Я не понимаю, что происходит. Все, что я знаю, это то, что меня сейчас стошнит.

Звон в ушах пронзает мой мозг, заставляя его пульсировать и болеть. Я бросаюсь в ванную и едва успеваю захлопнуть за собой дверь, как падаю на колени, и меня рвет.

Затем Дэйн оказывается рядом со мной, держит меня за волосы и гладит по спине.

- Прости, - выдыхаю я, прежде чем меня снова тошнит. - Я не знаю, что случилось.

Он хмыкает, но больше ничего не говорит. От его напряжения у меня сжимаются зубы, усиливая тревогу, которая царапает мою напряженную грудь, как лезвия бритвы по горящим легким.

Он мягко успокаивает меня, его руки нежны и бережны со мной, как всегда.

Когда у меня внутри ничего не остается, я остаюсь дрожащей и выжатой. У меня болит голова, а пустой желудок все еще скручивается в узел.

- Давай отвезем тебя домой, - говорит Дэйн. Его голос грубый, как будто он на что-то сердит.

- Прости, я заболела. Ты не обязан оставаться со мной.

- Я не оставлю тебя, - рычит он. - Я отвезу тебя домой. Сейчас же.

Я чувствую себя слишком слабой, чтобы спорить, поэтому позволяю себе опереться на него, пока он помогает мне подняться на ноги и выводит из галереи.

Через пятнадцать минут мы возвращаемся домой. Я быстро чищу зубы, чтобы смыть застарелую кислинку во рту, но это едва притупляет мою постоянную тошноту.

Дэйн не утруждает себя раздеванием, прежде чем укрыть нас обоих одеялом. Я дрожу, несмотря на теплое одеяло, и его руки обвиваются вокруг меня, как будто он может защитить меня от всего плохого в мире.

- Что случилось? - спрашивает он, его голос все еще грубее, чем обычно.

Я бросаю на него быстрый взгляд. - Ты сердишься на меня?

Он гладит меня по щеке. - Нет, Эбигейл. Я не сержусь на тебя, - его тон немного смягчается. - Мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что случилось такого, из-за чего тебе стало плохо.

Я моргаю. - Я… Я не знаю. Наверное, моя семья переживала из-за меня больше чем я думала, - мои щеки краснеют от стыда. - Это так глупо с моей стороны. Мне жаль.

- Больше никаких извинений, - отрывисто говорит он. - Ты не виновата.

Его лесные зеленые глаза пристально изучают мое лицо, анализируя каждую черточку, как будто он что-то ищет.

- Что произошло, когда твой дядя обнял тебя?

Я вздрагиваю.

Его большой палец обхватывает мою челюсть, нежно удерживая мое лицо так, что я оказываюсь в ловушке его нежной руки.

- Я пойму, если ты не захочешь вспоминать, - тихо говорит он.

Вспышки из галереи снова вспыхивают в моем сознании, и я содрогаюсь от чистого отвращения.

- Я не знаю, - шепчу я. - Я просто чувствовала себя... в ловушке.

- От своего дяди? - снова этот грубый, сиплый тон.

Я умоляюще смотрю на него. - Я не понимаю, что происходит.

- Не понимаешь? - спрашивает Дэйн, на этот раз мягче.

Мое сердце болезненно сжимается, как будто оно может разорваться на части.

- Твои кошмары, - говорит он. - Ты сказала, что был мужчина, который напугал тебя. И был испуганный ребенок - ты.

- Что ты хочешь сказать? - отрывисто спрашиваю я, хотя уже знаю.

Но мне не нужны знания. Я хочу забыть.

Точно так же, как мне удалось забыть за все эти годы.

Но сейчас воспоминания бурлят прямо под поверхностью моих сознательных мыслей, угрожая выплеснуться наружу и испортить новую счастливую жизнь, которую я строю с Дэйном.

- У тебя было воспоминание, - говорит он мне. - Такое когда-нибудь случалось раньше?

- Нет! - меня охватывает тревога. Я не хочу, чтобы это было правдой.

