Я не могу побаловать себя ею.

- О чем ты говоришь? - спрашивает она испуганным шепотом.

- Я развожусь с тобой. Оформление документов будет достаточно простым. Все, что тебе нужно сделать, это подписать, когда оно прибудет, а затем курьер доставит его мне для подписи.

Ее глаза сияют. - Почему ты говоришь эти ужасные вещи? Прекрати прямо сейчас, Дэйн.

Я не остановлюсь. Я не могу.

Мой желудок скручивает от боли, но мне удается пожать плечами и шагнуть к двери спальни.

Ее изящная ручка обхватывает мое предплечье, такое слабое и хрупкое. Но мне никак не удается высвободить свою руку из ее хватки. Ее прикосновение обжигает меня, как клеймо, но я не позволяю даже тени боли промелькнуть на моем лице.

- Куда ты едешь? - спрашивает она.

- В Англию. Я возвращаюсь домой.

Это слово - пепел на моем языке. Поместье, где я вырос, не мой дом. Но я войду в клетку, которую построили для меня мои родители. Это мое покаяние, хотя после моих преступлений против нее никаких страданий будет недостаточно.

- Что? Нет! - ее ногти впиваются в мою руку. - Я не позволю тебе вернуться туда. Ты только что освободился от своей семьи. Я не позволю им причинить тебе вред.

Я прибегаю к многолетней практике, чтобы заставить свои губы изогнуться в усмешке. - Как будто ты можешь что-то сделать, чтобы защитить меня. Ты слаба, Эбигейл. Прекрати позировать. Это жалко.

Ее тихий вздох пронзает мое сердце ножом.

- Ты же не всерьез, - шепчет она. - Почему ты так себя ведешь? Поговори со мной.

Я усмехаюсь. - Все, чего ты когда-либо хочешь, - это поговорить. Мне надоело слушать твое нытье. Я ухожу, и ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

Я вырываю руку из ее хватки, и ее цепкие ногти, кажется, впиваются в мою плоть до кости.

- Нет! - настаивает она, спотыкаясь вслед за мной, когда я выхожу из спальни.

Я не могу повернуться и посмотреть на нее. Я не могу смотреть ей в лицо, иначе я сломаюсь. Ее слезы разобьют меня.

Я всегда клялся защищать ее. Сначала это была садистская игра, призванная заманить ее и завоевать доверие. Но со временем это стало единственным смыслом моего существования. Она - мой единственный смысл существования. Мое сердце бьется из-за нее, и я не знаю, смогу ли я дышать, когда оставлю позади ее сладкий аромат.

Перспектива провести остаток жизни без нее заставляет все, что у меня есть в душе, кричать в агонии.

Эта боль гораздо меньше, чем я заслуживаю.

- Не смей бросать меня, - кипит она, следуя за мной вниз по лестнице. - Я не позволю тебе сделать это.

Сейчас у меня нет слов. Я сказал все жестокие вещи, на которые был способен. Ей придется пережить это. Со временем она научится ненавидеть меня.

- Ты обещал! - срывающимся голосом кричит она. - Ты обещал мне себя. Ты мой, Дэйн Грэм.

Я не могу унять дрожь в теле, словно оно получило физический удар. Моя милая Эбигейл относится ко мне так же яростно, как и я к ней. Она - идеальная пара мне, вся для меня.

Мои пальцы слегка дрожат, когда я тянусь к ручке на нашей входной двери.

- Посмотри на себя, - обвиняет она. - Ты дрожишь. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но я знаю, что ты не хочешь.

Я поворачиваю ручку.

- Я люблю тебя! - она швыряет это в меня, как кинжал.

Лезвие входит глубоко в мою грудь, и я не могу подавить болезненный стон.

Она вклинивается между мной и выходом, прижимаясь спиной к двери, чтобы я не смог ее открыть. Ее маленькая рука лежит прямо на моем сердце, и я практически чувствую, как она обвивает его веревкой, привязывая меня к себе.

- Я не могу остаться, - признание грубоватое.

Я колеблюсь. Я не могу колебаться.

- Отойди в сторону, - в этом приказе, затаившем дыхание, нет силы. - Ты должна позволить мне уйти.

Я не приказываю, я умоляю.

Ее другая рука поднимается, чтобы обхватить мою щеку, прижимая меня к себе. – Нет, - ее потрясающие глаза цвета морской волны изучают мои. - Скажи мне, зачем ты это делаешь.

