– Ничего страшного, у меня еще есть наноорганизмы, поэтому заживет быстро.

Леда будто не сразу поняла, что он имеет в виду, ее жизненный опыт был иным. Луч фонарика скользнул по лицу парня.

– Перевязать все же стоит, сними повязку.

Парень стянул с головы повязку, и волосы упали на лоб. Девушка аккуратно сложила и туго перебинтовала ладонь. Ее пальцы коснулись запястья, и Арктур снова почувствовал тепло внутри, будто лед треснул, а под ним теплилась последняя искра. Такая перемена в девушке настораживала, но для Леды все было предельно просто. Раньше он был чужаком, теперь будет частью колонии. А там другие правила.

Они снова пошли молча. Спустя несколько часов небо начало светлеть, появились очертания облаков, потом они окрасились в легкий розовый цвет, приближался рассвет.

Долгое время Арктур без остановки покорно плелся за Ледой и только и мог, что смотреть себе под ноги. Перед глазами мелькали травинки, сучья, мшистые пни, шишки, кочки, ямы, корки льда, чернеющий снег… И так по кругу. Рука в месте пореза почти не болела, но рюкзак за плечами будто протер дыры на плечах и спине, ноги немели от усталости.

– Поднажми, а то не успеем, – торопила Леда. Подъем не заканчивался, гора казалась бесконечной, фигура девушки мелькала далеко впереди. – Ну же, – повторяла она. Когда они все-таки взобрались наверх, Леда громко выругалась. Ветер подхватил ее слова и унес в противоположную сторону. Арктур мог только догадываться, что она сказала. Высокая сопка заканчивалась скальником, где хозяйничал ветер. Порыв ударил в лицо Арктуру и растрепал волосы.

– Опоздали.

– Нас кто-то должен был встретить здесь?

Леда закатила глаза. Впервые Арктур разглядел девушку при дневном свете. До этого они встречались в полумраке, а в это утро он увидел огромные глаза, зеленые, как изумруды, маленький курносый нос, худое вытянутое лицо и тонкие щеки.

– Смотри не на меня, а вокруг!

Арктур обвел взглядом местность. Горы, горы, лес, лес. Он искал важные объекты – поселение, город или людей, но ничего не видел, кроме бесконечной тайги и неба.

– Рассвет пропустили. Ничего ты не понимаешь, – устало ответила она.

За пять месяцев по маршруту «база в лесу – старый город» у нее тоже появились свои ритуалы. Каждый раз девушка старалась успеть на вершину к рассвету. В зимние месяцы растягивала поход, спешила, когда солнце стало вставать раньше. Для нее это был небольшой ритуал на удачу. И каждый раз, когда она не поспевала вовремя, что-то шло не по плану. Однажды Леда подвернула ногу и долго не могла идти от боли, плелась два дня, а ступня еще неделю после этого заживала. В другой раз она попала под жуткий ливень и просидела в укрытии несколько часов. Девушка шла до базы почти в бреду и три недели до следующей встречи лежала с горячкой. Ее болезнь заметно сократили запасы лекарств, и тогда она точно решила, что встретить рассвет на вершине – хорошая примета.

Арктур еще раз посмотрел на лес – в низине лежала тонкая полоска тумана, ветер шумел в ушах, сосны лениво покачивались. Раньше он разглядывал небо из окон на сотых этажах. А здесь оно казалось ближе – только руку протяни. Но он так вымотался, что не мог насладиться прекрасным видом.

– На вершине нельзя долго оставаться, здесь могут появиться дроны отдела ПЭ, – поторопила Леда. Она не знала, какие напасти теперь ждут их впереди. Дурное предчувствие кольнуло внутри.

Девушка спустилась вниз, но практически сразу остановилась у большой сосны. Ветки широко раскинулись, могучими корнями дерево цеплялось за каменистую землю. Ветра и дожди донимали его все время, пока оно росло, но сосна держалась из последних сил. Здесь Леда устроила привал. Она развязала мешочек и достала немного зерен, прижала кулачок к груди, а потом вскинула руку вверх и рассыпала зерна по земле.

