— С той поправкой, что если монстр нас учует — выходной будет последним.

Я встал и потянулся. На душе было странно спокойно. Мы не знали, получится ли у нас, но хотя бы появился план.

— Ладно. Идём собирать материалы. Убивать монстра — дело благородное, но требует основательной подготовки.

— Ты только не забудь: мы строим арбалет, а не боевую колесницу, — улыбнулась Марина. — Хотя зная тебя, ты и её попробовал бы построить.

— Если не сработает с арбалетом — будет план Б, — усмехнулся я. — Колесница, серебряные пилы и крик души.

И мы пошли.

Мы потратили два дня на сбор и обработку дерева, подгонку креплений, выравнивание направляющих и создание тетивы из прочных жил. Старались, как могли — каждую деталь вымеряли, проверяли, укрепляли. Грубый, но грозный самострел возвышался на каменной площадке, где когда-то стояла башня. Мы закрепили его на остатках фундамента, вбитых в камень арматурных штырях и каменных блоках. Всё выглядело надёжно… на первый взгляд.

— Натягиваю, — сказал я, скрипя зубами, вращая усилительный рычаг. Натяжение шло туго. Каждый оборот требовал усилий, и я чувствовал, как вся конструкция поддаётся натяжению с хрустом.

— Стоп, хватит! — крикнула Марина, когда уже было видно, что дерево на грани.

Я замер. Мы оба посмотрели на механизм. Он дрожал. Один из брусьев натянутой дуги треснул — негромко, но предательски.

— Чёрт, — выдохнул я. — Он не выдержит выстрела.

— Лучше сейчас, чем когда рядом будет зверь, — мрачно ответила Марина.

Решили попробовать всё же выстрелить, но не заряжая снаряд, чтобы посмотреть, выдержит ли сама рама. Я осторожно отпустил блокираторы. Резкий хлопок — и конструкция дернулась, словно ожив, но в следующую секунду правая сторона дуги лопнула окончательно. Самострел чуть не опрокинулся, и мы с Мариной еле успели отскочить.

— Ну что, инженер, — сквозь зубы произнесла она, — попробуем ещё раз?

— Только если дуга будет из металла, — проворчал я, отряхивая одежду. — Никакое дерево такое натяжение не выдержит. Нам нужен гибкий, но прочный металл. С пружинящими свойствами.

— Сталь?

— Что-нибудь похожее. В старых механизмах может быть. Пружины, усиленные элементы, рёбра жёсткости...

Так и начался новый этап.

Мы отправились вглубь руин — в те части, где завалы, сорванные перекрытия и обвалившиеся колонны скрывали металлоконструкции старого мира. Разбирали по частям всё, что выглядело хоть отдалённо подходящим. Порой приходилось сражаться с монстрами, порой просто пробираться по опасным проходам, где каждый шаг мог закончиться падением.

Параллельно я собирал серебро. Никаких слитков, конечно, в руинах не валялось, но мы находили амулеты, обломки украшений, старые приборы с посеребрёнными деталями. Я даже разобрал несколько статуй, заподозрив в них серебряный сплав. Всё шло в дело — собиралось, плавилось, откладывалось на изготовление настоящих наконечников. Толстые, тяжёлые, с полой выемкой под взрывную начинку, если удастся её соорудить.

К концу дня у нас уже была небольшая куча пригодного металла и пара идей, как усилить следующую версию арбалета. Эта была не просто игрушкой для охоты — она должна была пробить нечто, от чего шарахались даже боевые маги.

— Когда-нибудь я напишу книгу, — пробормотал я, опуская очередную металлическую балку в импровизированный склад. — «Как убить сверхмонстра из говна и подручных материалов».

— Только не забудь главу «Как не умереть при сборке», — отозвалась Марина. — Или хотя бы напиши завещание.

Я усмехнулся. Планы становились всё более безумными. Но мы уже не отступим.

Мы с Мариной закончили последние штрихи. Самострел стоял, будто из легенд: массивная металлическая дуга, мощный каркас, точно выверенные шестерни. Он уже не казался хлипким изобретением двух сумасшедших выживальщиков — это было оружие.

— Если рванёт, — мрачно произнесла Марина, — это будет красиво.

— Значит, надо стрелять до того, как всё рванёт, — хмыкнул я, проверяя крепления.

