Коридор пустовал, жильцы были на работе. В узкой комнате с одним окном стоял запах освежителя. Арктур сразу открыл окно, чтобы избавиться от резкого цветочного аромата. Две кровати, два стола и два шкафа. Серые покрывала на постели в тон серому небу. В комнате царили тишина и порядок, а в шкафах было пусто. Ничего не говорило о наличии соседа. Арктур был этому рад.

Он встретился с комендантом, познакомился с распорядком и прошелся по этажам. К вечеру коридоры наполнились голосами – ученики возвращались с работы. В комнату Арктура никто не вошел, и он отправился на разведку. Длинный коридор заканчивался просторной, ярко освещенной залой – высокие потолки с множеством небольших встроенных ламп создавали ощущение уюта и простора. Окна были затянуты матовой пленкой. Небольшими группами в разных частях помещения стояли замысловатые кресла, диваны и стулья, некоторые из них уже заняли ребята. В дальнем углу стояла неприметная полка, рядом возвышался стол. Арктур подошел ближе и нашел настольные игры, но все коробки оказались запечатаны. Над столом висел выцветший плакат с надписью: «Зона, свободная от авикома». Арктур огляделся и увидел еще два подобных плаката, которые не заметил сразу. Он подошел к окну, из-за пленки на стекле картина города превратилась в серое пятно. В одном месте уголок пленки отклеился. Арктур слегка потянул за него и глянул в просвет, но ничего кроме соседнего дома не увидел. Напротив виднелись такие же окна в белом плену.

– Арктур! – донеслось издалека. Сарин махала рукой и уверенно, плавно покачивая бедрами, шла навстречу. Она так набросилась на него с объятиями и обхватила за шею, что от неожиданности Арктур пошатнулся. Он выдернул руки из карманов и сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но девушка словно не заметила этого. – Я так волновалась.

– Да все в порядке.

– Это здорово, тогда пойдем, я тебя познакомлю со всеми. – Сарин взяла его за руку и повела к друзьям, протиснув свои тонкие пальцы между его.

На общение в комьюнити выделялось два часа ежедневно, и это время было обязательным. Эту часть жизни подростков не подвергали жесткому контролю, ведь дети нуждались в свободном времени. Два часа в день на общение и игры – богатство, которого они лишатся во взрослой жизни.

Арктур знал, что эти два часа будут для него самым большим испытанием. Отсиживаться в комнате запрещалось. Никакого авикома и генсети. Было бы здорово потратить два часа на виртуальное путешествие.

Знакомые лица мелькнули в толпе. Арктур поприветствовал их коротким кивком. В центре залы напротив друг друга стояли две небольшие софы, по бокам громоздились стулья, создавая замкнутый круг. Сарин отодвинула их в сторону и окликнула друзей, представляя одноклассника. Она поочередно называла имена, но Арктур даже не пытался их запомнить. Двое парней и девушка сидели друг напротив друга. Один из них был крепкий: широкие плечи, сильные руки и толстая шея. На рубашке красовалась нашивка – значит, он староста. Парень коротко поприветствовал Арктура, будто они давно знакомы.

Второй не обратил внимания на новичка. Он смотрел вниз пустым стеклянным взглядом. Его каштановые волосы отдавали рыжиной, плечи были опущены, руки без конца теребили край кофты. Девушка со светлыми волосами сидела напротив ребят и, когда Сарин и Арктур подошли, молча сместилась на край софы. Все они были будто в трауре.

– Они еще грустят? – послышался сзади бодрый голос. Еще один молодой человек подошел, пока ребята усаживались.

Арктур оглядел парня в ярко-оранжевой кофте. На голове у него красовался хвост, а виски были выбриты. Он потянулся к Арктуру и задел стол, который стоял между двумя диванчиками. Раздался неприятный скрежет.

– О, здорово, я Рукс. – Рукопожатие было крепким.

– Арктур.

– Да мы знаем, Сарин уже все уши про тебя прожужжала.

Арктур хотел бросить на девушку быстрый взгляд, но сдержался, чтобы не ставить в неловкое положение. Должно быть, она залилась краской или застенчиво улыбалась.