– Дань духам местности, – объяснила Леда и мысленно попросила помощи у леса. – Кастор говорит, что духи селятся на вершинах гор, и чтобы они не досаждали, нужно делать подношения. Каждый раз на этой горе его ждала мелкая неприятность: то ногу подвернешь, то одежду разорвешь, то что-то забудешь. Однажды он обронил нож и плутал целый час, не мог найти его. Это проказничают духи местности. Они не злые, просто это их территория, не наша. С тех пор мы всегда останавливаемся здесь и на других вершинах, просим прощения, что потревожили их покой, оставляем зерна или свежий чай. Чай они любят особенно.

Для Арктура это звучало дико, он считал веру в нечисть и богов пережитком прошлого. Но понимал, что теперь является частью нового сообщества, где есть свои правила, которые он должен уважать.

Здесь Арктур другими глазами увидел девушку. Ни единой колкости или оскорбления. Напротив, она будто притихла и с опаской поглядывала на него. А у Леды неприятно ныло под ложечкой. Вот они скоро дойдут до базы, и откроется правда. Арктур узнает, что она лгунья. Он не станет разбираться, чье поручение она выполняла и зачем скрывала правду. И что тогда?

Небольшой отдых придал сил. Сейчас Арктур шел и видел лес иначе, и себя ощущал по-другому, стал слышать, слушать и чувствовать этот мир. Пройдет много времени, прежде чем он по-настоящему научится откликаться на каждый звук, различать пение птиц, читать следы, тянуться сердцем к каждой травинке, чувствовать лес. Он узнает, какие коренья придадут сытости на долгие часы, как находить и различать ядовитые и съедобные ягоды, как собирать грибы, рыбачить, охотиться, не спугнув зверя. А пока парень шел достаточно аккуратно по чужой территории и знакомился с чужим миром.

На ночевку Леда привела Арктура в небольшую пещеру, укромное место для привала. Здесь у нее был небольшой тайник с едой и картой местности. Ею девочка уже не пользовалась, но другим членам общины она все еще требовалась. Кроме нее только Мирах[24] – следопыт колонии – хорошо ориентировался в лесу. На схеме Леда нарисовала все пути, которые вели к базе, отметила удобные места отдыха, где имелись такие же тайники. Самыми безопасными местами для ночевок были пещеры. И не медведей следовало опасаться, а воздушного патруля. Если такой настигнет в лесу, в дом возвращаться нельзя – выследят и найдут базу. На этот случай у Леды был отчаянный план, но от одной мысли о нем бросало в дрожь. Она примерно знала дорогу до деревни других ренегатов – там было большое поселение, но к себе они никого не брали. Девочка давно решила, что в случае опасности приведет отдел ПЭ к ним, чтобы не подставлять своих. Этот бесчеловечный и жестокий поступок уничтожит чужую семью, зато так она спасла бы свою. «Лилия, все ради тебя», – повторяла Леда. Когда она поделилась планом с Кастором, тот не одобрил его и долго ругался. «Плохой план, плохой. Так поступать нельзя!» – ворчал старик и приказал даже не думать об этом. Но Леда рассказала об этом плане всем и даже на обратной стороне карты на всякий случай расписала, как добраться до соседей. И все согласились, что «плохой план» будет приведен в действие, если других вариантов не останется. Грязно, подло, цинично, зато свои будут жить.

Пещера оказалась очень глубокой, вход в нее скрывали сухие ветки. Здесь можно было ненадолго разжечь костер. Небезопасно, но вся жизнь в лесу – сплошной риск. Внутри между камней виднелся ход наверх, не такой большой, чтобы пролезть человеку, зато дым выходил наружу, как из печки.

Спали путники на подстилках из веток, которые еще давно сделал Кастор. Леда засыпала на полчаса и резко просыпалась, вставала, выходила наружу, прислушивалась к лесу. Арктур немедленно просыпался от шороха и повторял за ней. Потом они возвращались в пещеру и битый час не могли уснуть. Оказалось, что долго оставаться врединой Леда не умела. Она пересказывала книги, которые прочитала, рассказывала про травы, деревья, животных и приметы. И голос в ночи звучал иначе – был плавным и нежным, будто это совсем другой человек. Но стоило только Арктуру начать расспрашивать про ренегатов, как она ощетинивалась и замолкала. В тишине их не одолевал сон, а через полчаса все повторялось.