Я села на кровати, чувствуя, как тело ноет, но уже не так сильно. Я потянулась к винограду, и сладкий вкус взорвался на языке. Он выполнил своё обещание. Накормил. А теперь требовал свою часть договора.

Целый день. С ним. Что бы это ни означало.

Я вздохнула, отодвинула поднос и твёрдо решила: не пойду.

Мысль была ясной и чёткой, как удар колокола. Целые сутки он диктовал условия. Целые сутки я была его игрушкой, его «статистикой», его наказанной беглянкой. Хватит. Пусть он ректор. Пусть он дракон. Пусть он моя «судьба». Но у меня всё ещё была своя воля. И сегодня я решила ею воспользоваться. Я откинулась на подушки, закрыла глаза и сделала вид, что снова сплю. Сердце колотилось где-то в горле, посылая адреналин по венам, но я старалась дышать ровно. Это был тихий, пассивный бунт. Но это был мой бунт.

Я не услышала, как дверь открылась, но почувствовала, как воздух в комнате сдвинулся, стал тяжелее, гуще. Его присутствие заполнило пространство, даже прежде чем он что-то сказал.

— Диана.

Одно только мое имя, произнесённое его низким, ровным голосом, заставило мурашки пробежать по спине. В нём не было вопроса. Была констатация факта моего бодрствования.

Я не шелохнулась, продолжая притворяться спящей.

— Я сказал: мой кабинет, — его голос приобрёл лёгкий, опасный металлический оттенок.

Тишина. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и оценивающий.

— Хорошо, — наконец произнёс он, и в его тоне я услышала не гнев, а... предвкушение. — Значит, ты выбрала сложный путь. Интересно. Мне нравится, когда ты усложняешь игру.

Я услышала его шаги. Он приближался к кровати. Мой бунт продлился ровно две минуты, и теперь ему предстояло столкнуться с последствиями. И, к своему собственному ужасу, я понимала, что часть меня снова ждала этого столкновения. Он остановился у кровати, его тень накрыла меня. Я не выдержала и приоткрыла глаза, встретившись с его горящим взглядом.

— Андор, я... я не могу... — мой голос прозвучал слабо и сипло, почти шёпотом. — Я всё... ты... ты затрахал...

Последние слова сорвались с губ с отчаянием и полным физическим истощением. Это не была игра, не была попытка манипуляции. Это была голая правда. Моё тело, ещё не оправившееся от вчерашнего марафона, просто отказывалось подчиняться.

Я ждала его гнева. Ждала, что он силой стащит меня с кровати, проигнорировав моё состояние. Но он замер. Его взгляд, до этого полный решимости, смягчился, стал более... оценивающим. Он видел тёмные круги под моими глазами, бледность кожи, лёгкую дрожь в руках.

Он молча сел на край кровати, и его рука, вместо того чтобы схватить меня, легла на мой лоб, а затем мягко провела по щеке.

— Слишком усердствовал, — констатировал он тихо, и в его голосе прозвучала не привычная гордость, а лёгкое, почти человеческое сожаление.

Затем он вздохнул.

— Ладно, — произнёс он, и это слово прозвучало как величайшая уступка. — Отдыхай.

Он не стал уходить. Он просто снял с себя пиджак, расстегнул рубашку и лёг рядом со мной на кровать, не касаясь, просто находясь рядом.

— Твой день со мной никуда не делся, Златовласка, — прошептал он, глядя в потолок. — Он просто... откладывается. До тех пор, пока ты снова не будешь готова принять меня. А я подожду.

— Андор... ты меня смущаешь, — прошептала я, не в силах выдержать его пристальный, немигающий взгляд.

— Чем? — спросил он, его голос был ровным, но в глубине золотистых глаз таилась искорка любопытства.

— Ты... пристально смотришь.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, по растрёпанным волосам на подушке, по краю простыни, прикрывавшему плечо.

— Я просто жду, — наконец сказал он, и в этих словах не было нетерпения. Было... принятие. Спокойная, почти медитативная готовность.

