— Посмотри, что со мной происходит! — я махнула рукой в сторону своих хвостов. — Я пришла сюда, чтобы утопиться в этом озере! Чтобы забыть тебя! Разве так должна чувствовать себя твоя истинная пара? Разве это — та самая великая связь, что принесёт мир? Это мука, Андор! Сплошная мука!

Он рыкнул, и на этот раз в его голосе не было ничего, кроме чистой, необузданной силы. Воздух затрепетал, и листья на деревьях зашелестели, словно от порыва урагана.

— Диана, не вынуждай меня!

Но его угроза лишь подлила масла в огонь моего отчаяния.

— Андор, ты не вправе мне что-то запрещать, указывать и уж тем более заставлять меня! — крикнула я, и, отвернувшись от него, от его горящих глаз, от всей этой невыносимой правды, я шагнула в воду.

Ледяной холод обжёг кожу. Чёрная вода сомкнулась вокруг моих лодыжек, обещая забвение.

И тогда его рык прогремел на весь лес. Это был не звук. Это была стихия. Волна первобытной, драконьей магии вырвалась из него, сгибая деревья и вздыбив воду в озере. Свет померк, и в следующую секунду его лапы... нет, не руки. Огромные, покрытые чёрной чешуей лапы с когтями, впившимися мне в бока, но не причиняя боли, сомкнулись на мне.

Он вырвал меня из воды одним движением, подняв в воздух. Я висела в его хватке, мокрая, дрожащая, глядя в огромные, пылающие золотым огнём зрачки своего дракона. Его истинный облик, величественный и пугающий, затмил собой всё. Лес, озеро, моё горе.

Он не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня, и в его взгляде была вся вселенная — ярость, боль, страх и безраздельное, дикое собственичество. В этом молчании был ответ на все мои слова об ошибке. Для него ошибки не существовало. Была только я. Его пара.

— Отпусти меня! — мой крик прозвучал глухо. Я билась в его хватке, царапая чешую когтями, но это было как пытаться сдвинуть гору. Его лапы, обхватившие меня, не сжимались больнее, но и не ослабляли хватку ни на йоту. Это была стальная ловушка из плоти и магии.

Он не слушал. Вернее, он слушал, но слышал не слова, а саму боль, что вырывалась из меня вместе с этим требованием. Его огромная голова склонилась ниже, и горячее, пахнущее дымом и грозой дыхание обдало моё лицо.

— Нет, — пророкотал он. Голос был низким, вибрирующим, исходящим из самой его сути. В этом одном слове не было просьбы. Не было угрозы. Была констатация факта, неоспоримого, как закон тяготения. — Никогда.

Он поднял меня выше, чтобы наши взгляды встретились на одном уровне. В его горящих глазах я увидела не только дракона, но и того мужчину, чьё терпение лопнуло.

— Ты думаешь, я позволю тебе убежать? Позволю этой тьме забрать тебя? — его рык стал тише, но от этого лишь мощнее. — Ты моя. Даже когда кричишь. Даже когда бежишь. Даже когда пытаешься разбить наше общее сердце.

Он прижал меня к своей груди, и я почувствовала оглушительный, мощный стук его сердца, который, казалось, отзывался эхом в моём собственном.

— Твоя боль — моя боль. Твои слёзы — мои слёзы. И твоё место — здесь. Со мной.

— Я тебе не пара! — выдохнула я, упираясь ладонями в его чешую, но это было бесполезно. Его тепло проникало сквозь кожу, напоминая о той самой связи, которую я так отчаянно пыталась разорвать.

— Пара, — пророкотал он, и в его голосе не было сомнения. Лишь спокойная, всепоглощающая уверенность.

— Нет, Андор! Мы совершенно разные! — настаивала я, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Я не драконица! Я не могу парить в небесах, как ты! Моя магия — в иллюзиях, в хитрости, а не в грубой силе! Я... я не та, кто тебе нужен!

Я ждала гнева. Ждала, что он начнёт трясти меня, доказывая свою правоту силой.

Но он лишь глубже втянул воздух, и его огромная голова склонилась так, что его дыхание снова овеяло моё лицо.

