Комментарии росли в геометрической прогрессии. Одни просто ржали над «тупой малолеткой», другие пытались понять, кто она (на странице Зои личных фото не было), а вот третьи… Третьи не стеснялись писать гадости ей в личку, яростно возмущаясь, как она посмела посягнуть на «самого кавайного учителя». Соперницы негодовали, называя Зою разными неприличными словами. Когда количество подобных писем превысило сотню, Синицына удалила свою страницу и убрала телефон в ящик стола. Как ни строила из себя непрошибаемую, а на душе делалось все гаже. Хорошо, из текста толком непонятно, что Лев Сергеевич не только ее учитель. От своей первой любви Зоя уже благополучно избавилась, но шутки на сборищах родни на эту тему раз в год все же проскальзывали. Повезло, что сам предмет ее неразделенной любви оказался человеком достойным и никак не реагировал на все это.

В принципе, многие девицы влюбляются в симпатичных молодых учителей, это не ново. В их школе девичьи восторги распределялись между историком, жертвой которого пала неокрепшая психика Зои, и физруком, вчерашним выпускником их же школы. Некоторым особо привередливым нравился еще трудовик – мужчина солидный и суровый. Других представителей школьного педсостава девушки не жаловали. Что тощий очкарик-информатик, что толстенький женоподобный биолог понравиться могли совсем уж ненормальным, таким как Синицына или Чащина. Поэтому-то общественность и вознегодовала, когда открылось, что «Зойка-землеройка», или «хипующая Клюшка», как ласково звали ее в параллели, удумала посягнуть на великолепного Льва Сергеевича.

Зоя захандрила. Как идти в школу? Допустим, сам историк не станет читать новости в столь сомнительном сообществе. Хоть дядя Лёва и был в курсе ее увлечения, но как-то не хотелось знакомить его с подробностями своей детской дурости.

Синицына доподлинно знала, что секретарь директора, Лариса Васильевна (разумеется, нежно прозванная в народе Крысой Васильевной), постоянно серфила соцсети на предмет высказываний о школе и докладывала кому следует. Но вряд ли директор станет вызывать к себе одну из лучших учениц 10-го класса и отчитывать. В конце концов, всегда можно наврать, что она писала рассказ. Или вообще смело признаться в своих чувствах и сказать, что она их уже переросла.

Но остальные ученики, особенно одноклассники, не упустят возможности постебаться над «чокнутой Синицей». Ах, как же хотелось отмотать время назад! Но лучшие умы человечества – о горе! – как ни бились, так и не выдумали пресловутой машины времени. В сложившейся ситуации не имело смысла предаваться самобичеванию. От этого Зоя себя отучила еще тогда, два года назад. А вот отомстить уроду Карпову было делом чести, первостепенной задачей. Ладно, в классе ее опозорил, но зачем посылать фото в «Подслушано»? А ведь они наверняка остались в его телефоне… Очевидно, что надо изъять проклятый гаджет и стереть весь компромат. Зоя уныло побрела в начальную школу за братом. Печаль печалью, а обязанности никто не отменял.

Лёнька возился в школе дольше обычного, на улице заморосил дождь: казалось, сегодня всё против несчастной Зои. Еще и Ян не отвечал на письма, а она отправила, наверное, с десяток. В ожидании братца Синицына не удержалась и снова зашла в «Подслушано». Только с другой страницы. Завела она ее давно, именно здесь Зоя собирала любимую музыку и фильмы, а также общалась с несколькими Интернет-друзьями. Естественно, вся информация о ней тут была скрыта. Мало кто знал, что она школьница. Остальные, скорее всего, думали, что Король Джарет[1] – а именно так назвала себя Синицына – какой-нибудь студент, фанат Дэвида Боуи и «Лабиринта». Несомненно, последнее было правдой.

Музыкой Боуи Зоя увлеклась с легкой руки отца. Она звучала в ее голове саундтреком к воспоминаниям детства и счастливым годам их семьи. Сейчас больше не осталось ни счастья, ни семьи, ни детства. Лишь та самая музыка, которая значила для Зои очень многое.

Вооружившись наушниками с бодрыми ритмами «Alladin Sane»[2], Синицына отважно вошла в общешкольный чат. Комментов под новостью о ней стало больше двухсот. Зоя вздохнула и отправила ссылку на это безобразие Яну. Среди комментирующих был весь класс, надо же!

Зоя с силой зажмурилась и стала считать до тридцати. Вот и началось!

В это время в обсуждение влезли какие-то левые персонажи. Они тоже смеялись и пытались понять, кто такая эта Синицына и как ее найти. Собственная популярность пугала. Один из комментариев заинтересовал Зою особо.

Бравые однокласснички тут же кинулись на героя, объясняя, что это он туп и не догоняет. А вот они знают «эту овцу» полжизни. И да, она серьезно.

Развеселый Джаред (какой же чудесный ник!) продолжал потешаться над «стадом ограниченных болванов», да так изысканно, что Зоя признала в нем своего личного героя. Она тут же зашла на его страницу. Но тут Синицыну ждало разочарование: парень явно имел в виду не того Джареда, что она.

За это время в дискуссию вступил Ян, поддержавший идею внезапного героя. А потом эти двое разошлись не на шутку.

И так далее. Постепенно к веселью примкнуло множество людей, в итоге первоначальная тема оказалась погребена и забыта. Зоя не верила своему счастью. Яна хотелось расцеловать, Джареда тоже. Узнать бы, кто это. Явно ведь из их школы. Зоя также вступила в дискуссию, обогатив ее раскрытием личности Ремарка и Конан Дойля, поскольку русских классиков к тому моменту уже расхватали. А после дерзнула написать лично Джареду, лаконично возвестив, что «он крут».

Тот самый Джаред не ответил, хоть письмо и прочитал. Зато Ян в личной переписке засы́пал Зою шутками об одноклассниках. Когда он учился в их школе, над Зоей не то что не смеялись, смотреть в ее сторону косо не смели.

Зоя отдернула руку от толстовки и потерла искусанную губу. Иногда казалось, что он прячется за углом и смотрит на нее. Она и сама не сомневалась, что сейчас парень наверняка криво ухмыляется, покручивая печатку на среднем пальце. Как же несправедливо, что они не вместе!

На это Ян ожидаемо осы́пал ее смайликами и слинял. Не любил разговоры о поклонницах, пусть и в шутку. Видимо, и там, в далекой Ирландии, куда они уехали с отцом два года назад, нашелся десяток-другой неравнодушных девиц. Хотя кто устоит перед таким красавцем? Ян просто идеален, в отличие от нее, как ни прискорбно это признавать.