Самой большой проблемой стало серебро. Его у нас было немного, и я чувствовал, как Марина переживает за каждый грамм.

— Как ты собираешься его плавить? У нас нет ни печи, ни кузни.

Я улыбнулся и достал книгу.

— «Основы магии», глава пятая — термоформирование. Мы её ещё в первом круге нашли. Помнишь?

Я вытянул ладонь, сосредоточился. Воздух над ней задрожал, и тонкий поток пламени вырвался наружу, обжигая поверхность земли. Я всё ещё с трудом удерживал поток, но температура была достаточной. Этого хватит.

— Похоже, тебе действительно стоит написать ту самую книгу, — пробормотала она, разводя руки.

Мы изготовили простую форму — листовидный наконечник, с утолщённой пяткой для баллистического удара. Потом переплавили половину всего серебра, что у нас было. Не без труда, но получилось. Десять наконечников. Тяжёлых, грубых, но смертоносных. Именно столько у нас было материала, и именно столько стрел мы могли позволить себе сделать.

Древки отыскали неподалёку — древние арматурные прутья, зачищенные, обрезанные и отполированные до ровных цилиндров. Каждую стрелу пришлось собирать вручную, балансировать, укреплять. Всё заняло не меньше двух дней, но когда мы вставили первую стрелу в самострел, это выглядело… внушительно. Монстр ещё даже не появился, а я уже почувствовал, как адреналин пробежал по спине.

— Ты уверен? — спросила Марина, когда мы заняли позиции. — Если мы его разозлим…

— Он уже знал, что мы здесь. Лучше атаковать первыми.

И мы ждали.

Он пришёл ближе к закату. Сначала казалось, что это просто тень на горизонте, но потом зашевелились кусты, затрещали деревья. Громадная туша вынырнула из леса и ступила на открытую площадку.

— Сейчас, — прошептал я.

Мы навели прицел. Сердце грохотало.

Щёлк!

Тетива с визгом сорвалась. Стрела взвизгнула в воздухе и вонзилась в бок монстру, почти по самую основу наконечника. Монстр взревел — звук был настолько мощным, что затряслись камни. Он дёрнулся, схватился за стрелу, вырвал её и отскочил в сторону, скрываясь за руинами.

— Заряжай! — крикнула Марина.

Но я уже понимал — второго выстрела не будет. Он двигался слишком быстро. Мы и одного выстрела с таким трудом дождались. А теперь он знал, откуда мы стреляли.

— Прячемся! — сказал я, хватая Марину за руку.

Мы сорвались с места и рванули в укрытие. Где-то позади загрохотали шаги, слышался тяжёлый рык.

Монстр выжил. И он был зол.

Но теперь мы знали: серебро работает. И если уж не убить, то ранить — возможно. А значит, шансы есть.

Мы с Мариной затаились, наблюдая, как раненый монстр метался возле самой границы. Я держал руку на спусковом механизме, но новой стрелы не было — всё, что мы могли, мы уже выпустили.

Он остановился прямо у черты, по ту сторону, где мы установили самострел. Зарычал, зарычал громко, грозно… и не сделал ни шага дальше. Просто стоял, сверля нас глазами, полными ярости и боли.

— Он… не может перейти границу, — прошептала Марина.

Я тоже чувствовал это. Как будто нечто невидимое удерживало его, не позволяло ступить дальше. Но и у нас не было желания снова выйти из-за укрытия.

Я присел рядом, прижавшись спиной к стене и выдохнул:

— Мы выжили.

— Пока, — отозвалась Марина.

Мы обсудили всё позже, когда стало ясно, что монстр ушёл обратно в чащу. Он был ранен — тяжело, но не смертельно. Серебряный наконечник вошёл глубоко, но слишком легко вышел, не успев разрушить ткани изнутри. А ведь это была основа идеи: впустить серебро внутрь и не дать ему вытащить.

— Надо менять форму, — сказал я.

— Согласна. — Марина присела, доставая карту с чертежами. — Если мы хотим, чтобы он не мог вытащить стрелу, она должна… зацепиться. Вот так, смотри.

Мы нарисовали новую форму — что-то вроде массивного ёршика: центральное острие с боковыми ответвлениями, которые раскрывались внутри тела. Чтобы вытащить такую стрелу, нужно было бы разорвать плоть, а не просто выдернуть. И даже тогда серебро останется внутри.