Он и вправду ждал. Не как охотник у норы, а как... страж. Как часть пейзажа. Его присутствие было не давящим, а просто... фактом. Как воздух в комнате. Как солнечный свет за шторами. Это было странно. Непривычно. После всех его яростных атак, властных прикосновений и требований, эта тихая, почти пассивная готовность была более смущающей, чем всё остальное. Она заставляла меня видеть в нём не только дракона, но и... просто мужчину. Того, кто мог не только брать, но и ждать.

Я медленно потянулась к подносу и взяла булочку. Под его молчаливым, наблюдающим взглядом каждый кусочек казался невероятно громким. Но вместе со смущением приходило и странное чувство... безопасности. Он был здесь. И он никуда не торопился.

— Спасибо, — тихо сказала я, не уточняя, за что — за еду, за отсрочку или просто за то, что он не превратил мой бунт в новую бурю.

Я снова провалилась в сон, глубокий и целительный, и проснулась только тогда, когда солнце уже ярко светило в окно. Я чувствовала себя... отдохнувшей. По-настоящему. Голова была ясной, тело, хоть и немного затекшим, больше не ныло от изнеможения. Я спала почти сутки. Глянув на магический календарь на стене, я увидела, что был вторник. Ну что ж, понедельник я благополучно пропустила, зато вторник... вторник был днём пар. Физра и основы права в сверхмире. Вполне подходящие предметы, чтобы вернуться в колею.

В комнате его не было. Наверное, работает. Ректор, как-никак. Я с облегчением выдохнула. Не то чтобы я его боялась сейчас... но эта новая, тихая фаза наших отношений была пока слишком непривычной и хрупкой. Я быстро привела себя в порядок. В ванной, рядом с его дорогими принадлежностями теперь стояла моя простая зубная щётка. Этот маленький факт вызвал странное щемящее чувство в груди — смесь смущения и чего-то тёплого.

Я наскоро закинула в себя пару оставшихся виноградин, переоделась в удобную спортивную форму — футболку и шорты — и, набравшись решимости, побежала на стадион.

Бежать по знакомым коридорам, чувствуя упругий пол под кроссовками, было почти медитативно. Это была моя жизнь. Моя учёба. И сейчас, после всех безумств, она казалась такой простой и... нормальной. Я выскочила на стадион, где уже собирались другие студенты. Воздух пах озоном и свежескошенной травой. Я сделала глубокий вдох, готовясь к обычной, рутинной разминке.

Но обычности не случилось. Едва я встала в строй, как почувствовала знакомое, тяжёлое, пронизывающее внимание. Я медленно подняла взгляд на трибуны.

Там, в тени под козырьком, сидел он. Андор Всеславский. В своей безупречной форме ректора, со свитком в руках. И его золотистые глаза были прикованы ко мне. Не властные, не гневные. Просто... наблюдающие. Мой «день со мной» мог и откладываться, но его обещание «ждать» он выполнял буквально. И теперь моя обычная утренняя физра превращалась в самый напряжённый урок в моей жизни. Каждое моё движение, каждый наклон, каждое приседание я чувствовала на себе, будто физическое прикосновение. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Преподаватель что-то кричал о растяжке и правильном дыхании, но в ушах у меня стоял лишь звенящий гул собственного напряжения.

Мы перешли к бегу. Круги по стадиону. С каждым шагом я ждала, что он спустится, появится рядом, что-то скажет. Но он просто сидел. Наблюдал. Как будто я была самым увлекательным спектаклем в его жизни.

— Фей, не зевай! — крикнул тренер, когда я чуть не врезалась в впереди бегущего парня-оборотня.

Я покраснела и ускорилась, пытаясь уйти от этого давящего внимания в ритм бега. Ветер свистел в ушах, отгоняя мысли. На несколько кругов мне почти удалось забыться.

Почти.

Когда мы остановились запыхавшиеся для следующего упражнения, мой взгляд самопроизвольно снова метнулся на трибуны. Он всё так же сидел там, но теперь в его руке был не свиток, а... яблоко. Он откусил от него кусок, не сводя с меня глаз, и медленно прожевал. Этот простой, бытовой жест в контексте его пристального наблюдения казался невероятно интимным и пугающим.

«Он что, завтрак тут устроил?» — пронеслось в голове.