«Three, Two, One, Lift off»[5] – скомандовала себе, набрасывая пальто (косуха сегодня отдохнет), а выходя на улицу, запела:

А в школе все шло по накатанной. Урок химии, которую вела классуха, стоял пятым, карповской морды с «фонарями» не наблюдалось, так что пока можно вздохнуть спокойно. Но Зоя не учла общественного резонанса после вчерашних событий. Прихвостни Карпа то и дело бросали на нее гневные взгляды. Петрова со свитой, недобро поглядывая, шушукались. Определенно что-то назревало.

На входе в класс маячили Калинин с Болтуновым. Когда Зоя захотела войти, оба замерли.

– Слушай, ты ваще охренела? Чего руки распускаешь? – напустился на Синицыну Калинин.

– А что, Карпушка нажаловался? Злая Зойка избила беднягу! – вскрикнула Синица, тараща глаза в притворном ужасе. – Мальчики, вы бы отошли, а то опять руки распущу, потом жаловаться побежите…

Зоя понимала, что нарывается. Но какая-то злоба будто толкала ее усугубить ситуацию, надоевшую смертельно. Не иначе проклятый Герцог проявлял характер.

Дальнейшую перепалку прервал приход физички. И явилась нелюбимая многими Алевтина Адальбертовна не одна. Рядом маячил высокий плечистый парень. Его смазливая физиономия и модный шмот в сочетании с обаятельной улыбкой сделали свое дело. И Петровой, и ее подружкам резко стало не до Синицы.

Пришедший оказался их новым одноклассником по имени Павел Жаров. Счастливая Адальбертовна тут же поведала, что отец этого щеголя – известный столичный хирург, возглавит онкологическое отделение местной Центральной районной больницы.

«Столичный мажорчик. Еще и ямочки на щечках, туши фонарь! Все, Калинин с Карповым в пролете. Петрова уже влюбилась», – зло подумала Зоя, наблюдая за ироничной ухмылкой Жарова. Парень будто кого-то искал. Дойдя взглядом до последней парты, где она восседала в гордом одиночестве, Павел улыбнулся еще шире.

– Ребята, помогите новому однокласснику освоиться в нашей замечательной школе! – восторженно лопотала тем временем Алевтина Адальбертовна; видать, парень не из двоечников, раз такие почести. – Павел, присаживайся к Олегу Думенько.

Но шустрый Жаров почему-то направился не на третью парту среднего ряда, где помещался их главный ботан Думенько, а прямиком на левый ряд и плюхнулся рядом с Зоей. Она настолько удивилась, что не успела натянуть на лицо подобающее Изможденному Белому Герцогу безразличие.

– Можно я лучше здесь сяду, поближе к окну? – вкрадчиво поинтересовался мажор приятным баритоном.

Конечно, физичка не возражала.

– А ты не против? – обратился Жаров к Зое.

– А мне все равно, – ответил Герцог, не глядя на нового соседа.

Но на этом неожиданности не закончились. Видно, Адальбертовна решила в этот день шокировать учеников окончательно.

– Ребята, вы меня очень огорчили, – начала она со скорбным видом. – На прошлом уроке мы писали контрольную. Почти все получили два!

– Вы не предупреждали! – выкрикнули с галерки.

– Мы не готовились! Так нечестно! – подхватили на правом ряду подружки Петровой, которым особенно не давалась учеба.

– О контрольной я писала в электронном дневнике за несколько дней до урока! Ситуация удручает. Я же просила вас обратить внимание на задание к уроку.

– И кто же написал хорошо? – прогнусавил Думенько, поправляя круглые очки.

– У тебя, Олег, четверка. Не справился с последней задачей. А вот Синицына меня порадовала – пять. Остальные написали на два.

Класс недовольно загудел, Думенько что-то удивленно бормотал, снова и снова нервно протирая очки. Как же, у него, круглого (во всех смыслах) отличника, – и четверка!

– А можно пересдать? – проснулся Калинин.

– Будут еще контрольные в этой четверти, успеете. Я не собираюсь тратить свое личное время на тех, кто меня не слушает, – твердо припечатала Алевтина Адальбертовна.

