– Помнишь, ты сказала, что Леда называет тебя маленькой женщиной?

– Да. – Малышка закивала.

– Сегодня мы идем освобождать людей, это важное и сложное дело.

– Ей незачем знать! – нетерпеливо вмешалась Леда.

– Я уже все знаю: слышала, как вы разговаривали ночью. – Лилия сложила руки на груди, наклонив голову и состроив такое выражение лица, что в любой другой момент все рассмеялись бы. Но не сейчас.

– Вот видишь, какая ты взрослая. И мы с тобой совсем на равных, поэтому я тебе не могу врать.

Лилия одобрительно кивнула.

– Возможно, мы не сможем вернуться к тебе. Это значит, что плохие люди победили, а мы проиграли.

Девочка нахмурила брови, но продолжала слушать.

– Тогда тебе нужно будет дойти вон до того здания. Видишь? Оно одно такое с большой красной полоской на крыше. Ничего не бойся, иди смело к этому дому, зайди на первый этаж и скажи, что ты потерялась. В этом доме живут такие же малыши, как ты.

– Я не малышка.

– Да, извини, ты уже маленькая женщина. Ты все запомнила?

– Ага.

– Никому и никогда не рассказывай о нас, о том, где ты родилась, что жила и выросла в лесу, не называй наших имен. Скажи, что ничего не помнишь. – Арктур сделала паузу. Скорее всего, они сразу поймут, откуда она. В ее теле нет наноорганизмов, но есть слабая надежда, что убивать ребенка не станут. Лилия кивнула в ответ и терпеливо ждала. – И самое главное – сейчас, возможно, ты не поймешь смысла моих слов, но обещай повторять их каждый день, чтобы не забыть: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и тебя не смогут вычислить». Запомнила? Повтори.

– За день до… – залепетал, сбиваясь, тоненький голосок. Арктуру пришлось дважды повторить, только тогда Лилия запомнила. – За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить.

– Весь день повторяй эту фразу, чтобы запомнить, а потом повторяй ее каждый день и никому ничего не рассказывай, живи так, как живут остальные, а потом… Потом ты сама поймешь, что надо делать. – Арктур напоследок обнял Лилию и поцеловал ее в лоб. – Вот еда, питье и одежда тебе до вечера. Если до заката мы не придем, отправляйся к тому дому. Идти придется долго, поэтому наберись терпения и сил.

Лилия кивнула, и крупные капли запрыгали на ресницах, а потом упали на пухленькие щечки. Она шмыгнула носом и опять закивала.

– Я все поняла.

– Не слушай его, мы все вернемся. Я обещаю.

Ребенок осуждающе посмотрел на Леду. «Ну что же ты мне все время врешь!» – говорил ее взгляд. Но Леда не обратила внимания, она сама готова была расплакаться. Прощаться она не умела, поэтому неловко потрепала волосы Лилии, развернулась и ушла. Когда все скрылись из виду, девочка легла под деревом, с головой укрылась курткой Поллукса и стала повторять фразу: «За день до инъекции сигнал нанооганизмов становится слабым, и меня не смогут вычислить».

Арктур планировал разделиться на группы, чтобы трое зашли с центрального входа, а трое – с заднего. Но у них не было рации, чтобы связываться друг с другом. К тому же, если приедет машина отдела ПЭ, трое у центрального входа окажутся в сложном положении, зажатые между двумя сотрудниками лечебницы внутри и двумя экипированными бойцами снаружи. Поэтому они решили ворваться в здание полным составом.

– И напоследок, я уже говорил об этом, но хочу повторить. – Арктур оглядел всех спокойным взглядом и сложил ладони вместе. Снова этот жест, который появился из ниоткуда, как и слова, которых он не готовил: – Когда будем освобождать людей, не все захотят с нами идти. Заключенных пытают и истязают, многие выходят оттуда опустошенными, искалеченными не внешне, а внутренне. Не надо пытаться спасти того, кто сам этого не хочет, всегда ставьте в приоритет собственную безопасность. Каждый из вас важен и нужен колонии Кастора.

Как только одна из машин тронулась и покинула территорию лечебницы, шестеро ренегатов бросились из леса к главному входу. Действовать надо было быстро и слаженно, чтобы скрутить тех, кто работал за стойкой администрации. В прошлый раз Арктура встречали две приветливые девушки, и он надеялся, что получится обезвредить их, не нанося увечий.