Потому что если это так, то все ужасы моей взрослой жизни начинают приобретать какой-то ужасный смысл. Я не могу с этим смириться.

Я запускаю пальцы в волосы, дергая за тонкие пряди, как будто могу вырвать воспоминания из своего мозга.

Длинные пальцы Дэйна обхватывают мои запястья и отводят мои руки от головы, прежде чем я успеваю причинить себе боль.

- Нет, - на этот раз мой отказ звучит как тихий стон.

Его лицо искажено страданием, как будто моя боль - это его собственная. Я не могу выносить вида его страданий. Моя решимость избавить его от боли дает мне силы, необходимые для того, чтобы сделать прерывистый вдох.

- Почему ты думаешь... - я сглатываю от нового приступа тошноты. - Ты всегда подозревал?

Я не могу заставить себя выразить словами совершенное против меня преступление. Если я скажу это вслух, я никогда не смогу взять свои слова обратно. Это будет бесповоротной правдой, и я не готова к этому.

Он качает головой. - Только после того, как ты описала свой кошмар. Но из того, что ты рассказала мне о своем свидании с дебютанткой и о том, как ты отреагировала на нападение Рона, я сделал вероятный вывод, основанный на твоей реакции «заморозить». Я просто не знал, кто это был.

Его глаза сверкают смертельным огнем, но я слишком увязла в своей травме, чтобы думать о возможном убийстве моего дяди.

- Если ты что-то подозревал, почему не рассказал мне об этом?

- Я не хотел заставлять тебя вспоминать, если ты не хотела. Я надеялся, что ты никогда не вспомнишь, - его большой палец проводит по тугой полоске моих губ. - Я никогда не хотел причинять тебе такую боль.

- Если это правда... - я с трудом сглатываю. - Ты сказал, что сделал свой вывод, потому что я замираю, когда мне угрожают. Потому что я была ... приучена не сопротивляться, - у меня скручивает живот. - Часть меня была приучена к тому, что мне это нравилось. Кое-что из того, что он делал со мной, доставляло физическое удовольствие.

Вокруг потрясающих глаз Дэйна залегают глубокие морщинки от боли, но он ничего не говорит в ответ.

Мои ужасные откровения срываются с моих онемевших губ, как будто говорит кто-то другой. - Я испытываю оргазм, когда меня насилуют. Это приятно, потому что мой мозг был устроен таким образом с самого начала. Мужчины смотрят на меня и знают, что я добыча. Я создана для того, чтобы меня насиловали. И мне это нравится.

Если бы мой желудок не был пуст, меня бы снова вырвало.

- Нет, - рычит Дэйн. - Никогда не говори так о себе.

Его идеальное лицо расплывается, а мои глаза наполняются слезами. - Но это правда. Я получаю удовольствие от того, что меня подавляют и насилуют. Я позволяю этому случиться. Я всегда позволяю этому случиться.

- Ты ни в чем не виновата, - настаивает он.

Чувство бессилия сжимает мою грудь. Все, что я построила с Дэйном, все темные желания, которые я научилась принимать, коренятся в чем-то отвратительном. В этот момент у меня отняли всю свободу действий. Нет ничего вдохновляющего в том, чтобы принять свою сексуальную природу с моим мастером. Потому что это никогда не было моим выбором. Я такая из-за того, что больной человек сделал со мной, когда я была ребенком.

Моя душа разрывается на части, и звериный вой наполняет спальню. Руки Дэйна обвиваются вокруг меня, как будто он может удержать остатки меня вместе.

Но даже моему темному богу не под силу исправить меня. Я была сломлена всю свою жизнь. Теперь я наконец понимаю почему.

ЭБИГЕЙЛ

Мои веки похожи на наждачную бумагу, а слезные протоки пересохли от того, что я плакала всю ночь. Дэйн поддерживал меня все это время, стойкий и молчаливый. Я знаю, что он, должно быть, борется со своей реакцией на откровения о дяде Джеффри, но он сдерживает все свои чувства ради меня.