– Зоечка! – ликующе закричали, обнимая ее за талию.

Лёнька улыбался полубеззубым ртом и подпрыгивал на месте. Не ребенок, а батарейка. На его фоне Зоя ощутила себя старухой.

– Пойдем скорее, тебе же в бассейн! – поторопила веселого первоклашку суровая сестра. Жизнь налаживалась.

– Паштет, ты чего примолк? – хмыкнул смартфон голосом Герыча. – Как там новая хата? А чё за место? Там хоть есть многоэтажки? – Голос друга сочился ехидством.

– Нет, одни бараки и хрущевки, – зло сплюнул Паша, застыв у окна с телефоном в руках. Новое место жительства наводило на него лютую тоску. Поэтому веселые подколы Герыча скорее злили. – Все, адьос, не до тебя сейчас…

И как вышло, что он, ученик престижной столичной школы, сын влиятельного человека, оказался в этой тухлой дыре? Что здесь за школа, даже подумать страшно. Паша и не стал. Здраво рассудил, что на сегодня потрясений и так хватит: они с отцом добирались от вокзала на такси и имели отличную возможность насладиться видами.

«И как здесь люди-то живут? Серость одна, убиться можно, – мрачно думал парень. – А отец ходит довольный: как же, дали наконец воплотить в жизнь его блестящие идеи. Ладно, допустим, старик и впрямь гений. Местные должны ему руки целовать. Сейчас он на пустом месте создаст мощное отделение, выбьет для него финансирование, найдет врачей. А сам запрется в операционной, и фиг его оттуда вытащишь. Но это хоть понятно – благое дело, великие цели. А вот что с этим делать мне, заурядному школьнику?»

Павел плюхнулся в кресло-кровать, единственный пока предмет мебели в узкой и длинной комнате одной из хрущевок. Из-за стенки доносились голоса телевизионной мелодрамы, во дворе разговаривали матом местные алкаши, в окно нагло лез тошнотворный запах щей. Да, теснота тут такая, что начинается клаустрофобия. Хорошо, что маман пока не приехала с ними, ее бы кондрашка хватила от вида этого клоповника. Хотя она и здесь создаст уют и красоту. Вон какие обои выбрала, даже эти казематы с ними смахивают на вполне приличное место.

В глубине души парень понимал, что родители затеяли весь этот ужасный переезд не только из-за места заведующего онкологическим отделением районной больницы. Отец и без этого бы внакладе не остался. Работал бы себе и дальше в одной из лучших клиник Москвы, занимался наукой. Ан нет, понесло его в глубинку. И Паша с досадой осознавал, что все это делалось ради него. Родителям сейчас трудно, пришлось оставить родной город, пусть и на пару лет, но все же. Здесь они люди новые, ни друзей, ни связей. Даже ругать их за это и ворчать язык не поворачивался, ведь своим бегством из Москвы они, в первую очередь, спасали своего сына. Да, метод вызывал недоумения, но такая жертвенность родителей, их деликатность просто не оставляли Паше выбора. Ни разу ведь не припомнили ту историю! Отец, правда, когда все это произошло, высказался вполне определенно. А мать лишь вздыхала и качала головой. Но и этого хватило с лихвой.

А начиналось все банально. Пашка тусовался с такими же мальчиками из благополучных семей, как и он, горя не знал. На учебу, правда, старался не забивать. Тем более способности позволяли. Память у него была отличная, соображалка работала, а руки росли откуда нужно. Но это явно наследственное: его отца, талантливого хирурга-онколога Степана Владимировича Жарова, знали не только в России.

И вот в одном из ночных клубов, где их компания отвисала каждую пятницу, он познакомился с Элей. Стройная блондинка с пухлыми губами и соблазнительной фигурой пленила его сразу. Да и кто бы устоял! Вот только ее Паша совсем не заинтересовал. С ней замутил Кир, один из его приятелей. Конечно, Павла такой расклад абсолютно не устраивал. Что он ни предпринимал, Эля лишь смеялась и смотрела на него настолько призывно, что хотелось пасть к ее ногам. Но красотка оставалась с Киром. Их отношения напоминали извержение вулкана – то пламенные страсти, то сотрясающие все скандалы, то пепел обид.