Арктур предпочел увести разговор от себя.

– Рукс? Не припомню такой звезды.

– На самом деле я Акрукс[9]. Но мне не нравится вся эта мода на космические имена. О чем думали предыдущие поколения, называя детей именами звезд?

– Мы уже устали от этих рассуждений, не надо повторять мысль дважды, а тем более трижды. – Староста одернул Рукса и посмотрел на него с укором. – Особенно сейчас, когда Мелеф[10] пропал.

– Понял, понял, да все нормально с ним. Зря вы переживаете. Он в лечебнице.

– Что? Где? – раздались со всех сторон голоса. Даже рыжий парень оживился, но тут же снова застыл, уставившись на Рукса.

Арктур тоже перевел на него взгляд. Он сам впервые слышал о лечебнице и все еще не понимал, о ком идет речь.

– С чего ты взял? – Староста почти рычал.

– Да сейчас коменданта встретил, он сказал.

Рыжий в ту же секунду соскочил, с грохотом отодвинув стул, и бросился к выходу. Арктур вопросительно взглянул на Сарин в надежде, что хотя бы она разъяснит, что происходит.

– Вчера пропал его брат, Мелеф. – Она кивнула в сторону парня, который уже скрылся из виду. – Никто не знает причины, просто пропал после занятий.

– В комнате, где он жил, все вещи перевернуты с ног на голову, – продолжил староста. – Кто-то толкует, что видел, как его тащили против воли какие-то люди в черном, кто-то говорит, что Мелеф умер.

– Бред! – отозвалась блондинка.

Сарин одобрительно кивнула:

– Он всегда был с нами, тихий такой, неприметный, чаще всего молча сидел вон там. – Она показала пальцем на белый стул с высокой спинкой, который сейчас сиротливо стоял в стороне.

– Но самое странное, что всех на нашем этаже в свободные часы оставили в комнатах и допрашивали. Коменданты и какой-то человек в форме расспрашивали о Хамале, – добавил староста.

«Вот почему меня вчера оставили дома», – сообразил Арктур. Теперь его мучили новые вопросы.

– А что это за место – лечебница?

– Туда отправляют людей, когда наноорганизмы дают сбой. Ну, знаешь, тогда люди начинают вести себя странно. – Староста многозначительно изогнул бровь, взглядом выражая, что знает намного больше, но говорить не будет.

– Поэтому я так переживала за тебя, когда ты отключился в библиотеке. – Сарин коснулась его предплечья. Через плотную ткань черной толстовки он почувствовал тепло, но ему захотелось отстраниться.

Рыжий парень вернулся быстро, рассказал, что с братом все в порядке и что через две недели терапии, а может, раньше, он вернется. Сбой в работе наноорганизмов был крайне опасен, поэтому рыжий даже обрадовался, что брат находится в надежных руках.

Друзья облегченно выдохнули, и к ним вернулось спокойствие. К компании присоединились еще три девушки и два парня. Беседа потекла плавно. Никто никуда не торопился, позы людей стали более расслабленными. Арктура же мучили воспоминания, и новая информация усиливала напряжение внутри. К тому же общаться, улыбаться, заводить друзей он не умел, а после вчерашних событий и не хотел. Ему задали пару обычных вопросов. Он ответил сухо и тут же перевел разговор на другую тему. Вскоре за ним пришел комендант.

– Арктур Беллатрикс?

– Да.

– Пройдемте со мной.

Худой мужчина в серой форме, которую носили все коменданты комьюнити, ничего не объясняя, пошел к выходу. Арктур успел бросить вопросительный взгляд на Сарин, но она в ответ пожала плечами.

– Ваш брат на связи, у вас пятнадцать минут личного общения, – сказал комендант, когда его догнал Арктур.

– Но… авиком под запретом в эти часы. – Парень растерялся.

– Мы подстраиваемся под график отдела ПЭ.

Отдел ПЭ?

– Здравствуй, Арктур! – Голограмма авикома светилась изображением Саифа: его взгляд был мрачным, воротник-стойка плотно прилегала к горлу. Говорил он холодно. – Два раза в месяц общение с родственниками обязательно. А кроме тебя у меня никого нет.