. Ладно. Где мой телефон.

— Ты же его сломала, забыла? — я и правда сломала телефон перед выпускным и утром собиралась зайти в магазин и купить запасной. Но ведь это было год назад!

— Хорошо, тогда дайте мне свой телефон, — Тома с готовностью протягивает мне его.

«31.12.24» — уверенно высвечивается на экране. Я снова оседаю на кровать.

Так. Лена. Здесь что-то нечисто. Ты должна это понять. Должна в этом разобраться.

— Хорошо, ладно, я вас разыграла, — усмехаюсь, глядя на подруг, и те расслабленно выдыхают. — Давайте собираться, — я показательно открываю шкаф. — Куда вы упрятали мое платье?

— Вот оно, — Кира протягивает мне пакет, тот самый, в котором лежало мое платье на новогоднюю дискотеку.

Я с трепетом принимаю пакет и заглядываю внутрь.

Господи! Что здесь творится?!

В моем новогоднем пакете из прошлого-настоящего лежит платье из будущего-настоящего. Да что здесь творится?!

Сглотнув, я верчу платье из стороны в сторону и припоминаю, что у Виктора находится вторая часть комплекта — костюм.

— Какое оно всё-таки красивое! Не зря мы его так долго искали! — они смотрят на меня, явно удовлетворенные своей работой, а у меня внутри сердце делает кульбит. Я и Виктор его выбирали! Не вы!

— Да, это точно, — я киваю, подыгрывая им, и делаю вид, что всё в порядке. — Что вы там делать собрались?

— Макияж, маникюр и прическу, — щебечут девочки, тут же окружая меня.

У нас была, или есть, традиция: каждый год мы собираемся перед новогодней дискотекой все вместе и наводим полный марафет одной из нас. Первой была Тома (решали через цу-е-фа), потом Мила и Кира, и только потом я. Самая последняя и завершающая.

Прошло много времени. Очень много. До начала дискотеки остается два часа, а я любовно разглядываю свое отражение в зеркале.

Как могли, девочки уложили мои волосы в стиле «средневековой принцессы» (последние пару лет я ходила с каре, так что им пришлось изрядно повозиться). Макияж сделали, основываясь на зимнюю тематику. Подводка пин-ап, тени с переходом из голубого в темно-фиолетовый, а по верхнему веку разместили маленькие белые пайетки. Помаду же выбрали под цвет моих губ — ледяную айву.

Девочки настояли на том, чтобы я всё же сделала себе маникюр (я никогда не любила его делать, потому что сидеть ровно — не мое призвание). В итоге выбрали форму миндаля и градиент. С цветом заморачиваться не стали — тот же, что и на веках.

Когда с моим макияжем было покончено, девочки принялись за себя, а я помогала им чем могла.

В итоге к началу дискотеки, а именно к восьми часам, мы были готовы, собраны и накрашены. Полчаса пришлось потратить на дорогу до школы по пробкам.

В суматохе подготовки я забыла про все переживания, однако, пока мы ехали в машине, а девочки загадочно стреляли друг в друга глазами, все мои волнения вновь поднялись со дна. Что-то не так.

— Александр, извините, подскажите, какой сейчас год? — папа выделил на сегодняшний день своего водителя, так что мы ехали с комфортом.

Александр, в свою очередь, с интересом оборачивается на меня, но после, не моргнув и глазом, отвечает, что двадцать четвертый.

И тогда я окончательно решаю, что сошла с ума.

Девочки шумной гурьбой выходят из машины и, поблагодарив Александра, отправляют домой.

Подхватив друг друга под локти, они тащат меня в школу, которая поразительно молчит, словно дискотеки там и нет и не предвидится, хотя в окнах актового зала виднеется тусклый свет от диско-шара.

— Я уже чувствую, будет шумно! — не замолкая ни на секунду, болтают девочки, неустанно таща меня под руки.

— Вас не смущает, что музыки до сих пор нет? А ведь должно было уже начаться…!

— Ой, а то ты прям не знаешь наших организаторов, у них же всегда всё через одно место, щас придем и сразу к самому началу.

Я только качаю головой, хотя с этим и согласна. За четыре года, когда мы могли попасть на дискотеку, два из них она начиналась на час позже.

Гардероб открыт и, как и всегда, освещен. Мы оставляем свои куртки-шубки, я еще делаю для себя акцент, что вещей в целом хватает на толпу учеников с восьмого по одиннадцатый классы, и идем на третий этаж. Школа все еще молчит. Нет разговоров, нет учеников и смотрителей. Ни-ко-го.