Однажды, после особенно громкой размолвки с битьем посуды, девушка позвонила Паше и попросила забрать ее из какого-то ресторана. С этого дня закрутилось: Эля выворачивала ему душу своими страданиями, рыдала на плече, лезла в объятия и томно вздыхала. При этом постоянно с ним кокетничала, умудряясь не выпасть из образа «дамы в беде». Павел, возомнивший себя рыцарем-защитником, будто с катушек слетел. В школе не появлялся, всюду ходил за ней и даже пытался разобраться с Киром, превратившимся стараниями Эли во врага номер один.

Родители волновались, но Паша в свои дела их не посвящал. Так продолжалось почти месяц. Конечно, вредная классуха вызвала в школу родаков. Ожидать понимания от них не приходилось, и Паша готовился отстаивать свою любовь до конца. Но произошло неожиданное.

В последнее время Эля все чаще стала вести себя странно. К резким перепадам настроения Паштет почти привык – видимо, характер такой. Порой приходилось несладко. Она то изводила его беспочвенной ревностью, то посылала куда подальше, то рыдала, то хохотала как безумная. Подобная эксцентричность девушки часто была чужда логике. Например, однажды Эля забыла у Паши дома сумочку и велела ее принести в кафе, где они хотели встретиться вечером. Звонила три раза, напоминала. Но в назначенное время девушка не явилась. Паша час прождал ее, сидя за столиком с чашкой кофе. Абонент был не абонент, в соцсетях Элина тоже не появлялась, поэтому парень решил идти домой. Но сумочки, которую он легкомысленно положил на соседний стул, на месте не оказалось. Паша обыскал все, достал официантов и даже пригласил администратора кафе. И все же установить ничего не удалось. Раздумывать, что делать дальше, долго не пришлось: в кафе прибежала-таки веселая Эля, заявившая, что в той сумочке ничего важного не хранилось, да и сама она уже вышла из моды. Так что пусть подавятся. Паша, ожидавший слез и истерик, тогда облегченно вздохнул.

Потом Эля стала почти каждый день приходить к нему домой днем. Они ели, смотрели кино, дурачились. Эля была такой ласковой и милой, что парень не верил своему счастью. Пока оно не кончилось.

Тот вечер Павел запомнил на всю жизнь. Он вернулся с тренировки, куда стал забредать все реже, и, побросав вещи в прихожей, отправился в душ. Пока плескался, пришли с работы родители. Когда парень, кутаясь в банное полотенце, вывалился в клубах пара из ванной, его ожидал крайне неприятный сюрприз. Родители сидели в его комнате с мрачными лицами. Мамины глаза были красными и припухшими. Паша не мог ничего понять, когда отец довольно строго потребовал у него объяснений. То, что сын недоумевал, чего от него хотят, разозлило родителей еще больше.

– Подойди, – отрывисто скомандовал отец. Брови нахмурены, губы сжаты в тонкую нить. Таким Паша не видел его ни разу.

Парень нерешительно приблизился. А отец, проигнорировав всхлип матери, молча взял его руку, сначала одну, потом вторую, и стал осматривать вены. Затем изумленного Павла развернули к лампе и проверяли реакцию зрачка на свет и даже осмотрели слизистую носа. Конечно, он смекнул, что подозревают его в употреблении наркотиков, но почему? Ответ оказался прост: мама трясущимися руками указала на шкаф-купе, где хранилась одежда Паши. На одной из полок – мама вдруг захотела взять оттуда грязные футболки – обнаружился пакетик с белым порошком.

– Если ты сейчас посмеешь сказать, что это не то, что мы думаем, получишь по шее, – грозно предупредил отец.

– Но… это действительно… – бормотал шокированный Паша.

Он не мог понять, откуда взялся треклятый пакет. Родителям рассказал все честно. Не знаю, вижу впервые, никогда не употреблял. Даже сознался, что в 9-м классе курил траву на днюхе Дэна, но после этого долго блевал и больше ни разу…