Огромные двери распахнулись, и Мирах с Поллуксом как две молнии подбежали к хрупким девушкам. Те только успели вскрикнуть, но нажать кнопку вызова охраны – нет. Альдерамин и Фомальгаут схватили веревки и кляпы, заготовленные заранее, связали сотрудниц в белых халатах. Леда выглядывала в окно, следила за дорогой. Пальцы Арктура уже порхали в воздухе, нажимая на кнопки авикома. Система настолько была уверена в своей силе, что даже пароль вводить не потребовалось. Две девушки в белых халатах пытались кричать и старались выпутаться из веревок, их мычание наводило ужас на ренегатов. Охота в лесу совсем не похожа на нападение на людей. Сдавленные крики заложников и ожидание накаляли воздух в просторном фойе. Мирах сдался первым – стал ходить туда-сюда и всех нервировать.

– Как на улице, Леда? – спросил он.

– Чисто.

– Ну ты скоро там? – Он подошел к Арктуру, но тот не ответил. Парень молча изучал список заключенных. Две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек сейчас находились в больнице. Ему нужно было выделить и отсечь тех, кому завтра должны сделать инъекцию. Перед Арктуром маячила кнопка: «Открыть все камеры». Выпустить всех – соблазн велик. В одночасье две тысячи пятьсот восемьдесят шесть человек стали бы свободны, но пока в их телах есть наноорганизмы, они всегда будут заложниками системы.

– Мирах, забаррикадируй дверь, – скомандовал Арктур. Затем он на отдельный экран загрузил карту здания. – Остальные, запомните карту, поведете нас. Опишите путь вслух, чтобы мы слышали и запоминали.

– Всего три этажа – мы находимся на первом, еще два подземных, – громко произнес Поллукс, пытаясь разобраться в схеме. – Там внутри длинный коридор и камеры с обеих сторон. Лифты и лестницы прямо за дверью, и такие же у заднего входа.

– «Сортировка по дате рождения». Где же ты, кнопочка… – бормотал себе под нос Арктур. Сложная система базы данных не поддавалась, пока он не нашел вкладку: «Список на инъекции». – Вот ты где!

Он выделил четырнадцать камер и нажал «Открыть».

– Готово!

– Мирах и Леда – первый этаж, Альдерамин и Фомальгаут идут вниз, а мы с Поллуксом возьмем последний. На выходе есть боксы с одеждой, пленникам понадобятся обувь и теплые вещи. Друг друга не ждем, кто справился первый, возвращается к Лилии. – Дальше инструктировать смысла не было, каждый и так знал, как действовать, чтобы не ставить под удар их главное сокровище – Лилию.

Мирах и Леда бросились по коридору, где уже отворились пять камер. Они не сговариваясь решили, что Леде достанутся две камеры справа, а Мираху – три слева.

Леда вбежала в первую палату и увидела на кушетке девушку, на голове которой были закреплены огромные очки. Она тряслась будто от холода, сжимая руками белую простыню. Леда сняла очки и швырнула их на пол, дисплей пошел трещинами. Девушка вдохнула, будто все это время тонула, а теперь выплыла на поверхность.

– Не бойся, я пришла тебя спасти. – Леда осторожно положила руку на ее плечо. – Ты слышишь меня? Пойдем, у нас мало времени.

Девушка оторопела, замотала головой, зажмурилась и схватилась за голову.

– Я пришла тебя спасти! – громко повторила Леда, и только тогда заключенная неловко приподнялась на локтях. Леда помогла ей встать, взяла за руку и вывела в коридор, а сама побежала к следующей двери.

Внутри оказался паренек не старше ее самой с длинными светлыми волосами. Он сидел на полу, обхватив руками колени, и смотрел на открытую дверь испуганными, совсем детскими глазами. Леда аккуратно заглянула внутрь помещения и медленно вошла. У нее сжалось сердце при виде растерянного и измученного парня, словно ее саму пытали и били в этих четырех стенах.

– Я не могу представить, что с тобой делали, – Леда опустилась на колени рядом с ним и протянула открытую ладонь, – но я пришла спасти вас, пойдем со мной.