- Я спасаю тебя! - гремлю я. - Я обещал всегда защищать тебя. Я самый опасный человек, которого ты когда-либо встречала. Я садист и эгоист, и я причинил тебе столько зла, что ты даже не можешь себе представить. Я причинил тебе боль, Эбигейл. Так же, как и все другие мужчины, которые причинили тебе боль. Я должен защитить тебя от себя.

Ее розовые, как лепестки, губы приоткрываются, но у нее нет возможности заговорить, прежде чем я продолжаю.

- Ты сказала, что мужчины видят в тебе добычу. Что ж, я худший хищник, с которым ты когда-либо сталкивалась. Ты знаешь, сколько удовольствия я получил, охотясь на тебя? Заманивая в ловушку? Я привязал тебя к себе всеми возможными способами и никогда не собирался отпускать. Ты была права: у тебя никогда не было выбора.

Ее брови решительно хмурятся. - Ты ошибаешься. Я выбрала тебя. Ты знаешь, какая я упрямая. Я могла бы бороться с тобой всю оставшуюся жизнь, но вместо этого вышла за тебя.

— Эбигейл...

- Нет. Теперь моя очередь говорить. Ты знаешь, какой у меня был план там, в Англии, когда я впервые проснулась в доме твоей семьи? Я собиралась доказать тебе, что не люблю тебя. Я была убеждена, что ты устанешь от меня, если я покажу тебе, как сильно я тебя поношу. Но я потерпела сокрушительную неудачу, потому что, даже когда я была напугана и взбешена, я никогда не переставала любить тебя. Я не способна на это.

- Это потому, что я исказил тебя, - рычу я. - Ты меня не любишь. Ты не можешь. Потому что ты не знаешь меня настоящего. Ты никогда не хотела по-настоящему видеть меня таким, какой я есть.

Она вздергивает подбородок. - И что же это?

- Твой худший кошмар. Все ужасные вещи, которые другие мужчины делали с тобой, когда насиловали тебя, ничто по сравнению с тем, как обращался с тобой я. Я хотел тебя, поэтому взял. Как будто ты игрушка, с которой я могу поиграть.

- Прекрати, - кипит она. - Ты пытаешься быть жестоким и снова оттолкнуть меня. Я не позволю тебе этого сделать. Я знаю, что я тебе небезразлична. Возможно, глубже, чем ты думаешь. Я не дура. Я знаю, что ты одержим мной, и наша связь искажена. Это не делает ее менее реальной. Это не меняет того, что я чувствую к тебе.

- Я твой преследователь! - набрасываюсь в последней, отчаянной попытке заставить ее внять голосу разума. - Я человек в маске, который напал на тебя в твоем собственном доме и надругался над тобой самым ужасным образом. Мы никогда не говорили о том, что произошло в тот день, когда ты узнала правду о том, кто я такой. Я был жесток с тобой. Я душил тебя и удерживал, чтобы ты не могла убежать от меня. Я накачал тебя наркотиками и держал в плену.

Она вздрагивает, и ее глаза сужаются от эха ужаса при этом воспоминании.

- И даже когда я ломал тебя кусочек за кусочком, я утверждал, что являюсь твоим защитником. Я обманул нас обоих. Я не причиню тебе больше ни грамма боли. Единственный способ, которым я могу это гарантировать, - это уйти из твоей жизни. Тебе будет лучше без меня. Ты будешь свободна.

Ее изящный подбородок сжимается. - Ты освободил меня. До того, как ты появился в моей жизни, я ненавидела себя. Мне были противны мои темные побуждения. После того, что случилось с Томом, я была в режиме выживания, просто выживала каждый день благодаря одной силе воли. Но все это было веселой, красивой ложью, - ее голос становится более хриплым. - Я была одна. Я была одна всю свою жизнь. Теперь у меня есть ты. Мы принадлежим друг другу. Мы должны быть вместе. Ты говоришь, что не можешь жить без меня. Я отказываюсь жить без тебя. Если ты поедешь в Англию, я последую за тобой. Я перееду в это ужасное поместье, и мы будем страдать вместе каждый день. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы остановить меня.

Мой голос понижается до более опасного тона. - Разве я не могу?

Она качает головой в решительном отказе. - Нет, ты не можешь. Ты можешь обращаться со мной грубо. Ты можешь связать меня, если хочешь. Но ты этого не сделаешь. Нет, если я не соглашусь. У меня здесь вся власть, Дэйн.