Всем, кто ее знал, стало очевидно, что физичку не переубедить.

Зоя пребывала в удивлении – сама не поняла, как ей удалось одолеть последнюю задачу. С техническими дисциплинами у нее, как у гуманитария до мозга костей, возникали определенные трудности. Обычно выручал Ян – как всегда идеальный, он с одинаковой легкостью разбирался во всем. Когда физичка впервые заикнулась о контрольной, Зоя тут же стала теребить брата. И они смогли несколько раз позаниматься по скайпу. Видимо, это и помогло. Но одноклассников, разумеется, подобный исход не обрадовал.

После урока парни подошли знакомиться с новеньким, благодаря чему Синицына беспрепятственно покинула кабинет. На Зою смотрели особенно косо, кто-то даже наехал, что пары они получили по ее милости. Покрутив пальцем у виска, Синица вышла из класса. Странно, но Жаров предпочел ретироваться вслед за ней, чем потряс общественность не меньше физички. В коридоре он догнал Зою и молча пошел рядом с ней к следующему кабинету – на английский. Так продолжалось почти весь день.

Вообще, Жаров оказался неплохим соседом – с разговорами не лез, не пялился, а если что-то вполголоса уточнял, то всегда по делу. Не раздражал и сильно не отсвечивал. На большой перемене Павел спросил, где столовая. И тут, будто черт из табакерки, подскочила Светка. Мило улыбаясь, «королева» решила-таки расставить все точки над «ё».

– Па-аш, привет, я Лана. Хотела сразу тебя предупредить: Синица – не лучшая компания, – манерно протянула она.

Стоящая рядом свита – Вениаминова и Зудько – одобрительно захихикали.

Зоя скривилась и прибавила шагу. Слушать «комплименты» в свой адрес лишний раз не хотелось. До столовой его и эти курицы проводят – должна же и от них быть хоть какая-то польза?

Следующим уроком стояла история, что еще сильнее омрачало столь нерадостный день. Лев Сергеевич задерживался, все расселись за парты и стали болтать. Зоя ощущала смутную тревогу. Да, предстояли разборки с классной, да, смотреть историку в глаза после дурацкого дневника было стыдно (а вдруг знает?). Но было что-то еще, какое-то скверное предчувствие. Одноклассники как-то странно на нее посматривали. Друзья Карпова – с нескрываемой злобой, девицы – с завистью. Неужели их так задело соседство с ней Жарова? Рассудив, что это дело поправимое, Зоя решила с ним поговорить.

– Слушай, Павел, тебе ведь объяснили, что я личность одиозная? Лучше пересядь к Думенько, как советовала физичка, а то карму испортишь, – спокойно выдала она, не глядя соседу в лицо.

– Кому? – лениво спросил он.

– Что – кому? – опешила Зоя.

– Кому испорчу карму? – Жаров развернулся к ней всем корпусом и пристально посмотрел. – Так себе ж любимому, кому еще? – изумилась Синица, поворачиваясь в ответ.

Правда, об этом она тут же пожалела. Паша принялся разглядывать ее лицо, загадочно улыбаясь. Из вредности Зоя сделала то же. Глаза у мажора оказались светло-карие, а волосы – темные и волнистые. Возле левого глаза виднелся небольшой белесый шрам, придававший излишне симпатичному лицу мужественности. «Да, Петрова точно не успокоится, пока этого не захомутает», – подумалось ей.

Сообразив, что парень может неверно истолковать ее внимание, Зоя отвела взгляд. И увидела Светку, которая внимательно наблюдала за их гляделками. Ноздри местной красотки раздувались, глаза были зло прищурены. «О, это будет покруче, чем вмазать Карпову».

– Меня все устраивает, – услышала Синицына.

Ах да, она и забыла о соседе и своих попытках его сбагрить. Парень продолжал пялиться на нее, улыбаясь.

– Смотри, я предупредила, – пробурчала Зоя, смутившись.

Столь пристальное внимание красивого парня оказалось для нее внове. Не укрылось оно и от остальных.