— Ты думаешь, мне нужна копия меня самого? — его голос стал тише, почти шёпотом, но от этого он звучал ещё весомее. — Мне не нужна драконица. Мне нужнаты. Твоя хитрость. Твой огонь. Твои дерзкие побеги. — Он медленно покачал головой, и в его глазах плясали знакомые чёртики, но на этот раз смешанные с чем-то бесконечно тёплым. — Ты — вызов, который я ждал всю свою долгую жизнь. И я не отпущу тебя, моя строптивая, прекрасная лисица. Никогда.

Он опустил меня на землю, но его огромная драконья тень по-прежнему накрывала меня, а лапы, хоть и ослабив хватку, не отпускали окончательно, словно боясь, что я снова сорвусь в бегство. Всё ещё в своём истинном, могущественном облике, он склонил голову, и его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал прямо над ухом:

— Твоя ревность... — он произнёс это слово с таким горьким изумлением, что у меня ёкнуло сердце. — Она окатила меня, как ушат с ледяной водой!

Его золотистые зрачки сузились, в них плясали отблески ярости, но теперь я различала в них и что-то другое — боль. Невысказанную обиду.

— Как ты вообще могла подумать, — прорычал он, и в его рыке слышалось настоящее потрясение, — что я могу пойти против своей пары? Против тебя? После всего... После всего, что было между нами?

Он ткнул мордой в моё плечо, жестко, но без агрессии, скорее как укор.

— Ты — моя судьба, Диана. Единственная. И мысль о другой... о ком бы то ни было... — он фыркнул, и из ноздрей вырвалось облачко дыма, — ...она оскорбительна. Для меня. Для нашей связи. Для всего, что я чувствую.

В его словах не было упрёка. Была оголённая рана. И глядя в эти огромные, пылающие глаза, я наконец-то поняла. Его ярость в кабинете, его бешенная погоня... это была не просто собственническая злость. Это был страх. Страх потерять меня. Страх, что я не доверяю ему. Что я не верю в силу того, что нас связывает.

— Драконица была бы для тебя лучшей партией, — выдохнула я, глядя куда-то в сторону, на чёрную воду озера. Говорила это не со злостью, а с горькой, усталой убеждённостью. — У вас была бы одна кровь, общие традиции. Тебе не пришлось бы терпеть мои истерики, мои побеги... Тебе не пришлось бы стоять здесь, в образе дракона, и удерживать ту, что не может принять свою же судьбу.

Я ждала, что он начнёт спорить, доказывать. Но последовало лишь оглушительное молчание, которое было страшнее любого крика. Затем он рыкнул. Коротко, отрывисто, с такой силой, что земля под ногами дрогнула.

— Лучшей? — его голос пророкотал, и каждый слог был подобен раскату грома. — Ты считаешь, я, Андор Всеславский, наследник Первого Дракона, не способен сам решить, что для меня лучше?

Он наклонил свою огромную голову так, что наше взгляды встретились вплотную.

— Драконица? — он фыркнул, и дым окутал моё лицо. — Они скучны. Предсказуемы. Они — эхо меня самого. А ты... — в его глазах вспыхнул тот самый огонь, что сводил меня с ума с первой встречи, — ...ты — буря. Ты — вызов. Ты заставляешь меня чувствовать! По-настоящему! Гнев, страсть, ярость, страх... Всё, что было приглушено веками, ты разожгла во мне снова!

Он ткнулся мордой в мою шею, и это движение было одновременно грубым и бесконечно нежным.

— Никакая «подходящая» драконица не сможет дать мне и миллионной доли того, что даёшь ты. Так что хватит этой глупости о «лучшей партии». Моя партия — здесь. В моих лапах. И я не променяю её ни на что во всех мирах.

— Я не вернусь с тобой, Андор.

Слова повисли в воздухе холодными, острыми осколками. Я сказала это тихо, но с той самой остатком силы, что ещё теплилась в глубине моей опустошённой души. Это была не угроза, не крик. Это был конец. Моя последняя черта. Я ждала нового взрыва. Ждала, что его ярость снова вырвется наружу, что он зарычит, затрясёт меня, заставит подчиниться.

Но он... замер.

Его огромное тело, до этого напряжённое и излучающее мощь, вдруг обмякло. Глубокий, долгий выдох, похожий на отдалённый шквал, вырвался из его груди. Он медленно опустил голову, и его горячее дыхание обожгло мою щёку.